Цитаты про политиков

У эскимосов насчитывают тридцать слов для описания разных видов снега, а в современном русском – примерно столько же идиом для обозначения дачи взятки должностному лицу.
Политики не так уж много понимают, но они понимают в политике.
Элита здесь делится на две ветви, которые называют «х*й сосаети» (искаженное «high society» — высшее общество) и «аппарат» (искаженное «upper rat» — верхняя крыса). «Х*й сосаети» – это бизнес-коммьюнити, пресмыкающееся перед властью, способной закрыть любой бизнес в любой момент, поскольку бизнес здесь неотделим от воровства. А «аппарат» – это власть, которая кормится откатом, получаемым с бизнеса. Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля. При этом четкой границы между двумя ветвями власти нет – одна плавно перетекает в другую, образуя огромную жирную крысу, поглощенную жадным самообслуживанием.
Самое главное в политике – не стать циником.
Отношения между государствами строятся немножко по-другому, не как отношения между людьми. Я не друг, не невеста и не жених, я Президент ­Российской Федерации.
Я могу встать посреди Пятой авеню и стрелять в людей, и я не потеряю сторонников.
Путин — лидер, в котором мы нуждаемся, именно поэтому у России в XXI веке наилучшие шансы. И когда «Министерство правды» совокупного западного мира возмущается тем, что Путин «хочет изменить существующий мировой порядок», оно скромно умалчивает, что сегодня — это мировой порядок, соответствующий интересам Америки.
Англичане — мастера предвидения! Королева Британии делает книксен китайскому коммунисту, подсаживает его в золотую карету — думал ли ты дожить до такого?
Политика вас не берёт силой, мы все погружены в нее, хотим мы того или нет.
Мы живем в мире, где люди уверены, что хорошему человеку нечего делать в политике.
Иран, Куба, Венесуэла — все это крошечные страны по сравнению с Советским Союзом. Они не представляют для нас такой угрозы, какую представлял Советский Союз. И тем не менее мы готовы были вести переговоры с Советским Союзом даже тогда, когда нам говорили: «Да мы вас с лица земли сотрем».
Демократы бомбят за всё хорошее, а республиканцы бомбят против всего плохого.
Экономика Китая, в отличие от экономики США, это не экономика торговли валюты и экономика сферы услуг, где адвокаты оказывают услуги психоаналитикам, психоаналитики адвокатам. Это реальная экономика по выпуску реальных товаров.
Когда я на Обаму смотрел, было такое чувство, что это какая-то перекрашенная версия Горбачёва.
— И вот другие личности, в количестве миллиона, выбежали на улицы и потребовали какого-то соблюдения их прав.

— Они сыграли в эту азартную игру «капиталистический выбор» — они пришли и проголосовали.

— А мне вот видится другое... Ты знаешь, что если они требуют защиты своих прав, то, я так понимаю, их права ущемляются, иначе они орать бы не стали.

— Ну да, ущемляется их право быть правыми — это страшно.
Культура определяет политику, а не наоборот. Исходя из культуры надо изменять сознание... Простой пример: чтобы отучить воровать, говорить надо не о честности. Честности научить нельзя. Что воровать плохо, знают все. Надо научить народ уважать деньги. И уважение к деньгам — во всем мире одна из очень важных этических форм демократии.
Совет: если вы не хотите, чтобы комики комментировали политику, не избирайте шута.
Восхождение Федерации началось много лет назад. Когда пустынные месторождения энергоресурсов были уничтожены, наступил коллапс зависящих от них держав. И тогда же началось возвышение Федерации, объединившей всю Южную Америку под одним знаменем, поглощая всё на пути своей безжалостной экспансии на север. Обратив против нас «О. Д. И. Н.», Федерация встала на границе С. Ш. А., готовая нанести удар. Они считали, что мы ослаблены — лёгкие жертвы, ждущие последнего удара. Мы сражались долго и упорно, пока не оказались в патовой ситуации: здесь, в кратерах нейтральной зоны, мы теперь ведём оборонительную войну с превосходящим нас противником.
– Верно. Я не человек. Я лишь одна из многих пешек. Пешка не может воспротивиться руке, которая делает ход.

– Наверняка то же самое говорили те, кто сортировал заключённых в Аушвице.
— Народ парится в аудиториях, а мы… играя, мочим инопланетян!

— Мы учимся платить кровью за цивилизацию, когда дипломатия провалилась.
Предсказуемо непокорным сообществом можно управлять так же легко, как и безусловно преданным.
— Типичный политик... Громкие обещания, а на деле — лишь пустой трёп.

— Что?

