Цитаты про политиков

Я считаю, что мы можем иметь диалог, особенно такого уровня, как президентский или правительственный, с людьми, которые предлагают конструктивную повестку дня даже критического характера. Но если речь идет только о том, чтобы привлечь к себе внимание, то это не интересно для диалога.
Equations are more important to me, because politics is for the present, but an equation is something for eternity.

Уравнения для меня важнее, потому что политика — для настоящего, а уравнения — для вечности.
Меня всегда интересовало — почему плохой язык, скверная дикция, отсутствие мысли вызывает такое большое желание встретиться с аудиторией?
Борис Ельцин после прихода к власти выгнал настоящих ученых из Президентского совета и принял план реформ Гайдара. Вот тогда и были заложены основы всех наших сегодняшних неприятностей. Именно это его решение я бы и изменил.
Le cœur d’un homme d’État doit être dans sa tête.

Сердце государственного деятеля должно быть в голове.
Политика и политики должны опережать технический прогресс и находить своевременные решения прежде, чем технологии породят новую реальность.
…независимо от темы – будь то беженцы или глобальное потепление – любое публичное выступление сегодня просто невозможно без налета комедийности. Особенно когда говорят о политике.
Кричать «Свободу узницам!», напялив балаклавы.

Это современное искусство — плеваться калом.

Антиклерикальная либеральная движуха -

Мы пилим гранты, тянем лыбу от уха до уха.

«Голосуй за Путина!» — кричать под флагами,

Петь на Селигере, все двери открывать ногами,

На «Бюджетные» творить «Шедевры» для народа -

Тупые, пьяные, свиньи сожрут что угодно.

«Долой Путина!» — кричать в экстазе на Болотной,

Долбиться в дёсна с терпилами айподными.

Нас покажут на «Дожде», про нас напишет «Афиша»...

Но наши люди нас и так нормально слышат!
У нас в Америке есть Супермен, он не жалеет себя и помогает городу. А у нас в Сибири есть Супер-Мэр. Он не жалеет город и помогает себе.
Как президент США, я буду всегда ставить Америку на первое место. Как и вы, лидеры своих стран, будете всегда — и должны всегда — ставить свои страны на первое место.
Мы должны вести политику с позиции силы. Мы не говорим этого вслух — но это так! Другой политики не может быть, другого языка наши противники не понимают.
Простые люди молятся о дожде, о здравии и вечном лете. Им безразличны игры высших сословий.
Политика имеет дело с будущими событиями, которые точно предвидеть нельзя, а опытный политик — это тот, кто прекрасно об этом знает, но гнет свое из патриотизма, чувства долга и осознания исторической необходимости.
Я искренне считаю, что монархия – весьма полезный институт, особенно в наше смутное время. Ведь чем отличается монархия от так называемой «представительной демократии»? Тем, что в худшем случае монархию на время возглавит один – только один – дурной человек. А в так называемой «представительной демократии» наверху всегда будет кишеть сотня омерзительных червей-сенаторов, у каждого из которых – своя гнусная повестка и штат на все готовых информационных говночерпиев. Как говорили раньше, монарх может оказаться хорошим парнем чисто случайно. Политик – ни за что.
Сейчас все люди, которым фартит, объединены в фартию «Единая Россия».
«Выиграйте борьбу идей, прежде чем бороться за победу в политике», — говорил фон Хайек. Наша оппозиция за умы людей бороться не собирается, люди ей безразличны. Она борется со властью, от которой идейно ушла не так уж далеко.
Никто не додумался до очевидной вещи: пока народ живет наощупь, пока ему безразлично, куда должна идти страна, все будет точь-в-точь, как сегодня. Разве что клоуны будут меняться.
За последнее время произошло два события, которые удивили меня лично — это вступление России в ВТО и то, что мой сосед с первого этажа бросил пить.
— Почему ты отказался голосовать?

— Ну, выборы это здорово, но мне в этот раз будет плевать, потому что это выбор между клизмой и сэндвичем с дерьмом.

— Разве ты не знаешь, что всегда приходится выбирать между клизмой и дерьмом? С момента самых первых выборов мы выбираем между клизмой и дерьмом. Только у них хватает подлости так далеко продвинуться в политике.
Красивым женщинам надо запретить разговаривать о политике! Уродинам — можно, пожалуйста, их всё равно никто не будет слушать, а красавицам надо разговаривать только о моде.
Я не могу себе представить, чтобы чешский посол в Вашингтоне советовал американскому президенту, куда ему надо ехать. И не позволю вмешиваться с советами о моих поездках никаким послам.
Ксения Собчак и Григорий Явлинский болтают очень правильные либеральные слова — подо всем подписываюсь. Только это не имеет никакого отношения к политической борьбе.
— Мы с Пимпом, кстати, на днях пили кагор и поспорили, что, если Навальному можно заниматься политикой, то любой, у кого на канале больше подписчиков, чем у него, он может заниматься политикой тем более. Я вам хочу предложить несколько инициатив, может, вам что-то из этого понравится. Вот например — запретить бобслей, там мужики вместе валяются и вообще это ссаный спорт. Может быть — ежедневный разгон облаков, чтобы не было радуги. Или вот — автомобильные гонки: там пускают мужиков по кругу и вообще — скорость по-английски спид (speed). В городки играть — мужики палки друг другу кидают. И волны на воде запретил, они бьются о борт. Можно еще запретить покупку воды в деревнях — там вам могут предложить из колодца. Я бы еще законодательно утвердил высоту горок на детских площадках, чтобы можно было безболезненно соскочить. Еще можно запретить австрийских экскурсоводов, они могут пускать по Вене. Ну и в конец я депортировал бы Амаяка Акопяна, он все время предлагает детям дунуть.

