Цитаты про панику

— Смотри, какая паника!

— Конечно. Они думают, кто-то забирает их деньги. Что их усилия имеют огромный смысл. «Полезные идиоты», как сказал бы Ленин.
— Включи свет, Пак.

— Чёрт! Сиденье не двигается. Ты застрял, сержант.

— Ирландец, паниковать в такой ситуации — это самое худшее.

— Не надо так говорить, ты меня до усрачки пугаешь. Пак, помоги сдвинуть сиденье.

— Мы всё ещё тонем!

— Мы вытащим тебя отсюда, Данн! Слышишь?

— Каким образом? Дверь заклинило.

— Не так всё должно было произойти, Ирландец. Рекер, возьми мой пистолет... Он теперь твой.

— Ты чего, ***ь, задумал, Данн?!

— Если волк хочет выжить, он должен отгрызть себе лапу. Стреляй в окно, или погибнут все.

— Не делай этого! Рекер, не вздумай!

— Давай, Рекер! Стреляй! Это приказ!

— Ты несёшь херню, брат! Слышишь?

— Спасайтесь! Выбирайтесь отсюда!
Вообще-то, я склонен поддаваться панике; слонов, собственноручно изготовленных мною из мух, хватило бы на заселение зоопарков всех обитаемых миров.
Когда надвигается буря, каждый действует так, как велит ему его природа. Одни от ужаса теряют способность мыслить, другие бегут, а третьи — словно орлы расправляют крылья и парят в воздухе.
Спокойствие, господа, спокойствие. Будем соблюдать приличия. Римская империя — это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает.
Не паникуй. Это самое страшное. Если не паниковать — выход всегда найдется.
В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и живет, чтобы найти его.
Точно, на дерево надо. Не полезут они на дерево: не умеют. Не должны уметь. Откуда им уметь? Это я умею, я от обезьяны произошёл, а они — нет. Они от какой-то сволочи произошли.
— Злишься на меня?

— Нет, убить хочу!

— Отлично, потому что если злишься, значит, не паникуешь.
Даже вымуштрованный солдат впадает в панику, когда неожиданно получает тяжелое ранение. Это не редкость.
— Корбен, Корбен, У меня нет огня! Корбен! И спичек нет! Может у тебя есть!? А!? Я бросил курить, это ужасно, верно!? Святой Отец, Вы курите!? Нам ведь нужно немного огня! Нет!? Нет! Мы все умрем!

— Замрите!
В таком маленьком городе паника может быть ничуть не лучше убийств. А то и хуже, — сказала мама, наливая молоко в стакан. — Людей охватывает страх, они начинают уезжать. Или запираются по вечерам в своих домах. Бизнес вести все труднее, а напряжение растет. — Она отпила молока. — И тут появляется какой-нибудь идиот, который принимается искать козла отпущения, и тогда паника очень быстро превращается в хаос.
Если паникуете, паникуйте по направлению к выходу.
Приказ избегать паники отменяется! Пусть все сидят по домам и боятся!
Несмотря на очевидный прогресс нашего общества, в нём ещё остались стереотипы, на которые мы вынуждены ориентироваться: свадьба, дети и свой дом. Но что делать тем у кого в ответ на это начинается паника? Проблема в системе или в тебе? И нужно ли нам это на самом деле? Или мы запрограммированы на определённые жизненные цели?
— Куда это вы бежите?

— Этого мы объяснить не можем, потому как у нас полная паника!
Не надо мышиную возню выдавать за гибель Помпеи!...
Так, спокойнее! Откровенно говоря, не люблю панику — она вредит любому делу.
Когда меня охватывает паника, говорю себе вслух: «Я здесь». Ведь обычно я этого не ощущаю. Мне кажется, что если на меня подует теплый ветерок, то я исчезну навсегда — так, что и ноготка не останется.

Иногда эта мысль меня утешает, иногда угнетает.
Да я не переживаю. Я сам отвёз её в роддом, девять месяцев читал книжки про беременность. Посмотрел домашние роды по сети, чужие, зачем-то... Я не переживаю. Я не переживаю... Я в панике.
— «Угроза! Угроза! Обнаружена неопознанная аномалия».

— Держись! Перехожу к уклонным маневрам.

— О, нет! Мы все умрём! Хорошо хоть я чистое бельё надел!

— Может, заткнешься наконец? Мы не умрем! Афелион, включай гравиметрический стабилизатор.

