Цитаты про наготу

Человек, публикующий свои письма, превращается в нудиста: ничто, кроме наготы, не защищает его от пристальных взглядов всего мира.
Как-то раз на съемках мне предложили раздеться. Но на экране моя задница выглядела кое-как, и я заставил их вырезать эту сцену. С тех пор я уверен, что нагота хороша только тогда, когда ты не получаешь за неё деньги.
Над голым мужчиной смеяться нельзя. Особенно над Ником. Ник хрупкий. Как цветок. Как пухлый страдающий цветок, который себя ненавидит.
Нагота начинается с лица, бесстыдство — со слов.
— Мистер Монк, они не голые.

— Они головатые.

— С этим не поспоришь... Головатые.
Это печальный день для Нью-Йорка, воистину печальный. Знаешь, что я увидел по дороге сюда? Девушку в свитере! А ты знаешь, что это значит? Сезон оголённого тела закрыт!
Обнажённый человек чувствует себя уязвимым и менее склонен совершать самоубийственные подвиги.
— И твоя одежда, и твой кошелек сделаны из тени. А если кто-нибудь направит на тебя яркий свет, то тень исчезнет и ты останешься голой?

— Хочешь посмотреть?

— Не особо. В отличие от подпольного врача и школьника, я абсолютно нормален и не пылаю страстью к безголовым телам и головам без тела.
Наденьте на себя что-нибудь, прошу. Все равно что. Хоть салфетку.
— Можно?

— Открыто!

— Вы в приличном виде?

— В приличном!

— Боже мой, вы голый! А сказали, что в приличном виде!

— В приличном, но в голом!
Просто мы в Капа Тау так много времени проводим без одежды, что решили, а че париться то!
— Боже... какая мысль! Сейчас же снимите мантию и отдайте ее мне...

— М-м-мантию?

— Да, снимайте же! Или я вас задушу!

— Боже мой, он рехнулся...

— Ну? Снимите вы или нет?!

— Послушайте меня, умоляю! Я очень спешил, я прямо с постели, у меня под мантией почти ничего нет, кроме меня!
— Знаешь, художница, которая игрушку нашла, хочет чтобы я ей позировала для картины.

— Голая?

— Дурак!
Нагота — не слишком приятная, однако неотъемлемая часть жизни стаи. Мы и думать об этом не думали, пока не появилась Ли. С ее приходом стали случаться конфузы. Поначалу Ли, как и все, не очень-то умела держать себя в руках. Ей потребовалось время, чтобы научиться не перевоплощаться чуть что, раздирая на себе одежду. Мы все успели ее оценить. Нет, выглядела Ли ничего, просто было жутко неприятно, когда она после этого читала твои мысли.
— Мы взрослые люди, все должно быть по-честному. Раз ты видел ее обнаженный верх, значит, она должна увидеть твой обнаженный низ.

— Знаешь, я пока как-то не готов.

— Ничего-ничего, давай! Око за око!

— Я свое око демонстрирую не каждому!
— Зачем ты сейчас снял футболку?

— В моем контракте написано, что я должен снимать футболку каждые десять минут.
Женщина ближе всего к наготе, когда она хорошо одета.
— Значит, тебе все равно, раздета я или одета?

— Все равно!

(Лиза снимает с себя костюм):

— Тогда сегодня вечером я буду разгуливать вот так, нравится?

— Нет!!!

— Тебе за меня стыдно?

— Нет, мне за тебя холодно.
— Ты был на высоте вчера вечером, Тайлер, теперь другим полицейским есть к чему стремиться!

— Спасибо!

— Знаешь, я думала, что если когда-нибудь увижу тебя голым, то это произойдет совсем при других обстоятельствах!
— Адам и Ева не знали ничего друг о друге, — сказала она.