— «Интенсивная экономика»? Какая редкостная чушь! Ты только и думаешь о рейтингах и голосах. И о том, как набить свои карманы. У тебя нет никаких принципов, как и у всех остальных! Если даже Америка и стала кучей дерьма, то ты — лишь жалкий опарыш, копошащийся в ней!

— Хорошо, давай начистоту. Ты прав лишь в одном — мне и вправду нужна столица. Хочешь знать, зачем? «У меня есть мечта»... что однажды настанет день, когда каждый человек в этой стране будет сам управлять своей судьбой. В стране истинной свободы, чёрт возьми! В стране действий, а не пустых слов! Управляемой силой, а не комитетом! Где закон меняется индивидуально, а не наоборот! Где власть и справедливость находятся там, где надо — в руках народа! Где каждый человек свободен думать и действовать! К чёрту всех этих юристов-импотентов и дерьмовых бюрократов! К чёрту эти круглосуточные интернет-срачи о знаменитостях и всяких мелочах! К чёрту СМИ и «Американскую гордость»! К чёрту всё это!.. Америка больна — она прогнила насквозь. И нет иного средства спасти её, кроме как вырвать всё с корнем! Чтобы начать с чистого листа, надо сжечь всё дотла! Чтобы из пепла могла возродиться новая Америка — великая и непокорная! Избавимся от слабых — и сильные будут вольны выбирать ту жизнь, какую они сами захотят! И тогда они вернут Америке её было величие!

— Что за чушь ты несёшь?

— А ты до сих пор и не понял. Я использую войну как бизнес. Как средство, чтобы быть избранным. И я могу закончить войну как бизнес! В моей Америке люди будут умирать и убивать за то, во что они верят! Не за деньги и нефть! Не за то, что им говорят, что правильно! Каждый человек будет сам выбирать, за что он будет сражаться! Ну, что ты об этом думаешь?

— С чего ты взял, что тебя изберут?

— Ну, я не пишу себе речей. Тебе стоит попробовать сражаться за то, во что ты веришь, Джек. Не за общество, не за страну, не за кого-то ещё.

— Может, я был не прав на счёт тебя...

— Я наконец-таки тебя убедил?! Я избавлю мир от бессмысленных войн, Джек.

— Я был не прав — ты не алчный... Ты грёбаный психопат!

— Готовя гигантский омлет, не стоит беспокоиться о каждом разбитом яйце, Джек.

— Но не когда ты «избавляешься от слабых», верно? Да что ты вообще знаешь о слабых? Ты не родился в нищете, никогда не голодал, и тебе не приходилось бороться, воровать и убивать, чтобы выжить...

— Но ты же выжил! Благодаря силе воли, следуя своим собственным правилам, ты собственными руками вырвал свою жизнь из лап смерти!

— А теперь я вырву и твою!
— Есть ли хорошие актеры среди французских политиков?

— Не говорите мне о них. Они наводят на меня ужас. Это всё комедианты, умеющие только торговать обещаниями.
— Смирно!

— Спасибо, командор Мэйсон... Взгляните на этого «красавца»: Тянь-Джао по кличке «Председатель» — лидер Китайских военных и командующий войсками Коалиции Сил Самообороны. Этот засранец действует очень жёстко, даже с Китайским правительством: они контролируют его не больше, чем мы — «эта кошка гуляет сама по себе». «Председатель» выкручивает России яйца по полной. Командор?

— Если Россия сломается и примкнёт к К. С. С., это будет крупнейшая армия на планете. Именно этого и добивается Менендез — натравливает сверхдержавы друг на друга. Сейчас Иран и Индия под угрозой. К. С. С. делают ход — и О. К. С. О. надо вмешаться.

— Б. П. Р. «Спектр» играет ключевую роль в защите северной границы Индии. Для быстрого реагирования придётся отправлять десант. Главная задача противника — уничтожить сеть обороны, нейтрализовав генераторы и спутниковые установки. Если им это удастся, мы не сможем помешать врагу проникнуть в центр управления. Если это произойдёт, «Спектр» падёт, и путь Чжао в Индию будет открыт.
Об искусстве правления: Первое правило — делать так, чтобы люди думали, будто они сами этого хотят.
Политика стала такой ожесточенной и пристрастной, настолько пропитанной деньгами и влиянием, что мы не можем заняться серьезными проблемами, требующими решения. И это первое, что требуется изменить.
—  А я жалею, что не мужчина и не служу в армии.

В таких случаях доза лести крайне необходима.

—  Вы легко достигли бы чина фельдмаршальского!

