Цитаты про иронию

Иногда так много иронии, что кажется, будто она говорит серьезно.
Ирония часто маскирует неспособность выйти за рамки собственных допущений.
Если шутка прячется за серьёзное — это ирония; если серьёзное за шутку — юмор.
— Вот он — храм науки, в котором мы будем двигать ее во благо человечества!

— Что ж, подвигай-подвигай и положи на место...
— Я уже давно не могу иронизировать, — сказал он. — И испытывать страх перед громкими словами. Когда человек иронизирует и боится, он стремится принизить вещи.

— Может быть, — согласился я. — Но разве так уж необходимо, став перед несбыточным, повторять себе: оно невозможно? Не лучше ли постараться преуменьшить его и тем самым оставить луч надежды?
У него болезненно обострённое восприятие всего на свете. Ирония помогает ему выжить, сохранить себя.
Я сравнил мысленно эту новую могилу, эту новую для меня жену и эти новые, погребённые там, под землею, белые кости, сопоставил это всё и не мог не почувствовать иронии судьбы.
Здоровая ироничность — лучший способ остаться в своём уме в мире, который чаще всего безумен; настойчиво её рекомендую.
Кто, как он утверждает, видит женщин насквозь, тот очень много теряет.
— Нет, серьезно, — продолжал Курт, покосившись на Лорен. — Может, тебе есть то же, что и он? А то, если будешь лопать, как сейчас, никогда не влезешь в обтягивающие джинсы.

— Нет, в самом деле! — возмутилась мама, ударяя вилкой по столу. — Ну кто же говорит такие вещи?

— Но ведь так оно и есть! — вступилась Лорен. — Я уже давно не могу натянуть те джинсы.

— И все равно это не повод говорить о тебе подобным образом.

— Мне не нужен повод, если это правда, — сказал Курт.

По его ухмылке я понимал: ему кажется, будто он пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Поразительно, даже я знал, что он ляпнул глупость.
– Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония.

– Типа того, – согласился Минхо. – А ты философ.
— Вы однажды сказали, что к иронии прибегают из трусости. Надо смотреть на вещи прямо. Не могли бы вы пояснить?

— Ирония — вещь обманчивая. Когда с насмешкой или иронией говоришь о ситуации, в которой находишься, то кажется, что не поддаешься обстоятельствам. Но это не так. Ирония не дает уйти от проблемы или подняться над ней. Она продолжает удерживать нас в тех же рамках. Хоть и отпускаешь шутки по поводу чего-либо отвратительного, все равно продолжаешь оставаться его пленником. Если видишь проблему, надо с ней бороться. Одной лишь иронией никогда не победишь. Ирония — порождение психологического уровня сознания. Есть разные уровни: биологический, политический, философский, религиозный, трансцендентный. Жизнь — трагическая штука, так что иронии тут недостаточно.
Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.
— Алан, представь. Фил, ты сам и Шон, влюблены, а почему бы вам и не быть, в Лизу. Теперь у вас будет триэль, т. е. трехсторонняя дуэль. Проблема вот в чем, Шон действительно хороший стрелок. Он попадает в цель в 90 процентах случаев. Фил попадает в цель в 60 процентах случаев. Ты, к несчастью, не очень хороший стрелок, попадаешь только в 10 процентах случаев. У тебя первый выстрел. Он у тебя только один. Ты можешь пристрелить одного из них, затем у них будет по выстрелу. Вопрос в том, какая стратегия будет для тебя наилучшей?

— Застрелиться.
Говорить о своих чувствах — первый признак слабости. Лучше держать это в себе, пока оно не станет твердым комком злости и обиды. Так поступал мой дядя Питер. Впрочем, он спился вусмерть, но это... неважно.
— Она унаследовала твоё дурацкое чувство юмора, Белов...

— Это всего лишь ирония, говорят, она признак высокого интеллекта.

— Слава Тебе, Господи. Дожила до тридцати восьми лет — наконец-то узнала правду жизни.

— А вот сарказм говорит о неудовлетворённости жизнью.
— Иронично, не правда ли?

— Что именно?

— Как однажды мы становимся родителями для своих родителей.
— С тобой всё нормально там, Гвиздо?

— Лучше не бывает. В этих дымоходах так интересно!
— Я просто пытаюсь понять, почему твой народ решил послать... как бы это сказать... тебя.

— Мой народ не посылал меня. Так решил океан.

— Океан? А что, тебе лет семь, мореплаватель никакой... Разумный выбор!

