Цитаты про обвинения

— Думаю, нам не нужно больше встречаться.

— Почему?

— Потому что ты не дышишь, потому что в тебе нет электрических импульсов, потому что твои друзья просто жаждут разодрать мне горло, потому что вампиры убили этого проповедника из церкви Св. Сына, а вместе с ним его жену и ребёнка. А ты смотришь мне в глаза и говоришь, что они это не делали!

— Люди убивали миллионами в бессмысленных войнах, я же не обвиняю тебя в этом!
А вас, вас я обвиняю в том, что вы не выполнили свой человеческий долг. Перед лицом этого мертвеца я обвиняю вас в том, что вы позволили любви пройти мимо, пренебрегли прямой обязанностью каждого живого существа быть счастливым, избрали путь уверток и смирились. Вы заслуживаете смертного приговора; приговариваю вас к одиночеству.
— Что бы ты там себе ни навыдумывала, я из хороших парней.

— Ну, конечно! Все хорошие парни лгут, обманывают, охотятся на беззащитных смертных и угрожают пытками!
Единственное, что в этом деле доставило мне удовольствие, — это возможность обвинить вас в убийстве.
Обвинения кого-то в собственных неудачах ничего в твоей жизни не изменят.
Обвинять – это способ оправдываться для женщины, когда она не права.
Чтобы «приложить» кого-то, нужны факты. Если бы у меня были железные факты, тогда я бы пошёл на это, но только когда проверена вся фактологическая сторона дела. Потому что огульных обвинений можно выдвигать массу. Разговор на уровне «сам дурак», это не разговор. Это позавчерашний день нашей журналистики. Сейчас нужно очень чётко выстраивать свою позицию и аргументированно, а для этого нужны факты. Но чтобы добыть эти факты, нужна очень большая работа.
Скоро если мужчина признается, что он христианин и женат на женщине, его будут подвергать обструкции. Обвинять в том, что он тупой гомофоб.
— Тирион из дома Ланнистеров, королева-регент обвиняет вас в убийстве короля. Вы убили короля Джоффри?

— Нет.

— А ваша жена леди Санса?

— Мне это неизвестно.

— Как же, по-вашему, он умер?

— Подавился пирогом с голубями...

— Значит, вы обвиняете пекарей?

— Да хоть голубей, только меня оставьте в покое!
Сколько времени пройдет, прежде чем сбудется мамино пророчество и горожане начнут обвинять друг друга? Люди боятся всего необычного, а у того, кто необычнее всех, все шансы вытащить выигрышный билет в этой лотерее охоты на ведьм.
Одни благодарят вас за то, что вы им дали, а другие винят вас за то, что вы им не дали.
— ... Она его убила. Или позволила убить.

— В этом «или» заключается большая разница.
Обвинять легче, чем защищать: легче наносить раны, чем исцелять их.
Хочешь намазать кого-то дерьмом — расскажи о его сексуальных извращениях.
Он мог завестись от любой мелочи, и виноватой всегда была только я. Однажды он начал заводить машину, но она не заводилась. Он влетел обратно в дом, бросил в меня ключами и закричал: «Идиотка! Это все из-за тебя! Ты должна была лучше следить за машиной!». Дело в том, что я никогда не сидела за рулем этой машины. Это была ЕГО машина
— Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас!

— Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.
Скажите о себе все то, что собирается сделать ваш обвинитель, и вы лишите ветра его паруса.
— Доброе утро, Господин Президент.

— Ваша «Нью-Йорк Таймс» пишет обо мне предвзято.

— Не вините меня, я же не их редактор!
— Это ты виноват, Лиан-Чу! Это был твой дурацкий план утопить этого дракона!

— Но это был твой план.

