Цитаты про политиков

В целях обеспечения безопасности и большей стабильности, Республика будет реорганизована нами в первую Галактическую Империю. Во имя сохранности и во имя блага общества!
Прочь руки от растений, твари!

Они имеют такое же право жить

На этой планете, как любой продажный мент,

Как любой властолюбивый от политики урод!

Они хотя бы вырабатывают кислород

Вместо дерьма, что несете нам вы,

Всегда находясь на грани войны

Со своим народом, со своей молодежью!

Посадить студента Колю проще и надежней

За косяк, якобы найденный у него в рюкзаке.

Нужно зарабатывать больше,

Чтоб закон был на твоей стороне.
Д. Буш – Господи, ребята, я и половины не читал из того, что вы пишете.

Журналист – Ничего, и мы не слушаем половину из того, что вы говорите.

Д. Буш – Это я понял, прочитав половину из того, что вы пишете.
Перестройка в СССР возникла не в вакууме, а в контексте возрождения американской мощи
Вся политика заключается в трех словах: обстоятельства, предположение, случайность... Нужно быть очень твердой в своих решениях, ибо лишь слабоумные нерешительны!
В детстве я хотел стать космонавтом, но надо было много учиться, поэтому я стал президентом.
Граф: — Тебе надо было бы заняться под моим руководством политикой.

Фигаро: — Да я её и так знаю.

Граф: — Так же, как английский язык, — основу!

Фигаро: — Да, только уж здесь нечем хвастаться. Прикидываться, что не знаешь того, что известно всем, и что тебе известно то, чего никто не знает, прикидываться, что слышишь то, что непонятно, и не прислушиваться к тому, что слышно всем; главное прикидываться, что ты можешь превзойти самого себя; часто делать великую тайну из того, что никакой тайны не составляет; запираться у себя в кабинете только для того, чтобы очинить перья, и казаться глубокомысленным, когда в голове у тебя, что называется «ветер гуляет» худо ли, хорошо ли разыгрывать персону, плодить наушников и прикармливать изменников, растапливать сургучные печати, перехватывать письма и стараться важностью цели оправдать убожество средств. Вот вам и вся политика, не сойти мне с этого места.

Граф: — Э, да это интрига, а не политика!

Фигаро: — Политика, интрига, — называйте, как хотите. На мой взгляд, они друг дружке несколько сродни, а потому пусть их величают, как кому нравится. «А мне милей моя красотка», как поется в песенке о добром короле.
Все звёзды давно померкли, их подсвечивают агенты властей,

Если вы узнаете всю правду, вы перестанете ходить в кино и бассейн,

Перестанете завязывать шнурки, покупать проездные, заряжать телефоны,

Ночной сторож храма проснулся в поту, оттого, что смеётся икона.
— Ты знаешь, Андрей, что мы поднялись, как ты выразился, на вершину власти, чтобы дать России закон, Конституцию, — последнее слово он произнес с особой торжественностью. — А ты предлагаешь нам воспользоваться теми самыми незаконными привилегиями, против которых мы восстаем.

— Николай Николаевич, но в России столько веков царит произвол, правят столоначальники, — взмолился я. — Ну, пусть конституция начнется не с меня!
— Какая разница между «передано на рассмотрение» и «рассматривается»?

— «Передано на рассмотрение» означает, что мы потеряли «дело». «Рассматривается» – пытаемся его найти.
— Хамфри, вы что, политиков причисляете к организованному преступному миру?

— Хм... Скорее к неорганизованному.
Смена убеждений — это когда республиканец становится демократом, предательство — когда демократ становится республиканцем.
Вороватый чиновник – это всегда предатель своей страны. Его надо опасаться больше, чем союза НАТО, талибов и марсиан.
— А что это Вы у меня про газ не спрашиваете?

— Чтобы Вы мне про долг не напомнили!
Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.
— Мистер Доббс, ваша позиция по вопросам безопасности?

