Цитаты про мошенничество

Отношение к мошенничеству эволюционировало. Раньше юных шахматистов учили: «Тронул — ходи!», теперь учат: «Получил SMS — ходи!».
— Думаю, надо взломать базу Гарварда и добавить туда мои данные.

— Не могу. В эти выходные я занят. Взламываю Форт Нокс. Нужно вернуть украденные дублоны.

— Дублоны?..

— Абсурдность твоей гипотезы заставила меня использовать нелепое слово.
— Фальшивые жандармы, фальшивые пожарные, фальшивый пост!

— Артур, а ты был прав, об этом деле действительно никто не знал!
На вашем счету – убийство, увод жениха, попытка совершить прелюбодеяние, ложь, двурушничество и всякие мелкие мошенничества, в которые лучше не вдаваться. Все это достойно восхищения. И говорит о том, что вы – человек энергичный, решительный и что ради вас стоит рискнуть деньгами.
... Мошенники существуют за счет простодушных, я люблю простодушных, тогда пусть будут мошенники — лишь бы жили простодушные...
— На востоке есть маги и колдуны...

— Вернее, люди, которые называют себя магами и колдунами.
Могут ли мошенники представить себе, что честные люди способны быть изворотливее, чем они?
— Купите, синьор, купите! Пятьсот лир.

— Что это такое?

— Неаполитанский воздух.
— Настоящий виртуоз! Успел обчистить автобус с иностранцами, пока те разглядывали в окна дым над Везувием.

— Над Везувием нет дыма...

— Перед этим он его там разжег. Дровами.
— Сколько бутылок виски вы сделали?

— Сто.

— К воскресенью их должно быть четыреста.

— Ты дал двадцать бутылок, а мы из них сделали уже сто. Но я дал слово, придется его сдержать.

— Неплохо. А вы виски сюда подлили?

— Двадцать процентов.

— Могли бы налить двадцать пять, а то совсем обманываем людей.
— Откуда вы знали, что окно будет открыто? — прошептал я, ибо это оказалось просто сверхъестественным.

— Потому что я подпилил защелку на окне сегодня утром.

— Что?

— Ну да, это было очень просто. Я позвонил, вручил фиктивную визитную карточку и одну из карточек инспектора Джеппа. Я сказал, что меня прислали по рекомендации Скотленд-Ярда установить систему сигнализации, которую мистер Лавингтон просил смонтировать в его отсутствие. Экономка обрадовалась моему приходу. Кажется, совсем недавно дом пытались два раза ограбить… Очевидно, наша идея пришла в голову и другим жертвам этого шантажиста, поскольку ничего ценного не унесли. Я осмотрел все окна, сделал то, что мне было необходимо, а слугам запретил прикасаться к окнам до следующего утра, объяснив, что рамы подключены к системе сигнализации, и, как ни в чем не бывало, удалился.
— Это полиция. У нас есть жалобы на жулика, который косит под слепого и калеку.

— Я бы помог вам, сэр! Но я уже давно ничего не вижу, как в 72-ом наступил на мину во Вьетнаме.

— О, ты был во Вьетнаме? Мы тоже. Ты где был?

— Я был... эта... Сэнь-Бэнь, Дэнь-Ган, ну и там везде короче — много, много, много всяких мест!

— Так где конкретно ты был?

— Я был зеленым беретом. Спец подразделение. То же самое, что батальон десантников. Мой позывной был: «Апельсин». Нас в воздух поднимали среди ночи...

— В воздух поднимали, да?

— ... Я прозрел! Мои глаза снова видят! И ноги опять выросли! Я могу ходить! Это чудо! Спасибо тебе, Иисус!
Как справедливо заметил инспектор Треньян, все пострадавшие отличались незавидной репутацией. «Мошенницы воображают себя Робин Гудами», — решил Купер.
Мошенничество сравнимо с азартом. Это зависимость, и ты должен опуститься на самое дно, прежде чем сможешь измениться.
А теперь, слушай, Голдфингер. Удача изменила тебе. Не думаю, что полиция Майами отнесется по-доброму к тому, чем вы занимаетесь. Кивните, если согласны. Кивните! Отлично. А теперь проиграйте. Скажем — десять тысяч долларов. Будем благородными. Пятнадцать тысяч долларов.
— Боже мой, да он — развалина.

— Полная, доктор. Совсем плохой.

— Мы — преступники: предложить трюки такому бедняге.

— Трюки? Кто предлагает трюки?

— Сержио Кампанес, Фешнер, я. Это я звонил утром. Я — директор фильма.

— Это вы звонили?

— Да.

— Надо было сразу говорить! Я в отличной форме. Вам продемонстрировать? Какой прыжок вы хотите? Мне некуда девать здоровье! Посмотрите! Довоенное производство, прочное: ремонт раз в 100 лет, и готов к работе.

— Хорошо. Завтра жду вас на студии.

<...>

— А вы что здесь делаете?

— Жду продолжения спектакля.

— Кто вы?

— Врач медицинской комиссии собеса.
— А как же семейная скидка?

— Семейная скидка?! Ты уже давно получил ее, когда разорил тетю Милисент своими швейцарскими проектами!

— Я не сделал ничего плохого.

