Цитаты про мифы

Рассеянному, случайному, множественному существованию разных женщин мифологическое мышление противопоставляет единую, застывшую Вечную Женственность; и если данному ей определению в чем-то противоречит поведение женщин из плоти и крови, виноваты в этом последние; вместо того чтобы признать Женственность отвлеченной категорией, женщин объявляют неженственными. Аргументы опыта бессильны против мифа.
Did we create a modern myth,

Did we imagine half of it,

Would happen in a thought from now?

Быть может, мы сами создали нынешний миф,

Представляли ли мы в своих мыслях,

Что добрая половина из этого произойдёт?
Я часто больше верю легендам и мифам, чем официальной истории. Легенда всегда преувеличивает, но никогда не врёт, а история меняется каждый раз со сменой власти.
— Но это же все вымысел, — возразил я. — Это мифы, которые создавали, чтобы объяснять молнии, смену времен года, ну и прочее. Это то, во что люди верили, пока не появилась наука.

— Наука! — издевательски усмехнулся мистер Д. — А вот скажи мне, Персей Джексон… — Я вздрогнул, потому что он назвал мое настоящее имя, про которое я никогда никому не рассказывал, — что люди будут думать о твоей «науке» через две тысячи лет? А? Назовут ее примитивным «мумбо-юмбо». Вот так. О, как я люблю смертных — у них абсолютно отсутствует чувство перспективы. Они считают, что так далеко-о-о продвинулись во всем…
– Однако, я думаю, у каждого мифа, у каждой легенды должны быть какие-то корни. И у этих корней что-то лежит.

– Лежит, – согласился Геральт. – Чаще всего мечта, желание, тоска. Уверенность, что нет предела возможному. А иногда – случай.
Только в легендах может выжить то, что в природе выжить не может. Только легенде и мифу не ведомы пределы возможного.
«Охота Одина». Также известна как «Дикая езда» или «Дикая охота». Это миф о дьявольских всадниках в небе, которых сопровождали чёрные собаки – призрачные звери, чьи глаза горели пламенем. Носитель смерти и страж всего сверхъестественного – чёрный пёс, также известен под своим более распространённым именем... «Цербер».
– Вы знаете миф о Ликаоне?

– Я знаю, что от него произошло слово «ликантропия».

– Согласно мифу, некоторые жители Греции верили, что они обязаны своими жизнями Прометею, чем богам Олимпа, и некоторые последователи брали себе их имена в честь титанов, противостоящих богам.

– Как Девкалион.

– Сын Прометея.

– Ликаон не просто отказался чтить богов, он бросил им вызов. Он пригласил Зевса на пир и там попытался угостить его человеческой плотью. В гневе Зевс обрушил на это место молнии, а затем наказал Ликаона и его сыновей, превратив их в волков. Часть, которая менее известна, гласит о том, как Ликаон просил друидов помочь ему снова стать человеком.

– Почему друидов?

– Он верил, что древние друиды знают, как менять облик. Они не могли снова сделать Ликаона и его сыновей людьми, но научили их, как превращаться обратно. С тех пор друиды стали важными советниками стаи.
Миф о том, что русский человек может выпить много водки — это неплохой миф. А то, что все русские алкоголики — уже плохой.
– Он человеколев.

– Что ещё за «человеколев»?

– Наполовину волк, наполовину лев.

– He's a Löwenmensch.

– What the hell is a Löwenmensch?

– It's part-wolf, part-lion.
— Однажды давным-давно... жил-был рыбак. Забрасывал он свои сети в море... И в один прекрасный день....

— И?

— И что?

— Какая она?

— Какая она?

— Она была русалка?

— Нет, не русалка.

— Значит, она была селки?

— Кто такая селки?

— Девушка-тюлень. Можно услышать, как селки поют на Тюленьей Скале.

— Кто тебе рассказал об этом?

— Учитель. Она вышла из моря, сбросила свою тюленью шкуру и осталась жить на земле, пока море не призовёт её обратно.