— «Отказ. Стабилизаторы отключены. Двигатели отключены. Посадочные закрылки отключены».

— Ну, что ж, видать, мы умрём.

— Да уж, теперь мне не мешало бы простирнуть бельишко.
Везение — оно ведь не возникает ниоткуда, это просто результат невидимой работы подсознания, древней сигнальной системы, заранее паникующей там, где сознание отказывается видеть какую-либо опасность. Чаще всего эта паника не основана ни на чем серьезном, но в одном случае из ста она реально спасает тебе жизнь.
Если люди трусят, то чем больше их, тем более ужасному и паническому страху они поддаются.
— Ты ведь не паникуешь?

— Конечно я паникую!

— Не паникуй! А-то я тоже паникую!
Слухи иногда бывают столь чудовищными, что тревога перерастает в жуткую панику, и тогда люди предпочитают умереть, чем встретиться лицом к лицу с объектом своего страха. Страх — могучее оружие войны.
Однажды у него был приступ паники, потому что его голова застряла в свитере.
... Я всерьёз паникую. И вот что я делаю, когда паникую: я болтаю. Несу чушь. Я болтаю и несу чушь, чтобы не паниковать!
Многие боятся смерти, но те, кто способны поднять мертвеца из гроба и заставить служить себе в любом качестве – хоть вешалкой для одежды, – вызывают в народе чувство, близкое к панике.
Войны ждали с минуты на минуту. А когда она началась на самом деле, она разразилась как гром среди ясного неба. Я не могу описать первые дни войны отчетливо и систематично. Да в этом и нет никакой необходимости: общеизвестно, что это была неслыханная паника и хаос. Это была паника не от животного страха, но паника от хаоса и бессмысленности происходившего. Вдруг обнаружилось, что вся система организации больших масс людей, казавшаяся строгой и послушной, является на самом деле фиктивной и не поддающейся управлению. Это была паника самого худшего сорта — паника развала системы, казавшейся надежной. Впавших в панику от страха людей можно было остановить. А тут люди, не знавшие страха, оказались в состоянии полной растерянности.
Никогда не поддавайся панике, обиде или злости, — спокойно пояснила я. — Если поддаться им, то можно усложнить все еще больше. Лучше перекипеть где-нибудь в укромном, безопасном месте и, если со всем невмоготу, постучаться головой об стену.
Любой дошлый аварийщик знает, что в его распоряжении есть ещё минута, когда эти паникеры у себя там, наверху, говорят, что время истекло.
Не знаю как, но только вымышленное тревожит сильнее. Действительное имеет свою меру, а о том, что доходит неведомо откуда, пугливая душа вольна строить догадки. Нет ничего гибельней и непоправимей панического страха: всякий иной страх безрассуден, а этот — безумен.
— Я бы на вашем месте не была такой спокойной.

— Я не говорил, что спокоен. Я только сказал, что время есть. Я собирался впасть в панику через несколько дней.

— Вы, молодые, вечно все откладываете на потом.
Паника, охватывающая человека, когда он в толпе и разделяет общую участь, не так ужасна, как страх, переживаемый в одиночестве.
Если во время боя паника пробьётся наружу, то можно смело себя хоронить.
Я видела свою кровь, сопли и зубы, все разбрызганное по

приборной доске в момент после происшествия, но истерика невозможна без публики. Паниковать в одиночестве — это все равно что смеяться наедине с собой. Чувствуешь себя очень и очень глупо.
Нередко приступу паники предшествует паранойя, чувство всепоглощающего беспокойства, которое заставляет видеть угрозу и опасность там, где их нет.
Это было нелепое видение, порожденное паникой, но в момент паники ты не чувствуешь ее нелепости. Паника обладает собственной логикой и силой.
Двадцать семь человек, один за другим, были спешно подняты с постелей и, в свою очередь, подняли еще пятьдесят три души, поскольку любому человеку, охваченному паникой в четыре утра, жизненно важно знать, что он не одинок.
Какой бы безысходной не казалась тебе предстоящая битва, не стоит паниковать заранее.
Сейчас самое главное — не поддаться безнадежности и панике. Нет таких ловушек, такого плена, откуда не было бы выхода, — если перестанешь верить, что выход есть, тут-то и сломаешься...
... паника бежит несравненно быстрее, чем ноги её несущие.
X