— Все, закончили? Просто я заслушался и тайно нажал кнопку записи, потому что тут идей мне хватает на полгода минимум.
Кино, это не только развлечение, но и вид искусства, а значит, как и любой другой вид искусства — сильнейший инструмент воздействия на людей. Причем гораздо более едкий и действенный, нежели лекции или телевизионные проповеди. Почему? Да потому что под видом зрелища, путем фасцинации, в мозг проталкиваются идеи, которые, оседая на извилинах, формируют мировоззрение и встраиваются в кругозор.

Поговорим о пропаганде, взять, например, сербов. Буквально за считанные годы из них сделали мразотных ублюдков, по сравнению с которыми морлоки смотрятся невинными детьми. Откуда пошла эта слава? Да все оттуда же — из фильмов. И совершенно не важно, что большая часть из них — лютый трешак. Достаточно капать на мозги и у среднестатистического обывателя формируется образ страны и людей там проживающих.
There is no monopoly of common sense

On either side of the political fence.

We share the same biology

Regardless of ideology.

Не существует монополии на здравый смысл

По обе стороны политического забора.

У нас одна природа

Вне зависимости от идеологии.
Все мы — и Запад, и Советский Союз — имели на кону будущее наших детей, вот о чём я говорю. Я говорю, что мы любим своих детей и поэтому не станем взрывать мир.
Политика — это когда намеренно делают, что-то лучше для одних и хуже для других.
Если вам нужен экономический рост, с соседями лучше не воевать, а торговать.
Политика всегда вопрос выбора, а из чего выбирать — не ты решаешь. И за выбор надо платить. <...> Платить надо всегда.
Маргарет Тэтчер повторяла себе слова отца: «Никогда не делай чего-то только потому, что другие это делают. Никогда не иди за толпой». Это были стальные принципы, которые вооружают человека и заковывают его в латы, давая силы преодолевать трудности и помогая сохранить цельность среди гвалта и суматохи.
Не лезь в политику, дружище!

Она для публики почище.

Забудь о ней, пока ты дышишь,

Забудь, что видишь ты и слышишь,

И благо слуха и очей

Оставь для клана богачей!
При любом исходе выборов нужно было готовится к сокращению бюджетных средств, масштабному и болезненному; подчас лидеры политических партий своими вкрадчивыми речами напоминали Страйку хирургов – тех, кто осторожно предупреждал, что он, возможно, испытает некоторый дискомфорт; тех, кто никогда не пройдет через ту боль, которую готовится причинить.
Это и есть — политика. Искусство возможного. Маневры, интриги, использование ближнего и дальнего... такова уж природа тайной войны. Надежных союзников в ней не бывает по определению. Но, так же по определению — не бывает и отбросов. Только ресурсы.
Если в восемнадцать лет ты не радикал, то ты подлец, а если в сорок не консерватор — то ты дурак.
Политика — это искусство сотрудничать с неизбежностью.
Мне кажется, хорошей идея – установить мораторий на установку памятников политикам. Сто лет после смерти. И ни днем раньше.
Обманчиво легкий распад Варшавского договора становится ложным подтверждением ненужности альтернативы как вовне, так и внутри страны. С этого времени исчезает мысль о ней. Ее заменяет мысль о власти — не о лидере в западном понимании этого слова, а о носителе, концентрате ее. И все споры сводятся к тому, нужно ли ему дать больше власти или меньше, причем государственная она или нет, тоже не обсуждается. Конечно, были ученые, которые об этом думали, но их не было в публичном поле.

Здесь наиболее ярко выступали сторонники идеи «больше власти президенту». Каждая проблема рассматривалась как проблема недостатка власти. Тогда и появляется присказка, постоянно повторявшаяся в 90-е годы: «пора бы власть употребить». И только зануда мог риторически вопрошать: «Что вы понимаете под властью?» С ним бы просто не стали разговаривать.

Тогда же экономические реформы и концепции рынка съежились до простой и понятной идеи «хозяина». Нужен хозяин и нужна власть — так почему бы не объединить все это? Власть должна быть у хозяина. И у него должно быть много власти.
Контроль. Всё ради контроля. Каждая диктатура одержима одним: контролем. В Древнем Риме народу давали хлеб и зрелища, отвлекали людей развлечениями. Другие диктатуры используют другие стратегии для контроля идеи и знаний. Как они это делают? Плохое образование, ограничение культуры, цензура информации. Цензура любого вида самовыражения личности. И это нужно запомнить. Такая модель всегда повторяет себя в истории.
Политика подобна сфинксу из сказки: она пожирает всех, кто не может разгадать её загадок.
С какой стороны ни посмотри, непременно присутствует отчетливо видимый враг. Его необходимо проучить. В этом смысле промыть мозги народу нетрудно.
Признайте, что выбор колбасы сейчас значительно превышает выбор разумных политиков.
Несомненно, потребность в пище была и остается в числе главнейших факторов, вызывающих крупнейшие политические потрясения.