— У неё не было тюленьей шкуры. Она никак не могла вспомнить, как тонула.

— И?

— И... это всё.

— Плохая сказка.
Всегда существовали умные и ученые люди, однако в древности было полным-полно глупцов и невеж. Что же касается того, какую веру предпочесть... Лично я считаю все религии одинаково действенными — или одинаково абсурдными, — потому что все религии суть мифы и ни один миф не может быть лучше другого, ибо их создают люди.
Главное, что остается от истории — это миф. И ценна она как миф. <...>

Реальный брак Ахматовой и Гумилева гораздо менее интересен и в общем гораздо менее сложен, нежели тот великолепный, двумя перьями, лучшими перьями Серебряного века сочиненный миф, который они потом об этом написали.

Поэтому нельзя не согласиться… я понимаю, прогрессивная общественность никак мне не позволяет этого согласия, но ничего не поделаешь, вот я бы не хотел, чтобы кто-то знал мою биографию. А миф меня устраивает.
Однажды Александр сказал мне:

— Мы наиболее одиноки в окружении мифов.
Если научная фантастика — это мифология современной технологии, то этот миф очень трагичен.
Мы склонны думать, что человеческое познание прогрессивно: поскольку мы сами знаем все больше и больше, из этого должно следовать, что наши деды знали меньше нас, а прадеды еще меньше. Но правдоподобна и другая теория: может быть, мы просто в разное время узнаем вещи с разных сторон и разными путями. И это проливает новый свет на всю мифологию: мифы не мертвы, просто мы их теперь по-другому понимаем и по-другому применяем. Если вы думаете, что суеверие умерло, зайдите как-нибудь на экзамен и посмотрите, сколько всяческих амулетов и талисманов притаскивают с собой студенты.
— Возможно, у тебя Эдипов комплекс.

— Говори по-человечески.

— Эдип – греческий царь, который убил своего отца и женился на собственной матери.

— Чертовы греки.
История — это правда, которая становится ложью. Миф — это ложь, которая становится правдой.
Есть миф об идеальном браке, изливаемый с экранов и страниц глянца. Если вы сравниваете свой реальный брак с идеальным – то отчего параллельно не сравниваете свою судьбу с поисками Грааля или вечной смертельной схваткой с Минотавром? С идеальным житием великомученика Такого-то? Отчего в беседах с начальником ты не Матросов, офисный раб?.. Мифология – везде мифология, и урезать её нечестно.
Неизведанного-то — гораздо больше, чем изведанного... А в объяснениях нуждаются все. Слишком важных вещей это всё касается. Жизни и смерти иногда. Вот и придумывают [люди] себе и близким потихоньку правдоподобные объяснения на все более или менее важные случаи жизни. И начинают в них верить.
Кто в этом мире не сумасшедший? Где хоть один нормальный человек? Все мы чокнутые, но чокнутые по-своему. Особенно. У каждого своя ненормальная изюминка, свой непостижимый шарм. В этом и прелесть – быть «не таким», потому что «таких» — не существует. Они миф, часть сказок и фантазий, не более.
Вот она любовь с первого взгляда по одним фотографиям, вот он принц на белом коне, всё так, за исключением одного — и принц, и его конь не для меня, а мне остается только безответная любовь и... навоз его Пегаса. Или Буцефала... Или... кто там у нас ещё есть из знаменитых коней? Кентавр Хирон, например.
Я всегда считал главным историческую правду. И кажется, ошибался. Главное — миф, который создает себе каждый народ. Русские, например, считают себя освободителями. Евреи — мстителями. Неважно, насколько это соответствует действительности. Так они себя ощущают. Таковы их главные мифы. Русские при каждом удобном случае будут всех освобождать, проливая кровь и не спрашивая, хотят этого другие народы или не хотят. А евреи будут мстить. Если есть реальный повод для мщения — хорошо; если нет — его придумают. Революция — самое лучшее для мщения время. Вот почему так много евреев в любой революции. Вот почему Россия, когда ощущала себя освободительницей, так стремительно росла. Вот почему Германия всегда проигрывала. Нельзя победить, сознаваясь себе в том, что ты захватчик. Но сейчас всё меняется... Сейчас у России вообще нет мифа. И в этом катастрофа...
До чего ж хорошо в Древней Греции жилось. Идешь ночью к бабе, чей муж на очередную войну ушел, представляешься Зевсом и развлекаешься вволю.
В любой миф, игру воображения можно поверить, если это выгодно. От мифа отказываются, если он перестает обслуживать интересы.
Смотри, вот они боги.

