Цитаты про эльфов

Гил-Гэлад, светлый государь,

Последний всеэльфийский царь,

Хотел навеки превозмочь

Нависшую над миром ночь.

Сиял, как солнце, щит в ночи,

Ломались черные мечи,

А светлый меч меж черных скал

Разящей молнией сверкал.

И царь сумел развеять ночь -

Развеять, но не превозмочь, -

И закатилась навсегда

За край небес его звезда.

Gil-Galad was an Elven-king.

Of him the harpers sadly sing:

the last whose realm was fair and free

between the Mountains and the Sea.

His sword was long, his lance was keen,

his shining helm afar was seen;

the countless stars of heaven's field

were mirrored in his silver shield.

But long ago he rode away,

and where he dwelleth none can say;

for into darkness fell his star

in Mordor where the shadows are.
— Да, они умрут. Сегодня, завтра, год спустя или через сотню лет: какая разница? Они смертные.

— Вы думаете, жизнь эльфов ценнее их жизни, хотя живете без любви. В вас нет ни капли любви.
Ну что, а теперь давайте выйдем к злым бродячим эльфам и скажем «привет».
Гномы по-любому без драки днём, как эльфы без поцелуя на ночь.
– Придётся ползти, чтобы не заметили, – важно предупредил юный граф. – Малыш, тебя это особенно касается, ты у нас чрезмерно крупный. Вот гномы… гномы молодцы, могут идти себе пешочком, их всё равно за одуванчиками не видно. Эландер, натыкайте себе всяких зелёных веточек куда влезет. Я тоже возьму какой-нибудь листик в руки. Сун может просто подождать нас здесь… Все готовы? Так, теперь движемся врассыпную и не забываем фыркать, если что, пусть думают, что мы ёжики!
— Слышь, ты, ушастый, — донеслось мрачно-хриплое со стороны двери, — курить есть? А если найду?

— Боня! — я едва не запищала от радости.

Бонифаций стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, и не сводил с эльфа угрюмого взгляда.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — процедил Раэль сквозь зубы, но меня все же отпустил. — Я — эльфийский принц!

— Так и я — эльфийский принц, — единорог и бровью не повел. — Бонифациэль Изшкафсский. Что, — он усмехнулся, — разве не похож? Волосы длинные светлые? Да. Уши заостренные? Опять да. Морда лошадиная? Само собой, как и у любого эльфа.
– Твои… твои уши… – девушка указала на два заострённых уха, которые торчали из волос, направленные чуть назад.

– А что с моими ушами не так? – не понял парень. – Ты имеешь что-то против эльфов? – и он насторожился.

Элоиза запоздало поняла, как бестактно прозвучало её удивление. Она ведь раньше никогда не видела эльфов, а ещё вчера вообще думала, что волшебство – выдумка.
— Папа, доктор сказал, будет мальчик.

— Эльф?

— Нет, папа, это не политкорректно. Надо говорить «эльфоамериканец».
«Чувак, ты с ним флиртуешь», – заметил Вик телепатически. Его голос немыслимым образом переплетался с хрустом попкорна.

«Мне прекратить?»

«Не вздумай! Влюблённый и тающий от восхищения эльф – такого я ещё не видел!»
— М-да, только эльфы могли написать на дверце сейфа: «Секретные документы», — Верес без колебаний продемонстрировал, что только люди могли тут же подергать за ручку, дабы проверить, не обманывают ли их.
Уж в чем, в чем, а в вежливости эльфам не откажешь. Вначале пожелают доброго дня, а уж потом перережут горло. Культурные, стервецы!
Миниатюрные эльфы и феи то и дело выстраивались в рекламные объявления: «Если ты настоящий маг, посети наш универМАГ!», «Колдуй, баба, колдуй, дед, с зубной пастой «Блендамед»» и, наконец, «Карта «Магистро» надежно защитит ваши деньги от черной магии и гиперинфляции!»
Моему сыну шестнадцать и он эльф. Так написано у него в статусе «В Контакте». Эльф — это какая-то молодёжная организация, которая против системы и дезодоранта. Я не удивляюсь, что он эльф. Если честно, я его отца тоже за человека не считаю.
Он чувствовал себя таким… черным. И обессилевшим. В языке высоких эльфов было выражение, точно описывавшее подобное чувство: Vaendin-thiil, «усталость от тех темных испытаний, что преподносит жизнь». Правда, в эльфийской философии Vaendin-thiil всегда сопровождалось обратным понятием, которому эльфы в мудрости своей или, напротив, глупости предписывали большое значение. Vaendaan-naes, «возрождение в объятиях жизни». Считали, что за тьмой всегда следует свет. Кейл не был так в этом уверен.
Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.
Никогда не проси эльфа о помощи! Он может решить, что смерть для тебя — лучший выход.
Даже бестиологию пропустить не удалось — взамен ушедшего на больничный Марцелла у нас теперь ее вела какая-то эльфийка, нежная, как цветочек, и жесткая, как столовская котлета.
Вампир стоял спиной ко мне и лицом к окружающей толпе. Из-под капюшона были отчетливо видны его красные глаза и выставленные в ухмылке клыки. Эльфы же, напротив, стояли расслабленно и улыбались уголками губ, пробегая взглядами по толпе. Перебрасываясь короткими фразами, они вводили толпу в состояние ужаса гораздо больше, чем стоявший рядом вампир. Зеваки даже попробовали податься назад, но напиравшая толпа не дала им этого сделать.

