Цитаты про политиков

Политкорректность — это интеллектуальный терроризм. Все не могут всегда и всех любить.
Все члены фракции КПРФ до сих пор пользуются одеколоном «Шипр». Это очень удобно: пришёл на заседание один, а пахнет целой фракцией.
Кто будет воплощать в реальность всё то, что обещано?

Я отношусь к этому крайне недоверчиво

Если мне снятся кошмары, то эти сны кажутся вещими,

Ведь я живу в стране, где жизнь даёт трещину!
Сталин — Гитлеру: «Дружба народов Германии и Советского Союза скреплённая кровью, имеет все основания быть длительной и прочной. С Новым 1939 годом
Выросло поколение, которое не знает, кто такой Ленин — и слава богу! Вот с этими людьми можно построить классную, модную, современную страну.
Politics is war without bloodshed, while war is politics with bloodshed.

Политика — это война без кровопролития, в то время как война — это политика с кровопролитием.
Политика — не такая уж плохая профессия. Успех в ней щедро вознаграждается, а в случае неудачи всегда можно написать книгу.
Нам не следует ожидать, что правительство решит наши проблемы. Правительство и есть наша проблема.
Я приказал в случае возникновения критической ситуации для страны будить меня в любое время суток, даже если я нахожусь на заседании правительства.
Правительство — это рефери, и оно не должно пытаться стать игроком.
Мои сограждане американцы. Я рад сообщить вам сегодня, что подписал закон, который навечно поставит Россию вне закона. Мы начнём бомбардировку в течение пяти минут.
Один законник с портфелем в руках награбит больше, чем сто невежд с автоматами.

(Законник с портфелем в руках загребет больше, чем тысяча вооруженных налётчиков в масках.)

(Адвокат может при помощи своей папки украсть больше денег, чем тысяча бандитов с пистолетами и в масках.)
Cruel leaders are replaced only to have new leaders turn cruel.

Жестоких лидеров могут заменить только новые лидеры, еще более жестокие.
После революции работу делают не революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А они — контрреволюционеры.
Мы должны любить Родину и постоянно играть на том плохом, что есть в народе. Такова участь оппозиции.
Вы никогда не задумывались над фразой «Бессмысленный и беспощадный русский бунт»? А смысл такой, что русский мужик ничего менять не хочет... Он так побузит, покипишует и домой... Собственно это и есть основа всей русской государственности.
Политика — искусство создавать факты, шутя подчинять себе события и людей. Выгода — ее цель, интригасредство... Победить ее может только порядочность.
Можно даже установить закон, в силу которого лишь те успехи были наиболее прочными и великими в истории, которые вначале встречали наименьшее понимание у толпы, ибо вначале данные новые предложения стояли в полном противоречии к пониманию массы, к ее желаниям и мнениям.
Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.
Как мало теперь думают о таких требованиях простого приличия, можно судить хотя бы уже потому, как низок уровень тех дрянных субъектов, которые в наше время чувствуют себя призванными «делать политику». Много званных, да мало избранных.
— Молодец, Дарья. Этот куб просто вырывается из плоскости. Тебе удалось создать иллюзию глубины!

— Я подумываю заняться политикой.
«Лицом к деревне» -

заданье дано, -

за гусли,

поэты-други!

Поймите ж —лицо у меня

одно —

оно лицо, а не флюгер.
— Что было бы, если бумеранг изобрели в России?

— Зачем нам бумеранг? У нас грабли есть!
Если делается что-то хорошее, нет проблем это похвалить. Но только не надо помогать политически этому режиму, не надо продлевать его жизнь, не надо врать. Если ты честный журналист и пишешь про какие-то сферы жизни, где реально есть улучшения, ну так и пиши. Но только придя домой, вспомни про остальные девяносто процентов реальности, где всё только становится хуже, и займи по этому поводу честную позицию.
Режим случайным образом выбирает случайных жертв. И это — самое обидное. Но говорить о том, что каждый, кто идёт на митинг, в опасности, нельзя. Мы придумали какую-то ерунду: нас всех побьют и посадят. Убить и посадить всех невозможно.
Никогда не надо пренебрегать маленькими величинами, потому что через них мы приходим к большим. Вы полагаете, вероятно, как, впрочем, и большинство людей, что политические катастрофы, революции, падения империй вызываются серьезными, глубокими и важными причинами… Ошибка! Герои, великие люди покоряют государства и руководят ими; но сами они, эти великие люди, находятся во власти своих страстей, своих прихотей, своего тщеславия, то есть самых мелких и самых жалких человеческих чувств.
Без досок и гвоздей дом не построишь, и если не хочешь, чтобы дом был построен, спрячь доски и гвозди. Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше — ни одной.
That is simple my friend: because politics is more difficult than physics.

