Цитаты про прессу

— И не нужно называть их [жертв] невинными.

— Но они были невинными!

— А что, если следующей будет проститутка? Или пьяная женщина в короткой юбке, идущая домой поздней ночью? Будут ли они менее невинными, менее достойными, а, значит, виновными? Для прессы все, без исключения, женщины — либо ангелы, либо блудницы. Не будем их поощрять.
— Мы читаем только российскую прессу!

— Это российская пресса! Причём я — подписчик! Я, можно сказать, у чужих ящиков подписчиваю...
Да вы, никак, стали читать газеты! Я просто поражен. Никогда не делайте этого больше. Крайне вредное занятие для женского ума.
Основное значение прессы состоит в том, что она учит людей с недоверием относиться к прессе.
Из заголовков желтой прессы:

— Принц Монако – князь Молдавии.

— В этом сезоне модно покашливать!

— Выборы в лесу: лев – раб зверей.

— Тухлое мясо на таможне ищут специально натренированные мухи!

— Мерлин Менсон — куплетист народник!
— И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.

— Гм… Да ведь других нет.

— Вот никаких и не читайте.
Хотелось бы прочесть в газете заметку, кончающуюся словами «Но это был всего лишь дурной сон. На самом-то деле она невредима».
Кто сказал, что американская пресса продажна? Нет, она не продажна, просто она продана один раз и навсегда.
Газеты похожи на собак. Есть породистые, а есть дворовые.
Если бы пришлось выбирать: иметь правительство без газет или газеты без правительства, — я бы не раздумывая выбрал второе.
В Америке президент правит четыре года, а журналисты — бессрочно.
Шутник, я ведь тебе объяснял, что у нас здесь есть два типа историй. Первая: солдаты покупают чурбанам зубные щётки и дезодоранты — это «завоевание сердец и умов». Вторая — это про боевые действия, в ходе которых кого-то убивают, называется «выигрывая войну».
Как и зачем люди читают газеты — неведомо, а вот прятаться за ними действительно удобно. Думаю, для того и был изобретен газетный формат, чтобы всякий человек мог скрыть лицо в общественном месте.
Пресса — дама капризная. Сегодня она на твоей стороне, а завтра — твой враг.
— Вы попали на первую полосу!

— Хм, только имя, без фотографии…
Умный артист — это тот, кто понимает, что им манипулирует пресса, и манипулирует прессой в ответ.
К счастью, господа журналисты, я читаю ваши газеты, чтобы знать, что я думаю.
Газеты надо читать! Иногда они сеют разумное, доброе, вечное!
— Журнал Entertainment Weekly... Он такой красивый... Посмотрите, он даже говорит нам, какую музыку слушать!

— И какие фильмы смотреть.

— И какие книги сжигать.
Министр не должен жаловаться на газеты и даже читать их. Он должен их писать.
На днях я читала женский журнал, потому что хотела наказать себя. Чувствовала себя отвратительно, а там советы для похудения. Один увидела в Cosmo. Они предложили женщинам: «В следующий раз, когда вы на диете, не портите день». Потому что день испорчен, если ты съешь пончик, придется покончить с собой. «Не портите день жареной пищей, вместо этого возьмите горсть миндаля». Горсть миндаля! Cosmo сказал взять горсть миндаля, просто горсть миндаля. В анус себе засуньте горсть миндаля, Cosmo. Посмотрим, избавитесь ли от голода. Я взрослая женщина, а не лесная белочка.
Не будем нервничать! Спокойно, всё будет хорошо! Я очень люблю медведей! Смоки! Йоги! Уолтера Пэйтона! Какой будет заголовок! «Дантиста из Майами сожрал медведь»!
— Ты ищешь наводки в желтой прессе?

— Можешь поискать в «New York Post», им тоже иногда везет.
— Галь, ну когда жрать?

— Коленька, потерпи ещё минут десять. Я тебе пока свеженькую газетку принесла.

— Я натощак нашу прессу не перевариваю!
Майор, что за кадетская наивность? Пресса — как дрессированная собака: приносит в зубах только то, что ей бросили.
Прошлый месяц показал мне, насколько сильно мы определяем ценность женщины исходя из ее семейного или материального положения. Пресса тратит огромные ресурсы, пытаясь выяснить, беременна я или нет, при этом отмечая, что незамужние женщины, не имеющие детей, каким-то образом неполноценны, неуспешны или несчастливы. В этом потоке скучных новостей обо мне утопала информация о массовых расстрелах, лесных пожарах, решениях Верховного Суда, грядущих выборах и других намного более важных вещах, на которые журналистам стоило бы обратить внимание.
Я решила повысить свой интеллектуальный уровень посредством прочитывания газет. Я выбрала пять изданий и невероятным усилием воли заставляла себя прочитать всё «от корки до корки». Это было нелегко. Газеты напоминали мне многосерийный фильм. Если не знаешь содержание предыдущих серий, то действия героев не совсем резонны.

