Цитаты про общественное мнение

Стоит хоть раз задуматься над тем, что о тебе думают другие, и всё — перестаешь быть самим собой.
Ты знаешь, кто такой сумасшедший? Сумасшедший — это такой человек, который отличается от большинства. Это большинство определяет, кто сумасшедший, а кто — нет. Вот, например, микробы. Восемнадцатый век: нет микробов. Никто даже о них и не думает. И тут появляется этот доктор… ээ… как его… Сэмельвайс, да, Сэмельвайс. И он пытается убедить всех людей, в особенности других врачей, что существуют такие маленькие невидимые плохие штучки; они попадают в твое тело, и ты заболеваешь. И он хотел, чтобы доктора мыли руки. Ну, и кто он после этого? Псих! Да? «Эти маленькие, невидимые... как вы их называете? Микробы, да? А? Что? Где?». Или вот пример. Двадцатый век. На прошлой неделе, прямо перед тем как меня забрали в этот притон. Я хочу съесть гамбургер. Этот тип роняет мой гамбургер, потом поднимает и отряхивает, как будто ничего не случилось. Я говорю: а как же микробы? А он говорит: а я не верю в микробы. Их придумали для того, чтобы продавать побольше мыла. Ну, и кто из нас сумасшедший, а? Правильно, неправильно — да что это такое? Существует только общественное мнение!
Раз в год в царстве лягушек устраивали соревнование, и каждый раз оно отличалось от предыдущего. В этот год предстояло забраться на вершину старой башни. Ни одна из лягушек, живших в пруду, не упустила возможности побывать на таком важном мероприятии. Дали старт. Лягушки-зрительницы, оценив высоту башни, решили, что никто не доберется до вершины. Со всех сторон слышались комментарии:

«Это невозможно, они сойдут с середины дистанции

«Их физические данные таковы, что вряд ли они доберутся до финиша!»

«Их кожа потрескается от жары, пока они будут соревноваться!»

Слушая их, участницы соревнования одна за другой теряли мужество. За исключением нескольких бесстрашных лягушек, продолжавших карабкаться наверх, тогда как все остальные выбыли из соревнования.

А зрительницы тем временем продолжали обмениваться репликами:

«Не стоило и труда!»

«Никто не дойдет до финиша!»

«Смотри, уже почти никого и нет!»

Но вот последние участницы состязания признали себя побежденными, осталась только одна. Вопреки всему и всем, она продолжала восхождение. И в полном одиночестве, ценой невероятных усилий она таки поднялась на вершину башни.

Изумленные, лягушки решили узнать, как это у нее получилось. Одна из них подошла к победительнице и спросила, как ей удалось выдержать все это. И тут оказалось, что победительница… глухая!
Тысячелетиями люди рождались великанами, и общество превращало их в карликов. Наше поколение — другое. Мы не откажемся от мечты из-за шума мнений окружающих. И мы не променяем творчество, поиск и дух свободы на уют сосисочно-телевизионного мирка.
— Общество не терпит инакомыслящих. Любое отклонение от принятых норм наказуемо.

— А что же по нраву обществу, которому ты преклоняешься? Двойная мораль была создана, чтобы оправдывать преступления. Похоже, тебе она подходит.

— Это жестоко.

— Это откровенно. А что? Откровенность не в моде?
— Вы, значит, просто мозги промываете людям?

— А разве у Вас они не промыты? Вы судите о красоте по чужому мнению: телевидение, мода, молва. Все Вам внушают, что красиво, а что нет!
Там обо мне будут верно судить, где научное исследование не есть безумие, где не в жадном захвате – честь, не в обжорствероскошь, не в богатствевеличие, не в диковинке – истина, не в злобеблагоразумие, не в предательстве – любезность, не в обманеосторожность, не в притворствеумение жить, не в тираниисправедливость, не в насилиисуд.
Очень немногие люди способны сами понять происходящее. Они повторяют то, что говорили им родители, потом учителя в школе, то, что они видели в вечерних новостях. Наконец, они убеждают себя, что это их собственное мнение, которое они с жаром защищают, если им противоречат. Однако они могли бы сами посмотреть и подумать, чтобы увидеть мир таким, каков он на самом деле, а не таким, как его хотят им показать.
Лично мне глубоко наплевать на уважение этой своры макак, которую обычно называют человечеством.
К тебе будут относиться лучше, только тогда, когда тебе будет плевать, замечают тебя или нет. Попробуй.
Игнорирование общественного мнения дискредитирует власть и дестабилизирует ситуацию.
Раньше для меня было важно то, как люди посмотрят на меня. Я думаю, нужно искать лучший образец для подражания, которым может быть кто угодно, главное – быть самим собой, поскольку это – самое классное, что может быть, и не реагировать на гадости, которые говорят о тебе, потому что это не должно иметь значения.
Жизнь — это хореография.

Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.
Тот, кто придает большую ценность людскому мнению, оказывает людям слишком много чести.

(Кто придает большое значение мнению людей, делает им слишком много чести.)
— Это что, газета? Не боишься показаться отсталой среди своих гипер-, нано-, техно-приятелей с IPod'ами?

— А я бунтарка. «Old school» навсегда!
Изгои есть в любой социальной среде. И любая среда боится своих изгоев: по ним видно, что бывает с теми, кто не может соответствовать этой среде.
Это всегда так. Люди будут всю жизнь говорить тебе, кто ты есть. И ты должна ставить их на место. Говорить: «Нет, вот кто я». Хочешь, чтобы люди смотрели на тебя иначе? Заставь их. И если хочешь что-то изменить, надо отважиться и менять всё самой, потому что феи-крёстные в этом мире не водятся.
Вы, торгующие добродетелью в розницу, мечтаете о благополучном существовании, как девчонка мечтает о любви, но умираете в страхе, даже не поняв, что лгали всю жизнь, вы беретесь судить того, кто страдал бесконечно, кто каждый день истекает кровью от тысячи новых ран?
Не говоря уже о любви ко мне, которой нет и следа, ей не нужна и моя любовь к ней, ей нужно одно: чтобы люди думали, что я люблю ее. Ужасно.
Вы не должны останавливаться, что бы о вас ни говорили.
Страшно, если ваша самооценка завязана на мнении незнакомцев, на их комментариях и словах, на рецензиях... Вот это действительно страшно.
Мы объясняем людям, что, если никто не смеялся хотя бы над одной из их идей, они, возможно, недостаточно творчески подходят к работе.
You can't just ask customers what they want and then try to give that to them. By the time you get it built, they'll want something new.

Вы не можете просто спросить клиентов о том, что им нужно, ведь к тому моменту пока вы это сделаете — они будут хотеть что-то новое.
Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь.
Я всегда считала, что если кому-то не нравится, кто я, то, по крайней мере, я остаюсь самим собой.
Мнение большинства — всегда ошибочно, ибо большинство людейидиоты.

(Общественное мнение — заведомо ложное мнение, так как большинство людей полные идиоты.)
Кому вообще какая разница, что думают другие, а? Загляните в своё сердце и делайте то, что поможет вам стать счастливее.
Мам, я жирный. Ну и что? Я из-за этого не расстраиваюсь. Ты ведь не ведешь себя со мной так, чтобы я из-за этого расстраивался, и одно то, что где-то в мире есть люди, которые хотят, чтобы это меня расстраивало, не значит, что меня это должно расстраивать. Да, Бобби Хилл жирный, а еще он забавный, симпатичный, у него полно друзей и есть девушка.
Единственное, что мне в вас не нравится, это ваше вечное: «Что скажут люди.» «Люди» не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтобы между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие?
— Ну и каково это, когда тебя все презирают?

— Зато меня теперь все знают. Тоже неплохо.

— Даже не знаю удивиться или ужаснуться. Странный ты всё-таки. Но твоё умение указывать людям на их слабые места мне даже нравится.

— Да? Мне тоже. Скорее даже, я обожаю себя за это.
Напраслина страшнее обличенья.

И гибнет радость, коль её судить

Должно не наше, а чужое мненье.
Меня что, волнует, что вы думаете?! Мне плевать, что вы думаете обо мне!
Люди — очень странные создания! Почему-то их ужасно волнует мнение других. Из-за этого они злятся, переживают, впадают в отчаяние... Люди не перестают поражать меня.
Все, о чем ты беспокоишься, когда люди смотрят на меня, это то, что они думают о тебе.
Какая разница, что говорят другие, мне нравится то, что мне нравится.
— Что это у тебя?

— Фаланга мизинца мертвеца, который покончил жизнь самоубийством из-за нападок своей стервы-жены.

— Да ну-у?

— А то!

— И он помогает?

— В поддержке стереотипов — очень даже, а вот в управлениями энергияминикогда. Просто люди всегда уверены, что некроманты не могут жить без косточек, могилок и трупиков. А кто я такой, чтобы нарушать устоявшееся народное мнение? Так нас и бояться перестанут.