Цитаты про гражданские войны

The skies rained Death... For thirty-five days a battered Atlanta hung grimly on, hoping for a miracle... Then there fell a silence... more terrifying than the pounding of the cannon...

Небеса сеяли смерть... Тридцать пять дней потрепанная Атланта ожесточенно сопротивлялась, надеясь на чудо... Затем наступила тишина, еще более устрашающая, чем канонада...
Yes. It is the way of the Sith. They must continually test their strength against each other, even if it means destroying themselves.

Да. Это путь Ситхов. Они постоянно должны проверять друг на друге свои силы, даже если это означает уничтожение их самих.
– Разве вам неизвестно, что мы освободили людей от неравенства, от эксплуатации и власти денег?

– Возможно, вы мечтали освободить человека, но освободили зверя в человеке.
Страна, ввязанная в гражданскую войну, доверилась целиком и полностью своему лидеручеловеку, переродившемуся как машина. После уничтожения системы, технологии по производству киборгов ушли далеко вперёд, став общедоступными. Но правда бессмысленна для тех, кто не хочет её видеть. И когда битва вне тебя отражает твою внутреннюю борьбу, единственный путь к свету лежит через тьму.
Вершина всех зол — это победа в гражданской войне.
Энергетический Куб существовал ещё до того, как время начало свой отсчет. Нам неизвестно, откуда он появился, но мы знаем, что он несёт в себе силу, способную создавать миры и наполнять их жизнью. Так родилась и наша раса. Мы жили в мире и согласии, но как часто бывает с великой силой — одни захотели употребить её во имя добра, а другие во имя зла. И началась война, разорявшая нашу планету до тех пор, пока на ней не воцарилась смерть. А Энергетический Куб был утерян в глубинах космоса… Мы рассредоточились по всей Галактике в надежде вернуть его и восстановить свой родной дом. Осматривали каждую звезду, каждый мир... И когда мы уже потеряли надежду, сообщение о новом открытии заставило нас отправиться к неизвестной планете под названием Земля. Но мы опоздали…
Когда-то мы были миролюбивой расой разумных механических существ. Но потом началась война между автоботами, сражавшимися за свободу, и десептиконами, мечтавшими о тирании. Мы уступали противнику числом и умением, и наше поражение казалось неминуемым. Но в последние дни войны, одному из кораблей автоботов удалось вырваться из пекла битвы. Он нёс тайный груз, который должен был изменить судьбы нашей планеты. Отчаянная миссия — наша последняя надежда. Но эта надежда исчезла...
Я не беру в руки оружие ни при какой ситуации. Я не участвую в гражданской войне ни на чьей стороне. Я стараюсь делать всё для того, чтобы убедить общество и украинское правительство, что война — это не выход. Нужно остановиться. Всё равно придётся остановиться, потому что нет ни одной гражданской войны, которая рано или поздно не заканчивалась.
Эту войну оружием выиграть невозможно. Каждая пуля рождает двух врагов. <...> И миром мы все победим! Потому что у нас работа будет — у них её нет. У нас пенсии будут — у них их нет. У нас поддержка людейдетей и пенсионеров — будет, у них её нет. У нас дети пойдут в школы и детские сады, а у них они будут сидеть в подвалах. Потому что они ничего не умеют делать!
— Гражданская война — это всегда война всех со всеми. И, прежде всего, бандитов против всех.

— Но не всех против бандитов.
Гражданская война — это как семейная ссора. Вы практически не ссоритесь с чужими людьми, потому что вы их не знаете, вы с ними не общаетесь. А вот с друзьями, с родственниками, вы ссоритесь чаще всего, потому что — это близкие люди, вы с ними больше всего общаетесь, и вы всегда ожидаете от них большего понимания своих проблем, поэтому, естественно, любой конфликт вызывает большее раздражение. Вот точно также и в гражданской войне. Неслучайно там обе стороны считают друг друга предателями.
Посмотрите сколько несчастных, сколько трагедий. Люди слепы, не сознают, что Юг обречен. Он уже стоит на коленях и ему не подняться никогда. Юг... Старый Юг будет жить только в воспоминаниях. Дело, живущих прошлым — умирает на глазах.
— Я не хочу, чтобы у нас в доме была гражданская война!