Боги — внутри, боги — вовне,

Боги — вверху, боги — внизу,

Боги — покровители океана, боги -

покровители земли,

Боги воплощенные, боги невоплощенные,

Боги, карающие грехи, боги, прощающие грехи,

Боги, пожирающие людей, боги, истребляющие воинов,

боги, спасающие людей,

Боги тьмы, боги ветра, боги десяти небес.

Можно ли перечислить всех богов?

Боги неисчислимы!
Творите о себе мифы. Боги начинали только так.
Чувство величия преходяще. Оно непостоянно и непоследовательно. Отчасти оно зависит от мифотворческого воображения человечества. Человек, испытывающий величие, должен чувствовать миф, в который вплетена его жизнь. Он должен отражать то, что этот миф проецирует на него. И он должен быть прежде всего ироничным — ибо именно ирония удержит его от веры в собственное величие, она — единственное, что даст ему подвижность внутри себя. Без этого качества даже и случайное величие уничтожит человека.
Если «холокост» нельзя обсуждать и ставить под сомнение, он перестает быть историческим фактом и превращается в догму, что относится к области мифологии.
Человек — это существо, изобретающее миф, а затем подстраивающее мир под размерность этого мифа.
Я не хочу быть мифом. Миф — результат недосказанности. Каждый сам посадил в себе семена мифа, главное, не дать им разрастись.
Любовь, которую мы имеем в наших сердцах, является единственным никогда не изменяющимся мифом.
О какая чудная идея. Посмотрим: Матфей, Лука, Марк и Иоанн – компания бездельников, собравшихся на тусовку, они устраивают соревнование, выдумывают главного героя, коротенько проговаривают сюжет – и вперед. Остальное зависит от способностей каждого. Потом четыре варианта разбираются всей командой на семинаре. Матфей довольно реалистичен, но пережимает линию мессианства. Марк – очень неплохо, но нестройно, Лука пишет лучше всех, невозможно не признать этого, у Иоанна перекос в философскую сторону... В общем, к семинару присоединяются и другие, берут почитать их курсовые работы, когда ребята понимают, к чему все это привело, уже слишком поздно, Павел уже съездил в Дамаск, Плиний начал свое расследование по поручению обеспокоенного императора, легион сочинителей апокрифов делают вид, что они тоже достаточно много знают... читатель-апокриф, мой брат и мой двойник... Петр слишком много берет себе в голову и излишне серьезно относится к себе, Иоанн угрожает, что расскажет все, как было на самом деле, Петр и Павел подстраивают, чтоб его арестовали, заковали в цепи на острове Патмос, и у бедняжки начинаются галлюцинации, кузнечик садится на спинку кровати – уберите саранчу, заглушите эти трубы, откуда столько крови... Его начинают славить: пьянчуга, склеротик... Что если на самом деле все было именно так?
В моем сборнике мифов Древней Греции было написано: нарцисс назван по имени одного красивого юноши, настолько прекрасного, что он влюбился в самого себя. Увидев свое отражение в воде, он так и не смог оторваться от него и в конце концов умер, а богам пришлось превратить его в цветок. Я читал, и мне представлялся самый прекрасный цветок в мире. Как же я был разочарован, узнав, что это просто белый нарцисс.
Медведь встал на четыре лапы, произведя немало шума, и изрек:

— Мы можем разговаривать, о дитя смертного, но ты не должен бояться, потому что под этой звериной шкурой мы носим... ну, не шкурой, в смысле, но только шкурой, мы ведь и в самом деле медведь, лис и большая птица, вот ведь беда какая, в общем, мы... на чем я остановился?

