Цитаты про фильмы

Это не история любви, это история о любви; о тех, кто уступают ей и о той цене, которую они за это платят; и тех, кто бежит от неё, потому что боятся или потому что не верят, что они достойны любви.
Он гребаная акула из гребанных «Челюстей»!
Здесь нет дублей, зрителей тоже нет. Фильм — это история, а история — это мы, мы и есть фильм.
Это переход с поста на пост. Показ фильма продолжается, а зрители и не подозревают о том, что произошло.
— Давай, думай о чем-нибудь веселом!

— О, а помнишь тот весёлый фильм, где в конце умерла собака?
Проблема большинства современных фильмов заключается в том, что они выходят на экран до того, как их успевают закончить.
— Мне не очень нравятся такие фильмы.

— Какие?

— Фильмы с субтитрами.

— Что? В твоей школе не учили читать?
«Кровавый спорт» — это не просто боевик. Это исследование борьбы между пролетариатом и буржуазией и триумф человеческого духа.
— Там есть момент, они попадают в буран, их заносит и они съедают ребенка.

— Я куплю два билета!
Реальность часто отличается от того, что в книгах или в фильмах.
... Котова, которая вдруг научилась говорить, улыбается и объясняет, что они едут на Берлин. И лыбящаяся колонна во главе с Котовыми первыми движется в логово зверя, отдавая честь сумасшедшему нацисту. Удивительно, а я вот читал мемуары, там пишут, что как только заходили на землю, которая была захвачена, то у солдат ещё долго улыбок не было. Говорят, что потрясение, получаемое от вида живой почвы, худых и полумёртвых людей, а также тупо выжженного пространства и отсутствия какой-либо живности, отрицательно действовало на настроение человека, особенно, если этот человек знал, что до этого на этой земле всё было хорошо. Но фильм не про вымысел пропагандистов, которые писали свои мемуары, видимо, под дулами пулемётов «Максим». «Утомлённые солнцем 2» — это правда. Правда, которую спонсируют на твои деньги, зритель. Это правда о твоих предках, которую так хотел показать Михалков.
Чем больше фильм дегенеративен, тем больше создатели ссылаются на великих людей.
«Полёт Валькирии» Вагнера? Вам не хватило одной осквернённой могилы? Есть закон об оскорблении чувств верующих, но закона о защите любителей музыки нет! При этом музыка существует, а Бога нет. Queen, Элвис, Вагнер — всё это использовали в самых сраных комедиях, и вы хотите сказать после этого, что Бог существует?
— Есть сюжет фильма «Скорость».

— Да, вот оно, зафигачим бомбу в автобус!

— Крутая идея! Захреначим бомбу в автобус и на скорости пятьдесят миль в час он взорвется. Что за хрень?

— Ты сказал — плохих идей нет. Я предлагаю варианты.

— Я ошибался — идея говно, фильм говно и вы тоже говно!

— Эй, это то кино, где снимается Сэнди Буллок?

— Пошел ты! Я люблю Сандру Буллок!
Давайте говорить честно. Если рассматривать этот фильм как курсовую работу в конце года, то он выглядит не так уж и плохо. Хотя сценаристов и автора диалогов я всё равно бы проверил на здравие путём повешения на ближайшем столбе. Но всё-таки ладно. Первая работа студентов третьего курса, которые три года не просыхали от напитка под названием «Виноградный день» вместо хождения на лекции. Но это показывали в кинотеатрах. Это показывали в 3D. Это стоило 700 тысяч долларов. За билет просили от 200 до 600 рублей. И это не 1996 год и не игра «Resident Evil» от PlayStation. Кого я обманываю, ведь даже там нарисовано лучше.
Недостаточно просто врубить грустную музыку и рассказать грустную историю! Так не работает! Возьмём всё ту же «Клинику». Серия 2, сезон 8, в которой умирал чёрный пациент. Казалось бы, мы тоже не видели его семью, мы не видели флэшбэков или чего-либо из его жизни. Перед нами просто прикованный к кровати мужчина, который скоро умрёт. Почему же его история вызывает сопереживание и грусть? Да потому что он не картонка, у него есть человеческие потребности, у него человеческое поведение. Он не вываливает всё сокровенное первому встречному в первую же минуту знакомства. По крайней мере, для зрителя. То же самое не делают и обычные люди, такие, как мы с вами. <...> Чтобы сопереживать, ты хочешь раскрытия персонажей.
В фильмах всё реально. Там то, что сказано у автора, то и будет. А сцена — это всё нереально, всё в воображении зрителя.
Дезориентация [в фильме] должна быть симптомом просмотра, чтобы зритель не понял, сколько денег на фильм потрачено и не понял тупость сюжета.
Главный герой фильма — бородач по имени Свенельд. В реальности он был воеводой у Ярополка, в фильме же он ему враг. А тот, кто в жизни был врагом, в фильме стал другом. Это небольшое допущение, как если бы в фильме про Великую Отечественную Жуков был бы маршалом у Гитлера.
... В итоге мы видим ужасный мир после ядерных ударов. То ли создатели хотят сказать, что советские заводы в таком плохом состоянии, что их в постапокалипсис можно определять и при этом даже не пытаться фактурить, то ли то, что в отечественном мире после ядерной войны мыть голову реже, чем два раза в день преступление против метросексуальности. И судя по местному убранству, по чистым стенам домов, по резиновым крысам на обжарке, по одежде, которая десять минут назад висела в магазине, авторов фильма постигла шизофрения. Дело в том, что показать постапокалипсис, как демонстрирует история, не очень сложно. «Безумный Макс», «Побег из Нью-Йорка», огромный поток итальянских фильмов — всё это снималось без многомиллионных бюджетов. Ведь чтобы снять помойку, нужно лишь старание.
— Я снималась в «Четверо — уже толпа» с Эрролом Флинном.