Это очень просто, мои дорогие: потому что политика гораздо сложнее, чем физика.
Ах, этот Д'Артаньян! – заметил Арамис. – Он так похож на парламентскую оппозицию, которая говорит «нет», а делает «да»
— Майлз, у Вас есть твёрдые политические убеждения?

— Конечно. Однажды я умышленно сутки не ел виноград.
Люди на стороне Народа всегда разочаровывались. Они понимали, что Народ не стремился быть благодарным или признательным, или дальновидным, или же просто подчиняться им. Народ оказывался узкомыслящим и консервативным, и не особо умным, и даже не доверявшим доводам разума. И тогда дети революции сталкивались с вечной проблемой: дело не в том, что у тебя не то правительство, что казалось очевидным, а в том, что народ не тот.
Театры, концерты, книги – я почти утратил вкус ко всем этим буржуазным привычкам. Они не были в духе времен. Политика была сама по себе в достаточной мере театром, ежевечерняя стрельба заменяла концерты, а огромная книга людской нужды убеждала больше целых библиотек.
Финансы — это оружие, а политика — это умение вовремя нажать на курок.
— Я назначен московским опер-полицмейстером...

— Тогда я не смогу быть с тобой, с опер-полицмейстером никогда, власть это грязь, откажись, это преступно, безнравственно!!!

— Безнравственно обходить грязь стороной, а если грязь у тебя в доме, то нужно дом сделать чистым.
И вот бросок на Бака Митчела! Он летит, летит, летит… И, подобно авторитету Америки на мировой арене, этот мяч исчез!
— Если его штаб хочет уменьшить ущерб, они должны отступить и позволить мне делать свою работу.

— Отступить? Они политики. Они не могут сделать заказ в ресторане без двух компромиссов и ультиматума.
Какая разница для мёртвых, сирот и бездомных, во имя чего творятся произвол и разрушения — во имя тоталитаризма или во имя священной демократии и либерализма?
Время маленькой политики заканчивается. Уже следующее столетие приведёт к борьбе за господство на земле…
— Дядя Рукус, ваши замечания по руководству президента Обамы, вам одна минута.

— Мне не нужно минуты! Он черный сукин сын из потных джунглей Кении!
Я против политики. Любой политики. Без исключения.
В любви, как и в политике, лишь один обладает истинной властью: один должен быть молотом, другой — наковальней.
И на следующих, и до самой смерти буду участвовать в выборах, даже с кладбища буду участвовать, еще и оттуда буду давать вам сигналы, что я там лежу.
Левые и правые давно превратились в ничего не значащие идеи. Капитализм доказал свою неуязвимость, и рано или поздно всей жизнью человека будут управлять случайные колебания рынка.
Пойми, я не прошу считать меня хорошим. Но, если честно, меня несколько злит, что других, убивающих пачками ради призрачной благой цели или глупых идеалов, записывают в герои и святоши. Открою тебе страшную тайну — чаще всего в основе всех их поступков лежат или деньги, или власть. Или то и другое. Мудрецы со светлыми идеалами, мечтами облагородить вселенную и прочими тухлыми бреднями обычно в нашем мире не задерживаются.
Единственная власть, которая нужна этой стране — тотальная жестокая тирания моего белого и пушистого железного кулака!
Я всегда был одновременно и антикоммунистом, и антикапиталистом. Так как моя мать была коммунисткой, а отец был социалистом, я с детства осознал весь хаос политики. Я никогда не был сталинистом. Скорее — буддистом или анархистом. Мои мозги никогда не были ни под чьим контролем!