— Он выбрал меня не просто так.

— Если океан такой умный, почему он сам не вернёт сердце Те Фити? Или не отдаст мне крюк? Океан самый чумовой шутник!
Самые совершенные юмор и ирония обычно рождаются абсолютно неосознанно.
«У вас прекрасное здоровье, Дорис, — заявил доктор Раш. — Доживете до ста лет». Вот она, ирония судьбы.
Я попробую тебе объяснить, но боюсь, пацан, ты ещё слишком молод, чтобы это понять, видишь ли, истинная ирония строится на отчаянии, тоске и целом ворохе экспоненциально накопленных неудач.
Вежливое молчание может стать самым дерзким оружием и самой едкой иронией.
Это не швабра, это твое ружье. А гвардеец без ружья — все одно, что верблюд без горба. Знаешь такую поговорку шотландскую народную?
В данном случае у меня были все признаки болезни печени (в этом нельзя было ошибиться), включая главный симптом: «апатия и непреодолимое отвращение ко всякого рода труду». Как меня мучил этот недуг — невозможно описать. Я страдал им с колыбели. С тех пор как я пошёл в школу, болезнь не отпускала меня почти ни на один день.
— Как в бермудском треугольнике? Или это что-то вроде треуголки из фольги, которую я надеваю по выходным?

— Скорее как бермудский треугольник, но мы считаем, что он намного важнее.
У динозавров мозг был с грецкий орех, а они правили на Земле шестьдесят миллионов лет.

Dinosaurs had brains the size of walnuts and they ruled the Earth for millions years.
Выходишь на улицу. Солнце светит! Облачка плывут по голубому небу! Люди вокруг улыбаются! Думаешь: Не зря родился!...
Знаешь, что такое настоящая ирония? Это когда ты несчастен, но несчастье подмерзло уже и покрылось льдом. Потом живой слой, кусок души — и снова лед. И так много раз. А сверху, на мерзлоте, под холодным солнцем распускаются белые цветы иронии.
Ни один день, как бы ясен и прекрасен он ни был, нельзя прожить без малой толики иронии.
Начнём с криминальной субкультуры литературоведов.

Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию.

Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным. <...>Как провозгласил однажды в припадке циничной откровенности мой знакомый, ныне завкафедрой литературы: «Выпьем за покойников, которые нас кормят!» <...>

Ещё в меньшей степени литературоведение необходимо простому читателю. Этот тезис я даже доказывать не намерен. Скажу только, что читающая публика для учёных мужей и жён – не менее досадная помеха, чем автор, поэтому всё, что публике по нраву, изучения, с их точки зрения, не достойно.

Итак, городская субкультура литературоведов криминальна уже тем, что никому не приносит пользы, кроме себя самой, то есть паразитирует на обществе и тщательно это скрывает.

Способ мошенничества отчасти напоминает приёмы цыганок: неустанно убеждать власти в том, что без точного подсчёта эпитетов в поэме Лермонтова «Монго» всё погибнет окончательно и безвозвратно, а запугав, тянуть потихоньку денежки из бюджета. Навар, разумеется, невелик, с прибылями от торговли оружием и наркотиками его сравнивать не приходится, но это и понятно, поскольку литературоведы в уголовной среде считаются чуть ли не самой захудалой преступной группировкой. Что-то среднее между толкователями снов на дому и «чёрными археологами».

Само собой, изложив просьбу раскошелиться в ясных доступных словах, на успех рассчитывать не стоит. <...> Поэтому проходимцами разработан условный язык, специальный жаргон, употребляемый с двумя целями: во-первых, уровень владения им свидетельствует о положении говорящего во внутренней иерархии, во-вторых, делает его речь совершенно непонятной для непосвящённых. Последняя функция создаёт видимость глубины и производит на сильных мира сего неизгладимое впечатление. Услышав, что собеседник изучает «гендерную агональность национальных архетипов», сомлеет любой олигарх, ибо сам он столь крутой феней не изъяснялся даже на зоне.

Глядишь, грант подкинет.
Очень часто нам легче истребить друг друга, чем сгладить различия между нами. В этом заключается космическая ирония человеческой природы.
— Да, это было полезно.

—  В самом деле?

— Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы.

— Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.
К счастью, в молодости, когда он еще не стал самим собой, Джона Бридженса удерживали от самоубийства еще две вещи помимо нерешительности: книги и иронический склад ума.
Если действительно существует богиня вроде Седны, которая правит миром, её настоящее имя — Ирония Судьбы.