Цитаты про политиков

Это потрясающе — иметь на руках реальный кризис, после того как половина твоей политической жизни ушла на всякие скучные вещи вроде охраны среды!
Государственная политика – одноглазый циклоп, и единственный глаз у него на затылке!
— Можно сделать замечание?

— Вы что, эксперт по международной политике?

— Нет, но мой интеллект позволяет мне понимать очень многое. Размышляя, я обнаружил, что иногда понимаю больше тех, кто больше знает, которые в этом случае знают меньше, поскольку я знаю вдвое больше.
В стране, 24/7 идут дебаты. Все так болеют за страну — у экранов и на экранах, — что убожество идей буквально складывается в сериал. Оторваться невозможно, как от «Игры престолов». Либералы и государственники, патриоты и демократы, правые и левые готовы глотки друг другу перегрызть.
«Бухгалтер! Умеет только заначки на черный день создавать, — так прямо мне в глаза сказала одна известная депутатка. — И вообще финансисты в развитии ничего не понимают. Стратегию должны писать промышленники и технологи!». Хорошо еще, что не сантехники…
Мы вынесли постановление: осудить всю внутреннюю и внешнюю политику периода Горбачёва и Ельцина. И комитет по законодательству нам мешает.

Да, Ельцина уже нет. А почему он умер? Стыдно стало! И Гайдара нет. Почему он умер? Стыдно стало! Один у нас бессовестный, без стыда и совести — Чубайс. Вот он при месте!
Политика — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее политикам.
При существующих политических институтах иногда еще приходится считаться с чужим мнением.
Итак, в чьих руках реальная власть в Москве? Чьи интересы реализуют за кулисами чиновники-покровители Канделаки? Почему в её поддержку одни СМИ глушатся телефонным правом, другие – давлением рекламодателей? Почему любителям Русского мира предписано «жрать свое дерьмо» и помалкивать? По-моему, сама по себе Канделаки никакого значения не имеет. Её личное дело — с кем дружить, кого любить, с кем на машинках кататься. И как она относится к русским — её проблема. Важно другое: почему столь сомнительные персоны привлекаются на ключевые должности на федеральных телеканалах, почему получают уникальные возможности влияния на культуру и сознание масс. Насколько это соответствует интересам страны.
Отличие государственного деятеля от политика в том, что политик ориентируется на следующие выборы, а государственный деятель — на следующее поколение.
Ядерная война может возникнуть из обычной, а обычная война, как известно, возникает из политики.
Я не очень интересуюсь тем, что происходит в России. Политика — это вещь, за которой нужно следить издалека.
Я уже раньше говорил, что считаю своей самой большой внешнеполитической ошибкой интервенцию в Ливии в составе международной коалиции. Страны НАТО поддержали повстанцев, которые вели борьбу с режимом Муаммара Каддафи, но не смогли вовремя обеспечить стабильность и оказать помощь в формировании нового правительства страны.
Дождь не любит политики,

тополь тоже,Облака ничего про нее не знают.

Ее любят эксперты и аналитики,

До чего ж друг на друга они похожи:

Фантазируют, мрачные, и вещают,

Предъявляют пружинки ее и винтики,

Видно, что ничего нет для них дороже.

Но ко всем новостям, завершая новости,

Эпилогом приходит прогноз погоды,

И циклоны вращают большие лопасти,

Поднимается ветер, вспухают воды,Злоба дня заслоняется мирозданием,

И летит, приближаясь к Земле, комета

То ль с угрозою, то ли с напоминанием,

Почему-то меня утешает это.
Политика — это что-то вроде сложной головоломки. Любая деталька может оказаться очень важной. Или совершенно бесполезной.
Англичане непостижимы. Они могли подводить баланс плюсов и минусов, когда речь шла о Шотландии. Для себя у них собственные представления о прекрасном.
ИГИЛ является прямым наследником «Аль-Каиды» в Ираке, который вырос из нашего вторжения в эту страну.
Гляжу я на политиков в тоске.

Все на одной на шахматной доске.

Здесь шахматы, и домино, и шашки.

По фляжке в день и никакой поблажки.

<...>

Здесь можно все. Но невозможна личность.

Здесь личность — это, вроде, неприличность.

Здесь понимается без всяких аллегорий.

Что ад и рай — тюрьма и санаторий.

Здесь нет свидетелей разбоя и дележки.

А небо? Небо — средство для бомбежки.