— Боюсь, что меры и так достаточно суровы. Если вы проходили паспортный контроль, то знаете, что приходится стоять в очереди. Подходишь к офицеру за пуленепробиваемым стеклом, он берет ваш паспорт, смотрит на фото, потом опять на вас, опять на фото и спрашивает: «Почему подстриглись?». «Не знаю, для самоутверждения». У них там камера. Он делает вашу фотографию, потом сравнивает с предыдущим снимком. Знаете, эти ребята весьма суровы!.. Ну а тем временем на юге четыре миллиона незаконных эмигрантов переходят границу. С кроватями и тумбочками... А потом у вас на глазах шмонают восьмидесятипятилетнюю старушку в ходунках. Подумайте, если уж старушки в ходунках пойдут в террористы, наша песенка спета.
Если сравнить всю страну с самолетом, можно сказать, что политики не желают находиться у штурвалов в кабине, хотя их место именно там. Они предпочитают нежиться в мягких креслах бизнес-класса, услаждать себя изысканной едой и напитками и не думать о тех, кто теснится в эконом-классе.
Старайтесь не слишком полагаться на политиков — не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них, на ту или иную политическую партию, доктрину, систему или их прожекты. Они могут в лучшем случае несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те, хотя бы один человек, — кто не получит выгоды от этого улучшения.
Мой отец всегда голосовал за наименее языческого кандидата. Я голосую за наиболее женственного.
У партии две цели: завоевать весь земной шар и навсегда уничтожить возможность независимой мысли.
В детстве мне казалось, что фокусники-манипуляторы — это такие дяди в цирке, ловкость рук и так далее. Но теперь я знаю, что фокусники-манипуляторы повсюду: в рекламе, в журналистике, в правительстве и везде.
Давайте войдём в Евросоюз, а потом через месяц возьмём и выйдем. А потом через недельку опять войдём, а потом опять выйдем, войдём – выйдем, войдём – выйдем. И когда Евросоюз поймёт, что мы с ним делаем... Мы уже войдём в НАТО!
Война — это продолжение политики силовыми средствами.Политика — это продолжение экономики конституционными средствами.

Российская экономика — это продолжение воровства законными средствами.
Володя, я тут копался в интернете и нашёл на РБК вчерашние результаты опроса общественного мнения, по которым тебе доверяет только 12% населения, а мне 9%. Что ты скажешь по этому поводу?

— Во-первых, Дима, я скажу — поменьше копайся в интернете, а то через 2 года не станешь премьером. А во вторых скажу, что надо ещё тщательно проверить все данные по налоговому, финансовому, пожарному, санитарному и экологическому состоянию дел в этом РБК
Если бы я встретил Джорджа Буша, я бы спросил у него: «Сколько будет 2+5?»!
У вас когда-нибудь было чувство того, что всё в Америке окончательно встало с ног на голову? Знакомо вам это чувство? Вся страна всего в дюйме от слов «Ну всё, проехали».

Только подумайте, всё вокруг в грязи: окружающая среда, правительство, школы — называйте сами. Кстати, о школах. Проходил я как-то по священным залам и спрашивал себя: «Есть ли жизнь после школы?»... потому что я видеть не могу завтрашний день, не говоря уже про целый год этого дерьма. Ну, вы меня понимаете...

Это снова я, почти не имеющий отношения ко всем вам там, в мире мелкомозглого среднего класса, ко всем милым людям, живущим посреди Америки Прекрасной.

Посмотрим мы на 92 FM... Похоже, пока что это свободная волна, никто другой пока её не занял, и цена в самый раз... И, конечно, вы угадали: сегодня я озабочен, как десятипоршневый филин, так что устраиваетесь у приемников, потому что это Крутой Гарри напоминает вам: ешьте кашу вилкой и учите уроки в темноте.
Я обожаю политические салоны. Это единственное место, где не говорят о политике.
Шахматная доска покачнулась, и фигуры сползли на другие клетки.
В этом мире я ценю только верность. Без этого ты никто и у тебя нет никого. В политике это единственная валюта.
Можно отнять свободу, только нужно сначала дать колбасу.
У меня есть собственное мнение по многим вопросам. Но я считаю, что когда актеры или поп-звезды начинают говорить о политике, это выглядит наивно.
Мне не понятно, почему для вождения всего-навсего автомобилем справка о душевном здоровье требуется, а государством у нас с безжалостной регулярностью запросто управляют люди, чье клиническое безумие заметно и невооруженным глазом?
— Стиви, ты все еще одинок?

— Я женился на президентской гонке.
Государь, который не собирает вокруг себя всех даровитых и достойных людей, есть полководец без армии.
Министр образования всегда носит с собой две записные книжки. Одна с реальными проблемами, а другая — чтобы показывать Путину.
— Вы будете в этих очках?

— А что вы думаете?

— В них вы выглядите авторитетно, представительно, а без них честным и открытым. Чего вы добиваетесь?

— Я хочу выглядеть авторитетным и честным.

— Или одно, или другое.

— Может мне начать без них, а когда вы появитесь, надеть их?

— Это будет нерешительность.

— Как насчет монокля?
Когда требуется заронить сомнение в том, что данный выбор является идеальным (т. е. обхаять), начинать надо с выражений абсолютного одобрения. Одна из главных задач этого — что мне стало ясно чуть позже, — заключается в том, чтобы никто никогда от вас не слышал (и даже не видел) каких-либо слов неодобрения в адрес данного кандидата. Вы должны всегда выглядеть его самым искренним другом. Ведь, — как довольно образно и доходчиво объяснил Хамфри, — чтобы ударить человека ножом в спину, нужно сначала за нее зайти.
Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.
When imperialism feels weak, it resorts to brute force.

Когда империализм чувствует слабость, он прибегает к грубой силе.
Лучшее государственное устройство для любого народа — это то, которое сохранило его как целое.