— А её никто никогда не хочет. Диктатура и ущемление личности сами её порождают!
Виноваты в кровавой междоусобице не те, кто, будучи угнетенным, вынужден был взяться за оружие, а – те, кто вынудил первых взяться за оружие.
Сейчас в Англии самая большая сенсация — американские дела. Беру на себя смелость утверждать, что вооруженная борьба продлится недолго и вскоре уступит место какому-нибудь новому соглашению между Северными и Южными штатами, но пока что манчестерские фабриканты испытывают все возрастающую тревогу.
Могу все точно рассказать,

Притом устами очевидца.

Чтобы отправиться в поход

На этот город дерзновенный,

Зовущийся Сьюдад-Реаль,

Блистательный магистр поспешно

Собрал среди своих вассалов

Две тысячи отважных пеших

И триста конных удальцов,

Призвав и светских, и священство;

Затем что все итти повинны,

Кто носит алый крест на персях,

Хотя б он был в духовном званьи, —

В войне с неверными, конечно.

На этом юноше бесстрашном

Кафтан зеленого был цвета

С богатым золотым шитьем,

И только наручи виднелись

Сквозь откидные рукава,

Застегнутые на шесть петель;

Конь, серый в яблоках, под ним,

Огромный и могучий телом,

Отведал струй Гвадалквивира

И сочных трав его прибрежий;

Пахви на нем, лосиной кожи,

И бантом схваченные ленты,

Переплетающие чолку,

Таким же были украшеньем,

Как эти пятна снеговые,

Плывущие по белой шерсти.

Бок о бок с ним Фернандо Гомес,

Наш господин, на неизменном

Своем буланом: навис черный,

И белый храп, белее снега.

Накрыв турецкую кольчугу,

Сверкают латы и оплечья,

А плащ с оранжевой каймой

Заткали золото и жемчуг.

Венчая боевой шишак,

Курчавые белеют перья,

Как померанцевый цветок,

Из этой желтизны расцветший.

На перевязи красно-белой

Он не копье рукой колеблет,

А целый ясень сотрясает,

Вплоть до Гранады всем зловещий.

Сьюдад-Реаль поднялся к бою.

Он заявил, что будет верен

Короне королей кастильских

И отстоит ее владенья.

Магистр сломил их оборону,

Ворвался в город, всех мятежных

И тех, которые когда-то

Осмелились его бесчестить,

Распорядился обезглавить,

А остальных, из низкой черни,

Велел, заткнув им глотки кляпом,

Бичами отхлестать примерно.

Теперь его там все боятся,

И любят все, и каждый верит,

Что кто от юности искусен

В войне, расправе и победе,

Тот станет в зрелые лета

Грозою Африки надменной

И множество лазурных лун

Крестом багряным ниспровергнет.

Он с командором и с другими

Повел себя настолько щедро,

Что словно отдал на грабеж

Не город, а свое именье.

Но вот и музыка гремит.

Встречайте же его с весельем!

Радушье — лучший из венцов

Для возвратившихся с победой.
По-моему, самое главное, надо понять, что в Украине просто гражданская война. Нам надо заниматься не какими-то мечтами о поддержке, включая экономическую поддержку Украины, потому что в условиях гражданской войны, экономическая поддержка — это полная бессмыслица.
Респектабельнейший «Нью-Йоркер» публикует статью, в которой цитирует Кита Майнза, бывшего спецназовца, а ныне госдеповского специалиста по гражданским конфликтам, который приходит к выводу, что риск гражданской войны в США в ближайшие годы составляет 65%. «Мы все говорим: «Здесь это случиться не может!» А потом раз — и оно случается!»

То, что в Америке системный кризис и, в первую очередь, кризис политической системы — это общее место. Уже даже и для американцев. Ну что такое системный кризис? Это когда система реагирует на вызовы, разрушая сама себя. Это то, от чего загнулся СССР. Не настолько страшны вызовы, насколько реакция на них. Чтобы было совсем понятно, переведем на язык медицины: аутоиммунные заболевания — это такие нарушения иммунной системы, когда она начинает воспринимать собственные ткани как чужие и уничтожать их. Кстати, такие заболевания также называют «системными».