<...>

Здесь Юг велит водою подмываться.

А Север что? Бумажкой подтираться.

Мир от войны почти на волоске.

Переполох на шахматной доске.

Спасут, быть может, Запад и Восток:

Две крайности — наждак и кипяток.
Я считаю, что когда актрисы разговаривают о политике – это уже смешно. Но вдвойне смешно, когда они делают это в голом виде...
Если вы заходите в комнату и не в состоянии сказать, кто здесь за вас и кто против вас, то вам не место в политике.
Все, что вы делаете и говорите — над Америкой зыбкое марево,

Вы не учились у Природы политике Природы — широте,

прямоте, беспристрастью,

Не поняли вы, что только такое и подобает Штатам,

А всё, что меньше, рано иль поздно, развеется, как туман.
— Как это хорошо в наше время, — сказал полушутя капитан, — иметь возможность низвергать президентов и сажать на их место других по собственному своему выбору.

— О, это чистый бизнес, заметил Винченти, остановившись и предлагая окурок сигары обезьяне, которая качалась на ветках лимонного дерева. — Нынче бизнес управляет всем миром. Нужно же было как-нибудь понизить цену бананов, уничтожить этот лишний реал. Мы и решили, что это будет самый быстрый способ.
Знаешь, Нейт, может, ты все не так понял: митинги, речи, политика, не с этим перемены приходят.. Их приносят безымянные солдаты, партизаны даже. Что все запускает? Событие. Событие, пробуждающее людей. Они ведь как сомнабулы, они слепы. СМИ мозги полощат: тайные суды, слежка за всеми, осада психов, Руби-Ридж; прикрываясь Катриной и сентябрем организовали лагеря беженцев, проще говоря концлагеря, потому что плевать на права пары арабов, нигеров и расистов, если это ради общего блага. Вот с этого и начинается все вранье.
Чиновники нам предписывают понимать образование как «платную услугу». Но качественное обучение без воспитания невозможно. А воспитания не бывает без идеологии.
Политика не больница. Кто слаб, того пятками вперед вытаскивают.
Сегодня все, что еще держится в стране, держится на плечах поколений, прошедших социализацию при социализме. Этих людей становится все меньше, а в новую жизнь вливаются недостаточно дееспособные поколения.
За столом переговоров подали на десерт несколько третьих стран.
Политический язык нужен для того, чтобы ложь звучала правдиво, чтобы убийство выглядело респектабельным и чтобы воздух можно было схватить руками.
— Я верил в тебя, дитя моё, и ныне моя вера вознаграждена. Теперь мы можем перейти к следующему этапу: когда северо-восточная система обороны Г. С. Б. будет нейтрализована, «Филадельфия» станет уязвимой. Вскоре всё руководство Г. С. Б. прибудет на борт космической станции на ежегодное собрание, однако одного человека следует задержать. Это Редмонд Боил — политик, чья жадность равна лишь его тщеславию. Если ты совершишь налёт на казну Г. С. Б., он отложит свой полёт.

— ... Хотите, чтобы он выжил?

— Да, дорогая. Мистер Боил «должен возглавить Г. С. Б.». Действуй скорее, дитя — у нас много дел.
Мировых злодеев больше нет. Самый главный злодей сегодня — это политическая корректность. Это она порождает абсолютную посредственность — в политике и во всем остальном.
Жуликов устраивает только политсистема, в которой непопулярность «Единой России» компенсируется непопулярностью бездеятельностью и соглашательством назначенной «легальной оппозиции».
— Большие политики всегда готовы признать свои ошибки.

— Это было ошибкой напасть на Ирак в 2003 году...

— И чему вы научились на этих ошибках?

— Это было правильно в 2011 году — напасть на Ливию.
Что остановило Путина в 2008 году? Реакция Америки. Они прислали к нам самый большой ракетоносец, у которого было достаточно оружия, чтобы уничтожить всю российскую авиацию и весь российский флот.
— Я только хотел сказать, что не все расходы можно заранее оценить.

— При всем уважении к вам, когда политик говорит, что невозможно заранее оценить расходы, это значит, что они будут запредельными.
Отличие между бизнесом и политикой в том, что в политике является валютой доверие людей. Если доверие хоть раз потерял, уже не вернешь. А в бизнесе — постоянные взлеты и падения.
Провалилась попытка превратить Ельцина в Клинтона, а Зюганова — в Монику Левински.
В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.