— Ох. Твой отец компенсирует угрызения совести плохой памятью.
Поставьте мошенника у всех на виду, и он будет действовать, как честный человек.
Разве мошенничество становится менее гадким от того, что речь идет о нескольких су, а не о нескольких экю? Оно гадко само по себе.
Паспорта для того и устроены, чтобы мешать честным людям и помогать мошенникам.
Когда умные и честные люди действуют заодно, глупцы и мошенники отступают.
Каждый мошенник рассчитывает на плохую память того, кто должен быть обманут.
Возьмем финансы! Мошенничество превратилось в разновидность изящного искусства и повсеместно практикуется способами, которые были бы бесполезны, если бы не было законов, созданных для защиты общественности.
Мы — мошенники, умеем понт крутить. Только запомни, сынок, нельзя надуть человека, если он хотя бы не алчен. Так учил У. К Филдс: честного человека не облапошишь.
Он начал сам придумывать аферы. Помещал рекламу в газетах, обещая за доллар цветные портреты президента, а потом рассылал жертвам обмана почтовые марки с его изображениями. Давал в журналах объявление, предупреждая, что осталось всего пять дней, чтобы внести свои пять долларов. Джеф не уточнял, за что надо вносить, но они тем не менее хлынули настоящим потоком.
Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере — его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.
— Ты тогда сказал, что она невиновна.

— Тогда — да. Теперь — нет. Это она стянула драгоценности Беллами. <...> Теперь я знаю, кем ты стала, Трейси Уитни.
За три месяца Джеф отлично узнал своих компаньонов по столу. Эд Зеллер заплатил миллионные взятки, чтобы построить фабрику в Ливии. Глава целого объединения Макс Квинси скупал компании и тайно предупреждал друзей, когда стоит покупать и продавать акции. Самый богатый человек за столом Алан Томпсон хвастался политикой своей компании: «Пока не изменен этот чертов закон, мы выставляем стариканов за год до пенсии. Экономим кучу денег». Все эти люди мухлевали с налогами, водили за нос страховые компании, фальсифицировали платежные счета и обеспечивали любовниц зарплатами секретарш и помощниц. «Господи, — думал Джеф. — Такие же махинаторы, только хорошо упакованные. Управляют дутыми фирмами».
«Пора начинать новую жизнь, – решила Трейси. – Но какую жизнь? Я была когда-то невинной, наивной жертвой. И до чего докатилась? Воровка — вот кто я такая. — Она вспомнила Джо Романо и Энтони Орсатти, и Перри Поупа, и судью Лоуренса. — Нет, я стала мстительницей — вот кем я стала. И, наверное, авантюристкой». Она обвела вокруг пальца полицейских, двоих профессиональных мошенников, обманщика-ювелира и дважды утащила драгоценности.
— То, что я сделал в Мадриде, было не ради денег. Это что-то вроде игры — своего рода вызов. Ведь именно поэтому мы с тобой занимаемся тем, чем занимаемся. Разве я не прав? Получаем задачу, с которой на первый взгляд невозможно справится. И начинаем искать решение.

— Я знаю. Сначала я делала это ради денег. Но потом ради чего-то другого. Кстати, растранжирила на это занятие много собственных средств. Мне доставляет удовольствие потягаться сообразительностью с умными, преуспевающими, но нечистыми на руку людьми. Люблю жить на грани риска.
Настоящий мошенник может одним и тем же приемом провести тебя два, три, четыре, пять, шесть раз и все равно остаться твоим другом. Гронвелт знал, что в настоящем мошеннике должна тлеть искорка человеколюбия, жалости и сострадания. Настоящий мошенник должен искренне любить свою жертву. Настоящий мошенник должен всегда спешить на помощь и быть хорошим другом. Никакого противоречия тут не было. Все эти добродетели жизненно важны для настоящего мошенника. Они убеждают в его полной благонадежности. Только так он может избавить верного друга от сокровищ, которые нужны ему самому. Иногда речь идет не о деньгах. Иногда мошенник перетягивает на себя власть, принадлежащую другому человеку. Разумеется, мошеннику необходимы хитрость и безжалостность, но он — ничто, его видно насквозь, он — спринтер, если только у него нет сердца.
Однажды кто-то сказал, что честных людей не бывает — бывают те, у кого нет возможности украсть. Наверное, он был мошенником: это любимая отговорка аферистов.
— Я тут задумал одну комбинацию…

— Чего?

— Жульство, ваше величество!
Суперсила – это мошенничество. Но костюм клёвый.
По своему многолетнему опыту Блумквист знал, что почти все директора банков или знаменитые топ-менеджеры – негодяи и мошенники.
Работа мошенника немного напоминает работу фокусника — надо перенаправить всеобщее внимание. Зрители, затаив дыхание, наблюдают, как волшебник вытаскивает из шляпы кролика, а на самом деле он в это время распиливает надвое ассистентку. Один трюк вместо другого, а вы и не заметили.
Для мошенника самое важное — никогда не скатываться до уровня простачка.
Хороший мошенник должен быть умнее всех, не упустить ни одной мелочи, твердо верить, что все сойдет с рук. Только тогда он и вправду хороший мошенник.
— Давайте, заводите свои пропеллеры! У воров чести не бывает.

— Мы, представители низшего класса, бываем нечисты на руку. Но ловкость рук — это мой конёк.
— Расскажите, что к чему в этих документах?

— Так, я купил статую у одного господина на частном аукционе в Лондоне, а он получил ее в наследство от дяди. Тот приобрел ее здесь, в лавке Цюриха, закрывшейся тридцать лет назад. Они купили статую в Дамаске, в пятидесятые годы.

— Лондон 2017-й, Цюрих 1983-й, Дамаск 1956-й. Как так вышло, что все документы напечатаны на одной машинке? На вашей!
Когда у них встает вопрос заработать денег — здравомыслия и логики не ждите. Они будут верещать хоть про величие Родины или же про величие Америки, про добрых, дружелюбных украинцев или злых укропов, да хоть про полезность водки, они что угодно будут верещать, лишь бы вы пошли. Но, а на деле, подсунут то, что нужно, или подсунут то, что вышло. Они — мошенники, бездарные, но все же мошенники.
— Знаешь, Моззи не говорит, чем зарабатывает на жизнь.
— Я знаю достаточно, чтобы не спрашивать...