Что вы такое тут несете? Америка — могучая страна. Так вот, при аутоиммунных заболеваниях, они же системные кризисы, мощь организма не играет роли. Даже наоборот: могучий организм может так себя замочить, как никакой дистрофик не сумеет. Советский Союз в 85-м, кстати, был второй экономикой мира с 60% ВВП от США. И что? Как точно заметил Кит Майнз в «Нью-Йоркере», «Мы все говорим: «Здесь это случиться не может!» А потом раз — и оно случается!»
Ничто не способно сильнее ослабить государство, чем внутренние раздоры, когда одна часть народа борется с другой его частью. Такие войны не только разрушают семьи, они каждый день понемногу убивают всех нас.
Гуляла вольница метели,

Свистели шашки,

Не шапки — головы летели

Хмельны и шатки.

Секла по-красному, по-белому,

Рубила вольница.

Не разберёшь — кого за дело, а

Кого за боль в сердцах.
У нас была гражданская война,

окраина горела и взрывалась.

Огромная российская вина,

на всех разложенная — небольшой казалась.

Неважной то ж... Главнее было — жить

сейчас, сегодня: не хватало денег,

ушел любимый, кончили топить,

а на дворе — мороз и понедельник.
То же самое было сто лет назад, говорю же, — невыученный урок. Тогда, сто лет назад, эту историю законсервировали, но ничейного оружия не бывает и оружие, которое лежало на земле, просто использовали против нас. <...> Без понимания прошлого, реальной сегодняшней политики понять очень сложно.
Шел отряд по берегу,

Шел издалека,

Шел под красным знаменем

Командир полка.Голова обвязана,Кровь на рукаве,

След кровавый стелется

По сырой траве.
Как невыносимо трудно было пережить те ночи, ведь убивать тогда было проще, чем не убивать. Для испанца убить другого испанцадело патриотическое.
В гражданской войне не бывает победителей. Это только кажется, что одна сторона доказала своё превосходство. В русской смуте проиграли все, потому что страна оказалась затоплена кровью.
Безумная война, гражданская война, там жизни грош цена и смерти грош цена…

Легко кричать о добре и зле. А если меньшее зло? Если твоей болью будет оплачена не одна тысяча сбереженных жизней?

Как легко судить, когда за тобой никто не стоит.

Как страшно знать, что за твое решение отдадут свои жизни десятки тысяч людей
История нам может категорически не нравиться. Так бывает. Но её невозможно переиграть. Трагедия Гражданской войны давно уже стала частью нашего очень сложного прошлого. Герои тех дней, если, конечно, к событиям братоубийственной войны допустимо такое определение, давно уже ушли на суд Божий. При жизни они оставались смертельными врагами. Должны ли их потомки поступать так же? Убежден, что это недопустимо.
Они научились героически умирать за идею, но разучились при этом понимать, в чём именно эта идея заключалась. Нельзя бесконечно жить по принципу Портоса «дерусь, потому что дерусь». Особенно когда жизнь эта проходит в огне бесконечных атак без единого выстрела. Отсутствие внятной идеи губило все. Большевики пообещали землю крестьянам и фабрики рабочим. Белое движение ограничилось лозунгом «Единая и неделимая Россия». Для победы в Гражданской войне этого, мягко говоря, было недостаточно.
Но тем, кто пошел за Корниловым, это было не важно. Для них этот поход и есть сама Россия. <...> Ими воплощаются в жизнь жесткие слова Корнилова: «Если не суждено будет победить — покажем, как умеет умирать русская армия». В бою человек проявляется отчетливее всего. Так было принято считать в то время. Яростные атаки в полный рост ровными шеренгами, зачастую в кромешной темноте, спаяли их кровью — своей и чужой. <...> Это было жертвоприношение за Россию во всех смыслах этого слова. Чистое, безумное, красивое и напрасное. Пусть военное счастье изменяет Корнилову, пусть на исходе боеприпасы, пусть после упорных боев изрядно поредевшее войско едва держится на ногах. Для них это ничего не значит. «Мы говорили в дни Батыя и на полях Бородина: «Да возвеличится Россия! Да сгинут наши имена!»». Это словно о них сказано, о первых добровольцах.
Русская смута — это не бесконечные совещания в штабах и не ужины в хороших ресторанах, как показал те события советский кинематограф. Русская смута — это безумие штыковых и кавалерийских атак, ежедневно тысячи убитых, расстрелянных, повешенных, зарубленных, сожженных. Русская смута — тотальная война на уничтожение, без пощады не только к врагу, но и к себе. В ней жестокость, пусть даже и патологическая, была нормой.
А где-то уж кони проносятся к яру.

Ну, что загрустили, мой юный корнет?