— О, Оливия Де Хэвилленд!

— Вы видели это тоже?

— Да, «Четверо — уже толпа» — потрясающий фильм, а кого вы играли?

— Толпу.
Здесь очень мало реплик, очень много молчания, но при этом нельзя сказать, что ничего не происходит. Особенно важную роль тут играет звук и музыка. В фильме есть молчание, но никогда нет тишины.
Фильм не должен навязывать свою точку зрения, он должен заставлять думать.
Вот о чём я говорю, вот что я имею в виду, когда говорю о лицемерии, осквернении и продажности. Здесь работают идеи куда шире. Все мы, всё наше общество. Забудем их участие в этом фильме... Вот, к чему ты приходишь после тридцати часов создания обзора. Смотришь им в глаза, пусть даже на видео и не важно, что они говорят в интервью. Ты всё равно это видишь. Знаете, что? Смирение. Не сразу, но в последний момент они смиряются. Это облегчение ни с чем не спутать. Сначала им страшно, они берут деньги за роль, зная, что порочат достояние, а потом они смиряются. И тут приходит осознание — как это просто плюнуть на всё хорошее.
И снова привет, мои фанатичные фанаты! Слышал, в соц. сетях только и обсуждают мой новый шикарный «Лего Фильм: Бэтмен». Это как тот первый «Лего Фильм», только гораздо круче, потому что он целиком и полностью обо мне любимом! Но поскольку таким крутым, как я, одного ролика в неделю недостаточно, у меня их будет целых два! Зацените!
О, привет! Простите. Я тут сочинял чумовые тексты, не заметил вас. Но, раз вы и так прервали поток мыслей, раскажу вам про мой новый «Лего Фильм: Бэтмен». Сценарий, режисура, музыка, хореография и чёткий бит-бокс — всё моё. Потому что я — Бэтмен!

Пока было время, я даже собрал ролик из некоторых, но далеко не всех моих подвигов и приколов. Вам понравится!
Это, знаете ли, тренд такой [в фильмах], делать много историй, чтобы замаскировать мало юмора, под которым замаскировано отсутствие смысла.
Кино, попкорн и мы сидим с Настей.

— А что это за фильм? Какой-нибудь ужастик?

— Не — это блокбастер, всё перемешано,

Крепкий орешек — да Джек, просто бешенный!
Окей, специально для Насти,

Рассказываю всё, что было прямо с первой части:

Брюс Уиллис — это Джон МакКлейн, он полицейский,

Большой стаж работы и опыт житейский.

Короче, террористы захватили здание,

Для Джона МакКлейна — это новое задание,

Увидел он, среди заложников в плену...

— Свою сестру?

— Нет, свою бывшую жену.

А кто ж не хотел спасти свою бывшую?

И главного злодея сбросил Джон с крыши.
— Кто этот лысый? В него бы я влюбилась.

— Ну ты размечталась... Это же Брюс Уилллис.