— С моим-то драчливым характером?  — хмыкнула Екатерина.  — Что вы, посол! Меня бы пришибли еще в чине поручика.  — Прощаясь с Дюраном, она вдруг в полный мах отвесила ему политическую оплеуху.  — Я не знаю, как сложатся мои дальнейшие отношения с Версалем, но можете отписать королю: французы способны делать в политике лишь то, что они могут делать, а Россия станет делать все то, что она хочет делать...
На каких неуловимых и тончайших нитях висят подчас судьбы народа и жизнь множества людей!
Анти-феминизм есть прямое выражение мизогинии. Это политическая защита женоненавистничества.
— Вы его отпустите?

— Это важно для нас. Это сделает меня политиком.

— Это сделает вас трупом. Народная масса не очень-то жалует смягчившихся бывших диктаторов.
— Перестань, Карл. Не надо так. Это же не ты.

— Я знаю. Все ждут, что я буду, как мой отец. Брать, что захочу, не спрашивая. Он говорит, что так поступают все великие лидеры. Поэтому я ненавижу политику.

— Ты имеешь право на своё мнение. Чем ты интересуешься?

— Я художник и люблю рисовать.

— Это чудесно. А твой отец знает об этом?

— Нет. Я никому не говорил об этом, но, очевидно, придётся ему об этом сказать, и он «взорвётся».
— Кого я обманываю. Бритьё усов и приём никого не убедят, что я цивилизованный человек.

— Поэтому после десерта ты объявишь всем, что освобождаешь Александра Гурко.

— Что?

— Да. Большой сюрприз в присутствии больших гостей.

— Никогда!

— Неужели тебе не жалко этого парня? Из-за него весь мир настроен против тебя. Но, если ты проявишь своё великодушие и отпустишь его, ты станешь не просто президентом, ты станешь политиком.

— Очень интересно. Думаешь, получится?

— Конечно. Неожиданный, красивый жест.

— Или первый шаг к анархии.

— Нет, нет. Это первый шаг к осознаю того, что тебе не нужно быть тираном, чтобы люди шли за тобой.
— Моя женитьба — это сугубо дело государственное. Мы — граждане этого города уже 700 лет. Наследственность должна опираться на нечто иное, чем любовная связь.

— Я ему о любви, он мне — о деньгах.

— Я говорю о долге.

— А как насчет сердца?

— Дело не в моем сердце, а в политике.

— Как романтично.

— Женитьба — это не романтично.

— Для этого Господь создал поэзию. Чтобы смягчить ложь в устах людей.
Джордан, это пилотный проект. Но если дело выгорит и вы сумеете пройти этот путь до конца, это может повлиять на официальную политику по отношению к военнослужащим женщинам. Или точнее, на отсутствие таковой.
В основе всех проблем Пакистана лежит невежество; оно позволяет политикам дурачить людей и раз за разом переизбираться.
Политика — это всего лишь способ возбуждать народ таким образом, чтобы суметь его использовать.
— Почему ты ушел в политику?

— Ты знаешь почему, дорогая, чтобы что-то изменить.

— Если так, то хватит уже этих бесполезных мероприятий. Поехали в Африку и изменим что-нибудь.
Делать вид, что не знаешь того, что знают все, и знаешь то, чего никто не знает — вот и все законы политики.
Британия — это самое подлое и коварное, что есть в мировой политике.
— Иди сейчас поспи, пару часов, а потом звони, когда будешь мыслить трезво.

— Знаешь, что? Я-то, как раз, мыслю трезво. А вот ты нет, ты не можешь, потому что ты в миллионах гребанных миль отсюда, а я нахожусь здесь каждый день и я каждый день вижу все ужасы этой войны, которую ты и эти вероломные политики, сраные бюрократы, видите только на картинках! Так что не смей мне говорить, что я не в состоянии мыслить трезво!
— Ваше перевооружение — это угроза миру.

— Но пока вы, русские, продолжаете гонку вооружений, мы не можем остановиться.

— Нет, это вы американцы должны первыми остановиться, вы увеличиваете число ваших баз в Европе, а мы вынуждены вооружать восточные страны.

— Заставляя нас удваивать военные ассигнования...

— Можно мне сказать?

— А что, вы разбираетесь во внешней политике?

— Нет, но разум часто позволяет мне рассуждать о том, что я не должен знать. Иногда я лучше понимаю что-то, чем тот, кто об этом должен знать. Вот например, есть два автобуса. Первый... Разрешите взять ваш автобус. Есть узкая улица, очень узкая. Правый говорит: «Я не остановлюсь». Левый тоже говорит: «Раз он не тормозит, зачем мне тормозить?» Что делает правый? Даёт газу, чтоб его напугать, левый это понимает и включает четвертую передачу и тогда... Последствия: сорок погибших, восемьдесят раненых и другие жертвы. Кто за это всё расплачивается? Всегда пассажиры, а пассажиры, друзья мои, это народ.