А в комнатах наших сидят комиссары

И девочек наших ведут в кабинет.

Над Доном угрюмым идем эскадроном,

На бой вдохновляет Россия-страна.

Раздайте патроны, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, надеть ордена.
Четвертые сутки пылают станицы,

Горит под ногами Донская земля.

Не падайте духом, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.

Мелькают Арбатом знакомые лица,

С аллеи цыганки заходят в дома.

Подайте бокалы, поручик Голицын,

Корнет Оболенский, налейте вина.
Пару лет назад среди либеральных журналистов были очень популярны обсуждения на тему того, что арабская молодежь, вооруженная мобильными телефонами и твиттером, которая вышла свергать власть в своих странах на волне так называемой «арабской весны» — это и есть будущее, это и есть ключ для превращения любой страны в оазис процветания и демократии. А знаете, почему эти разговоры прекратились, а про «арабскую весну» предпочитают не вспоминать публично? Потому что молодежь с твиттером наперевес не принесла счастья ни одной стране, в которой ей дали как следует порезвиться. В самом лучшем случае, их просто кинули опытные политики-манипуляторы, которые уселись на место старых политиков и принялись пилить бабло с удвоенной силой и под прикрытием западных стран. В худшем случае, вместо надоевшей стабильности, продвинутые молодые люди, получили модную, стильную и молодежную гражданскую войну, как в Сирии.
— Да уж, в Лоньяке мы пограбили так пограбили! Вспомнишь — слюнки текут. — Какие красивые шелковые платья нам достались! — воскликнула Мила. — Сколько хорошего белья! — воскликнула Трудхен. — Какого жару мы дали монашкам из большого монастыря! — вмешался штандарт-юнкер.
Словом, для того чтобы фанатики бросились резать своих впавших в ересь соотечественников, нужно было кому-нибудь стать во главе их и крикнуть: «Бей!», только и всего.
И там и здесь между рядами

Звучит один и тот же глас:

«Кто не за нас — тот против нас.Нет безразличных: правда с нами».

А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.
Бились «белые» и «красные»,

Словно кровью были разные;

За середку, за околицу,

И за веру, и за вольницу,

Кто за долю, кто за вотчину...

Кто: «Да будет!»; кто: «Все кончено...»

И землице, черной вдовушке,

Подменили росы кровушкой...

А теперь ищите правого,

Да без пятнышка кровавого.
Им лет не много и не мало,

Но их судьба предрешена.

Они ещё не генералы

И не проиграна война.
Уже сошел с небес Мессия

И помыслы его чисты.

Свой вечный крест несет Россия,

Считая свежие кресты...
... Нас было мало, слишком мало.

От вражьих толп темнела даль;

Но твердым блеском засверкала

Из ножен вынутая сталь.

Последних пламенных порывов

Была исполнена душа,

В железном грохоте разрывов

Вскипали воды Сиваша

И ждали все, внимая знаку,

И подан был знакомый знак...

Полк шел в последнюю атаку,

Венчая путь своих атак...
Война, — снова шевельнулось в голове князя нехорошее предчувствие. — Гражданская война, свой против своих, русские против русских. Правда на правду, честь против справедливости. Русская кровь зальет земли, насыщая жадных и злобных чужаков.
От взлета до паденья дистанция – блик.

Кто стал сегодня тенью, вчера был велик.

Изменчива фактура, капризна стезя,

Во власть приходят не тормозя.

Адептов передела сольют за бугор,

На пепле революций возродится террор.

Оранжевые сопли – очкариков сны

В предчувствии гражданской войны.
Удача!Утро — их. Зато уж вечер — наш!

Лихим ударом вновь отобран кряж.

Отчаянные наши новобранцы

В один бросок преодолели шанцы

И лавой затопили склон.

Вперёд! Вперёд на Донелсон!

<...>

Враг смят и отступил. Ему не до издёвок.

Ребят ничем не удержать.

«Да тут всего разок нажать!

Вперёд! — кричат. — Вперёд! Покончим

с их твердынею!»
Вина за междоусобную войну, <...> за бедствия, которые она приносит с собой, на совести тех, кто вызвал ее угнетением и беззакониями, а не тех, кто оказался в необходимости прибегнуть к оружию, чтобы отстаивать естественные права свободных людей.
Еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Царство, утратившее гармонию, не спасти, а тот, кто попытается это сделать, лишится гармонии сам».