Он главный герой и не потерпит насмешки,

По фильму у него — самые крепкие орешки!
Я не знаю, что мне делать с этою бедою,

Покорил меня орешек, с лысой головою.

Ах, какой красивый нос и взгляд у него едкий,

Мой мужчина, мой герой, мой орешек крепкий!
Но Брюс, то есть Джон — парень не простой.

Он победит злодеев, даже лысый и босой,

Ведь он ни какой-нибудь базарный жлоб,

Он — гордость страны, он — американский C.O.P.

И я уверен, что у нас в стране — такие парни есть.

И на обеих руках таких — не перечесть.

Вот так выходят в дамки — простые пешки,

Но только те, у кого крепкие орешки.
А третьей части Джон стал городским спасателем,

Боролся он Настя, с психом-взрывателем

— Что, погибли люди?

— Как ты догадалась?

Но если Джон жив, — то надежда осталась

Он даже попал, в чёрный квартал,

Голый от негров убегал.

— И что случилось с ним?

— Тут главное — не мешкать,

Если дороги тебе крепкие орешки.
Но во второй части, вернулся его брат,

Захватил аэропорт с десятком ребят.

Но Джон, хотя и не высокого роста,

Но супер-герой еще девяностых.

Крутился в крови, как в сметане пельмешки,

Побеждают те, у кого крепкие орешки!
Я не против пошлости, но никакой шутки, связанной с пошлостью, они не вставляют. Они думают, что показ половых органов или намёк на них уже считается шуткой. Судя по всему, у кого-то вместо головы половые органы!
Не платить за фильмы в интернете — это прямо наша гражданская позиция. Мы лучше будет смотреть экранку, где едят громче, чем переводят, но бесплатно. А для американцев это шок! Мне один американец сказал: «Ну вы даёте, может, вы там ещё и музыку бесплатно слушаете?» Я говорю: «Чувак, я тебе больше скажу, у нас есть целая социальная сеть, которую мы тоже стырили у вас, где мы бесплатно смотрим ваши фильмы, слушаем вашу музыку и обсираем пиндосов».
«Ёлки 5» — это мир Жени Лукашиных. Мир, в котором нет ни одного Ипполита. Ты будто в дурдоме, где в каждом горит дух авантюризма и нет ни одного персонажа, который вытаскивал бы события из пучины безумия и хоть немного вводил бы рациональности и логики.
У тебя потрясающая жизнь. Сейчас даже фильмов таких не снимают. Я мог бы снять о тебе фильм, и все подумали бы, что это выдумка. Решено — ты станешь героем моего нового романа.
Я не хочу сказать, что фильмы могут изменить мир, но если мы сможем изменить восприятие хотя бы одного человека, мы сможем изменить его мир.
Вы же понимаете, что, если инопланетяне прилетят на Землю, то нам придется объяснять, почему мы сделали сотни фильмов, в которых убиваем их.
Вот почему сегодня, снимаясь, я всегда думаю о тех, кто протягивает свои заработанные трудом деньги в окошко кассы с надеждой развлечься. Мне безразлично, что подумают продюсеры и режиссёры, но далеко не безразлично, что подумают люди, посмотрев мой фильм.
— Однажды вы сказали, что скорее предпочли бы снять фильм про человека, выгуливающего собаку, чем про императора Китая...

— Ого, не помню такого... Теперь я хочу снять фильм про императора Китая, выгуливающего собаку.
Если вы делаете плохой фильм о том, что надо любить Родину или надо любить мать, то ребёнок остаётся равнодушным к идее, что надо любить мать и Родину. И воспитывает это как раз противоположные цели, чем ставили задачу. Детское кино воспитывает не потому, что оно детское, а потому что оно искусство.
Иногда мы неправильно понимаем, на что способен кинематограф. Впихиваем в фильмы целые книжки, где люди три часа разговаривают — ну куда это годится? Не стоит забывать, что даже один кадр, одна деталь способна рассказать историю, если сделать на ней должный акцент.
О, как они пытаются нас догнать! Просто выбиваются из сил, благослови господи их невинные сердца. А мы веселимся, наблюдая за этими попытками, и все больше опережаем их. Они пристально изучают наши комиксы, и знаете что? Тут они заметили, что мы используем много красного цвета в оформлении обложек. И решили, что этом наш секрет успеха, тут же добавив побольше красного на свои обложки. Как только мы увидели это, мы полностью отказались от красного цвета. И не только не потеряли покупателей, а наоборот — приобрели. Это буквально сводило их с ума.