— Не меняй тему! Я решил, что это твоя вина, значит, это твоя вина! Как можно спорить с подобной логикой?!
Возражения против прогресса всегда сводились к обвинениям в аморальности.
Что дурно сделано да и давно прошло, то гораздо легче порицать, чем поправить.
Мой дом обыскали и ничего не нашли. Почему? Потому что я ничего не взял. Обвинитель предположил, что я революционер, что эти люди революционеры, желающие свергнуть власть. Ничего не может быть дальше от истины. Жители Соула, Меллина и Грамблера, которые пришли на пляж в ту ночь — были обычными людьми. Не более и не менее законопослушными, чем все, сидящие здесь. Что же до того, что случилось на пляже, я прошу подумать вас о традициях нашей страны. Люди собирают обломки на пляжах, но в периоды острой необходимости, когда отцы видят детей без корки хлеба или клочка одежды, обломки кораблекрушений сохраняют простым людям жизнь. Что еще им было делать, когда они спасли экипаж и доставили товары на берег? Ждать прибытия таможенников и смотреть, как те уносят товары, которые они спасли? Вы спросите, был ли я в здравом уме? Ну, свидетель сказал, что нет. Ибо это безумие, думать, что с помощью богатых товаров, разбросанных по всему пляжу, лучше поддержать тех, кто нуждается, а не возвращать тем, чьей единственной целью является получение прибыли. Я не могу в это поверить и не стану. Я не прошу прощения за свои действия, по правде говоря, я снова бы сделал тоже самое.
Боб подсчитал, что он «убил» Джесси Джеймса приблизительно 800 раз. Он подозревал, что никто и никогда не воскрешал собственное предательство так часто и так публично. Боб отвергал обвинения в трусости, а Чарли с ними соглашался. Он говорил о миссис Зи Джеймс так, как священники говорят о Мадонне и писал ей длинные письма, в которых выворачивал наизнанку душу и молил о прощении. Ни одно из писем он не отправил. Покончив с собой, Чарли Форд стал в глазах сограждан идеальным убийцей Джесси Джеймса.
Россия — та трещина, через которую вытекает санкционная вода для КНДР. Американские СМИ и дипломаты на протяжении многих месяцев обвиняют Россию в содействии Пхеньяну. Теперь, наконец, соответствующие обвинения озвучило высшее должностное лицо США, и я бы на месте Кремля прислушался к этому важному сигналу.
Мне дают написаные признания. Я плюю кровью на них. Меня снова валят на пол и обрабатывают дубинками. Потом появляется этот глистообразный заместитель прокурора и говорит, что если я не подпишу признание, они убьют мою маму. Я ломаю ему руку в трех местах и подписываю. На суде, на меня вешают убийства полицейских, кражу кошельков, поджоги, убийство Рорка, людоедство Кевина и самое плохое смерть Голди...
— Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. <...> Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках!

— И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину.

— Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо.

— Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика...

— Да, я это понял.
Факты опасны только в комплекте с указывающими на них пальцами.
Не подлежит сомнению, что упрёк оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.
Не виноват! Предки виноваты! Прадеды, прабабки, внучатые дяди и тети разные, праотцы, ну, и праматери!
Александр Македонский, слушая обвинение против кого-то, заткнул себе одно ухо, и когда его спросили, зачем он это делает, ответил: «Поберегу это ухо для обвиняемого».
Сегодня меня обвинили во многом. Думаю, пришла пора хоть что-то из этих обвинений на самом деле воплотить в жизнь.
Qui se excusat, se accusat

Кто себя оправдывает, тот себя обвиняет.

(Кто оправдывается, тот сам себя обвиняет)
Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.
Если кто-нибудь из стариков — из тех, кто старше шестидесяти пяти лет, — станет тебя в чем-то обвинять, — наставляла она его, — ни в коем случае не спорь. Не пытайся утверждать, что ты прав. Сразу же извиняйся, скажи, что виноват, каешься и больше никогда ничего подобного не повторится.
Это восходит к временам Джонсона. Президента Джонсона. Он сказал, что обвинит оппонентов в сексуальных отношениях с животными. Помощник спросил: «А доказательства?». Он говорит: «Их нет, но я послушаю, как будут отрицать».
— Мистер Доббс, из штаба Милза заявили, что вас арестовывали за курение марихуаны.

— Да, арестовывали. Я затягивался, потому что подумал: «Какого черта! Сигарета зажжена. Что тянуть?».

— Вы не отвергаете обвинения?

— О, нет! Мне было двадцать пять. В те годы я катался на колесах как на роликах.

— Это не повредит вашей кампании?

— Нет, не думаю. Хотите историю моей жизни? В детстве любил разглядывать фотки голых тетек. Правая рука сильнее левой. Трогал себя чаще, чем меня трогал бейсбол. В семнадцать лет избил парня. В двадцать один год пошел к проститутке. Творил такие вещи, она денег не взяла. Пошел на свидание вслепую и бросил девушку в театре. От стыда на ней женился. Теперь развелся. Отношения у нас не лучшие. А еще я там пернул, если кого-то это интересует.
Всё знать — значит всё понимать, и это не оставляет мысли ни для обвинения, ни для осуждения.
And if you're looking at me

Like I'm the cause of you live in hell

Well take a look at yourself

И если ты смотришь на меня,

Словно это из-за меня ты живешь в аду –

Что ж, посмотри на себя.
Кого Вы обвиняете, тому Вы даете власть.

(До тех пор, пока вы обвиняете в своих бедах кого-то другого, вы сами добровольно отказываетесь от управления своей жизнью. Вы, возможно не осознавая этого, ищете себе «хозяина» — того, на кого можно будет свалить ответственность и вину за свои неудачи.)
Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.