— У нас с тобой наоборот. Они увидели, что голые, им стало стыдно. А мы увидели, что одеты, и пришли сюда, чтобы быть нагими.
женщина должна что-нибудь надеть, иначе потом с нее будет нечего снять. голое мясо всего лишь голое мясо.
Помните, если вы, глядя на красоту нагой женщины, видите прежде всего «неприличные места» и их надо от вас закрыть, значит, вы ещё не человек в этом отношении.
— Подразумевается ли непристойный показ обнажённого тела в сцене убийства в душе?

— Она не совсем обнажена — на ней шапочка для душа.
Ради искусства можно появиться на сцене и обнаженным, но вернуться оттуда надо не только одетым, но и более чистым... Но как бы то ни было, я хочу, чтобы ты была последним человеком из тех, кто станет подданным острова голых.
My wife was afraid of the dark... then she saw me naked and now she's afraid of the light.

Моя жена боялась темноты. Но потом она увидела меня голым. Теперь она боится света.
Я думаю, по-настоящему красивые женщины, раздеваясь, испытывают не стыд, а торжество — они получают в этот момент награду за все свои диетические муки. Стыд — удел тех, кто вынужден скрывать под одеждой безобразие. Но красивые женщины, раздеваясь, всё равно имитируют смущение и прикрываются ладонями, чтобы вдобавок к телу невзначай обнажить перед клиентом ещё и кусочек стыдливой, непорочной и бесконечно прекрасной души.
Нагота и плоть — вещи абсолютно разные. Нагота — это созданное не руками, а глазами произведение, материалом для которого служит плоть.
— Правда ли, что Вы без звука согласились позировать обнаженной?

— Нет, у меня был включен приемник!
— ... И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела.

— Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей.

Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти:

— Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете...
Внезапное появление обнаженной девушки сильно меняет ваши планы на ближайшее будущее.
Женщина, которая раздевается публично, напоминает мне режиссера, который в самом начале фильма сообщает разгадку.
В платье и короне она была королевой. Голая, окровавленная, хромающая, она была всего лишь женщиной, не так уж сильно отличающейся от их жён, больше похожая на их матерей, чем на хорошеньких молоденьких дочек-девственниц.
... как красива такая свободная походка, когда гордая юность не стыдится своего цветущего тела и ничего не прячет, ничто не считает постыдным.
Нагота остается самым явным примером превращения сущности в форму.
И нагота приобрела свою непреходящую ценность потому, что примиряла несколько противоположных позиций. Она берет наиболее чувственный и непосредственно волнующий объект — человеческое тело — и помещает его вне досягаемости времени и желания; она берет самую чисто рационалистическую концепцию из всех, на которые способно человечество, — математический порядок — и заставляет ее услаждать чувства; она берет смутные страхи перед неизвестным и смягчает их, показывая, что боги похожи на людей и им можно поклоняться скорее за их животворную красоту, чем за их смертоносные силы.
Ни одно изображение обнаженной натуры, даже самое абстрактное, не может не вызвать у зрителя отголосок эротического чувства, пусть это будет его легчайшая тень, а если оно не вызывает этого чувства — тогда это ложное искусство и дурные нравы. Желание овладеть и слиться с другим человеческим телом настолько присуще нашей натуре, что наше суждение о том, что называют чистой формой, неизбежно подчиняется ему.
— Мне бы хотелось тебя развеселить...

— Тогда раздевайся.

— Как это — «раздевайся»?

— Обыкновенно. До трусов. И я сразу развеселюсь.
Если бы Бог снова пустил нас нагими в рай, наша нагота поразила бы нас совершенно не модным уже фасоном.
Ах, что это была за мука! Кругом сплошь нагие женщины, закутанные до подбородка.
На свете нет ничего более скучного, — говорит Бренди, — чем неприкрытая нагота.
— Нравится тебе эта девочка?  — спросил Кондаков, жуя, и глядя на фото над столом.

— Н-не могу сказать. Она снимается голая и не краснеет, не прячет лица. Нормальная женщина в такой ситуации сгорит от стыда. Как мне кажется, Кеша, без любви нельзя бросить на наготу даже косой взгляд. Любящему можно. Любовь очищает взгляд...
Каждый из нас голый. Под одеждой.