— Боги! — проскрипел орел.

— Боги? — переспросил Одд.

— Ага, боги, — вздохнул медведь. — Я как раз к тому вел. Я Тор, Бог Грома. Орел — Бог Один, Всеотец, величайший из богов. А этот назойливый, ушастый коротышка-лис...

— Локи, — спокойно сказал лис. — Кровный брат богам. Самый умный, самый острый на язык, самый блестящий из обитателей Асгарда, по крайней мере, так говорят...
А без мифа всякая культура теряет свой здоровый творческий характер природной силы; лишь обставленный мифами горизонт замыкает целое культурное движение в некоторое законченное целое.
Тот же инстинкт, который вызывает к жизни искусство, как дополнение и завершение бытия, соблазняющее на дальнейшую жизнь, создал и олимпийский мир, как преображающее зеркало, поставленное перед собой эллинской волей. Так боги оправдывают человеческую жизнь, сами живя этой жизнью, единственная удовлетворительная теодицея!
Какова же была та огромная потребность, из которой возникло столь блистательное собрание олимпийских существ?

Тот, кто подходит к этим олимпийцам с другой религией в сердце и думает найти у них нравственную высоту, даже святость, бестелесное одухотворение, исполненные милосердия взоры, тот неизбежно и скоро с недовольством и разочарованием отвернётся от них. Здесь ничто не напоминает об аскезе, духовности и долге; здесь всё говорит нам лишь о роскошном, даже торжествующем существовании, в котором всё наличное обожествляется, безотносительно к тому добро оно или зло. И зритель, глубоко поражённый, остановится перед этим фантастическим преизбытком жизни и спросит себя: с каким же волшебным напитком в теле прожили, наслаждаясь жизнью, эти заносчивые люди, что им, куда они ни глянут, отовсюду улыбается облик Елены, как в сладкой чувственности парящий идеальный образ их собственного существования.
Чтобы миф укоренился в сознании, главное — не давать человеку полной картины, пускай он видит только кусочек; на этом кусочке и пустит корни миф.
Мы привыкли оценивать историю с точки зрения абсолютной мифологии. Именно поэтому события Гражданской войны в России давно уже превратились в сказочный эпос, где на златом крыльце под портретом Ленина сидят усатый Чапаев вместе с пулеметчицей Анкой. Произошло это не вдруг и не сразу. Начало было положено в 1929 году, когда Ворошилов сочинил книгу «Сталин и Красная армия». Именно с этих страниц впервые и прозвучал сталинский план разгрома войск Вооруженных сил Юга России генерала Деникина. <...> Спустя год появился фундаментальный трехтомник «Гражданская война 1918–1921 гг.» В этой книге деятельность Троцкого и еще ряда фактических создателей армии молодой Советской республики подавалась как главная причина всех неудач и поражений РККА. После этого, что называется, трубы прорвало. Каждый следующий руководитель государства обязан был быть выдающимся полководцем. Поэтому и удивлялся весь мир, читая, как маршал Жуков всю войну мечтал посоветоваться с политруком Брежневым, а маршал Буденный с упоением писал: «Но особую роль в успешных действиях стрелковых частей и подразделений играли командиры и комиссары полков и батальонов. В числе этих самоотверженных воинов революции был и комиссар 2-го батальона 74-го стрелкового полка 9-й дивизии Никита Сергеевич Хрущев».
Она думает, что звёзды – это божьи цветочки, а кролики – гномы на службе Королевы Фей. И каждый раз, когда фея сморкается, на земле рождается ребёночек, что, как мы знаем, не соответствует действительности.