— Хватит, — тихо произнес я, но они меня услышали — головы сразу опустились вниз, по толпе прошел шепоток, в котором отчетливо слышалось «демон».
А теперь переходим к неприятному.

Б) Эльфы. Как много в этом слове!.. В принципе, это можно было бы сделать подпунктом графы «А», но, наверное, все же стоит поставить отдельно. Так как эльфы — это проблема. Как минимум одна, но зубастая.
— Как я уже говорил, месяц назад прибыло эльфийское посольство, — со вздохом начал болотник. — Конечно, их внешний вид весьма задевает наши эстетические чувства, но мы — раса цивилизованная и никогда не допустим демонстрацию антипатий.

— Это, в смысле? — не поняла я. — Они вам кажутся…

— Некрасивыми, — кивнул Феликс. — Я бы сказал, страшны неимоверно. Даже вы по сравнению с ними — красавица.

Я ошарашенно замолчала. Эльфы — некрасивые? Хотя… оглядела контингент вокруг и поняла почему. Если им нравятся такие же, как они, то ушастые в их глазах и правда редкостные уроды.
Как сказал один шибко ученый эльф, когда ему прожгли шапочку курительной трубкой, – «О времена, о нравы!»
И повелел он, дабы души людей за Гранью Мира искали и не находили покоя; но им будут даны силы самим устраивать свою жизнь среди стихий и путей мира, тогда как судьбы других существ предопределила Музыка Айнуров; и все их дела — в познании и трудах — будут завершены, и мир будет принадлежать последним и младшим.

Но Илуватар знал, что люди, оказавшись в бурях мировых стихий, будут часто сбиваться с пути и не смогут полностью использовать дарованного им; и сказал он:

— Окажется в свое время, что все, что бы ни совершали они, служило, в конце концов, к славе моих трудов.

Эльфы, однако, знают, что люди часто печалят Манвэ, которому открыты многие думы Илуватара; ибо эльфам кажется, что из всех айнуров люди больше всего напоминают Мелькора, хотя он всегда боялся и ненавидел их — даже тех, кто служил ему.

Одним из этих Даров Свободы является то, что люди лишь малое время живут живой жизнью, и не привязаны к Миру, а после смерти уходят — куда, эльфам неведомо. Эльфы же остаются до конца дней, и потому их любовь к Земле и всему миру более ясна и горька — и с годами все горше. Ибо эльфы не умирают, пока жив мир, если не убиты или не истомлены скорбью (а они подвержены этим мнимым смертям); и годы не уносят их сил, просто некоторые устают от десятков тысячелетий жизни. А умерев, они собираются в чертогах Мандоса в Валиноре, откуда могут в свое время возвратиться. Но сыновья Людей умирают по-настоящему и покидают мир; потому они зовутся Гостями или Скитальцами. Смерть — их судьба, дар Илуватара, которому с течением времени позавидуют даже Стихии. Но Мелькор извратил его и смешал с мраком, и обратил добро во зло, а надежду в страх. Однако, давным-давно, в Валиноре валары открыли эльфам, что люди вступят во Второй Хор Айнуров; тогда как мыслей своих об эльфах Илуватар не являл никому.
Сотня лет всего лишь мгновение в жизни эльфа. Я терпелив и я подожду.