Другое дело, последние страницы. Где про спорт. Особенно про футбол. Кто с кем контракт подписал, кто кого перекупил, кто у кого выиграл. Интересно и понятно. Ужас. Надеюсь, это не деградация.
Надо и пора совсем отучаться от газет. Ясно, что теперешние люди большей частью не имеют никаких воззрений, тем более — воззрений любопытных — на искусство, жизнь и религию и прочие предметы, которые меня волнуют. Газета же есть голос этих людей. Просто потому её читать не следует. Развивается мнительность, мозг поддельно взвинчивается, кровь заражается. Писать же в газетах — самое последнее дело.
В жёлтой прессе много лжи, это действительно так. Но говорить, что всё в ней написанное — враньё, также опасно как и верить, что каждый слух правда.
В утренней газете ничего не происходит, тем она и хороша. Она помогает растянуть удовольствие от горячего кофе с поджаренным хлебом. Вычитываешь в ней, что мир стоит, как прежде, и день не спешит начинаться.
Газета – это сплошные ужасы, войны, катастрофы. Когда выслушиваешь это всё по радио, голос диктора словно вколачивает гвозди в мозг – стресс обеспечен!
— «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост»... Как мне с ними соревноваться?

— Нужен творческий подход. Когда ты маленькая рыбка — ты видишь то, что упускают крупные рыбы, ведь они слишком заняты заигрыванием друг с другом.
Утренняя газета. Это парадоксальная роскошь. Погружаться в бурный мир, сидя в уютом уголке и вдыхая аромат кофе. Газета – это сплошные ужасы, войны, катастрофы. Когда выслушиваешь это все по радио, голос диктора словно вколачивает гвозди в мозг – стресс обеспечен. С газетой все иначе. Разворачиваешь и кое-как пристраиваешь ее на кухонном столе, между грилем и масленкой. Да, ты скользишь глазами по строкам, пропитанным раздирающей наш мир жестокостью, но ее сглаживает запах смородинового джема, какао, поджаренного хлеба.
Это Англия, а не Белфаст. Тела, выброшенные в реку — всплывают потом на страницах газет.
— Не то, чтобы люди не любили здесь короля, наоборот, мы не хотим, чтобы наш горячо любимый король смотрел и видел, что с нами делают. Поэтому мы убираем его портреты.

— Но зачем вы их сжигаете?

— За нашего короля мы прошли ад. Прошли пекло войны. Записывайте это. А теперь на нас нападают в наших собственных домах. Эти новые копы из Белфаста врываются в наши дома, насилуют наших женщин... Не думаю, что наш король хотел бы видеть все это. Поэтому мы разжигаем костры, чтобы поднять тревогу.

— Могу я спросить, от чьего лица вы говорите?

— Ни от чьего. Я обычный человек. У меня медали за отвагу при Сомме. Я хочу, чтобы вы написали в своей газете, что здесь происходит.
Если быть откровенным, я не очень заостряю внимание на британской музыкальной прессе, они были довольно несправедливы к нам. У меня складывается впечатление, что напористые журналисты по большей части ставят себя выше артистов. У них, конечно, о Queen складывается неправильное понимание. Но если вы увидите нас на сцене — это то, чему мы отдаемся всецело. Все световые эффекты и приспособления только для улучшения того, что мы делаем. Я думаю, что мы качественные авторы – и мы хотим играть качественную музыку, независимо от того, какую критику получаем. Музыка — это самое главное.
— Хильда, о тебе пишут в прессе.

— Да? Где?

— На последней странице. Ты умерла и меня не предупредила?
Поразительную ерунду сочиняют эти газетчики с утра. Дождемся вечерних новостей.
Почему продолжается война? Они что у вас, газет не читают?
Людей, которые не читают газет, надо морально убивать на месте. Вам я оставляю жизнь только потому, что надеюсь вас перевоспитать.
Ни в коем случае нельзя говорить прессе, что аргентинский президент смотрел на бретельку твоего лифчика. Особенно если ты хочешь вернуться в Аргентину.
— Хорошо. Сколько вам лет, мистер Губвиг?

— Двадцать шесть. Это важно?

— Мы любим давать читателям самую полную информацию. — мисс резник одарила его сладкой улыбкой — Ну и кроме того, это пригодится, если нам понадобится написать ваш некролог.
Испанская пресса напоминает флаг, который развевается по ветру. Когда ты выигрываешь матч, они пишут, что все хорошо, когда проигрываешь — что все плохо.