Цитаты про демократию

Читаю «Особый район Китая». Автор — отец тяжелоатлета и честного литератора Юрия Власова — П. П. Владимиров, был советником у Мао Цзедуна, репрессирован. <...> Вот сам автор: «Вздор! Чепуха! Никакой восточной мудрости и хитрости нет. Это бульварщина и выдумки! Если и есть здесь особая, так называемая восточная дипломатия, то она в циничности средств». В минуты депрессии Мао просил нашего врача Орлова делать ему инъекции пантокрина. Хохочу, когда натыкаюсь на афоризм Мао: «Черчилль такой же демократ, как я капитан китобойного флота». Смешно, конечно, представить великого кормчего в антарктических водах на мостике китобойца в ураганный ветер. Это не в Янцзы плавать по-собачьи.
Главная угроза американской стабильности и, вообще, американскому обществу и существованию Америки — представляет собой демократия <...>. И, собственно, Америка идёт по этому пути — надо демократию ликвидировать. Ценность демократии очень относительна. Ты знаешь, я тот ещё демократ... Я тут придумал, кстати, интегральное определение демократии. Демократия — это когда начальство «ссыт» своих подчинённых. Это омерзительное зрелище, ни одна нормально работающая структура в этой обстановке эффективно работать не может.
Что кипятитесь?

Обещали и делим поровну:

одному — бублик,

другому — дырку от бублика.

Это и есть демократическая республика.
В строгом понимании, настоящая демократия не существовала, и никогда не будет существовать. Tакого не бывает, чтобы большинство управляло меньшинством.
У нас в стране демократия, поэтому каждый имеет право высказать свое мнение где и когда ему угодно. Никто не смеет возразить ему.
Будем продолжать навязчивую демонстрацию силовых структур или перейдём к поискам дипломатического компромисса на основе демократического плюрализма?
Суть европейской идеи освобождения сводилась к тому, что человек из раба абсолютистского государства, воплощённого в монархе, превращался в раба абсолютистского государства, воплощённого в народе...
Рассказывают, впрочем, будто первым, что поколебало самодовольство философов, создавших эту «Республику», явилось ошеломляющее открытие, что всеобщее избирательное право даёт возможности для мошенничества, посредством которого любая партия, достаточно подлая, чтобы не стыдиться этих махинаций, всегда может собрать любое число голосов, не опасаясь помех или хотя бы разоблачения. Достаточно было немного поразмыслить над этим открытием, чтобы стало ясно, что мошенники обязательно возьмут верх и что республиканское правительство может быть только жульническим.
В последний раз, когда я проверяла, единственным различием между моими друзьями-геями и мной был наш выбор кого любить. Я не понимаю, как это основание может быть достаточным для лишения прав, но мы должны это остановить. Что же случилось со свободой и справедливостью для всех?
Что касается Республиканского принципа, то ему на земле не находится даже аналогий, не считая «луговых собак», а это исключение если что-либо доказывает, так только то, что демократия является отличной формой правления — для собак.
Демократия – это прекрасно, и все же она отнюдь не означает, что наши граждане имеют право бунтовать, как только они с чем-то не согласны.
Когда люди привыкают, научаются жить в сфере устройств, которые не зависят от человеческих качеств, тогда в самом человеке развиваются качества, называемые человеческими, т. е. честность, право и ум.
Дух российской демократии: заказать профессионала и потребовать от него лажу!
Так называемые «соглашения по свободной торговле» являются одним из таких приемов подрыва демократии. Их цель перенести принятие решений, касающихся жизни и чаяний народа, в руки частнособственнических тираний, работающих тайно и без публичного надзора и контроля.
К концу президентского срока кое-какое понятие, вероятно, появилось, но тогда наступают выборы и на президентское кресло садится человек, который опять не имеет никакого понятия.
В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.
Для мирного развития страны демократия Керенского была бы неизмеримо лучше диктатуры Сталина. Но войну 1941-45 Керенский так же проиграл бы, как проиграл он кампанию 1917 года. В момент «мобилизации» американского хозяйства для нужд будущей войны губернатор штата Нью-Йорк м-р Дьюи требовал назначения в САСШ «хозяйственного царя» (так и было сказано: The czar оf economics). В тот же момент м-р Труман заявил сенату и конгрессу, что в случае надобности и дальнейших ассигнованиях он может обойтись и без сената и без конгресса — и обратиться к американской нации. Из чего можно заключить, что ни сенат, ни конгресс в представлении президента Соединенных Штатов не являются выразителями воли нации.
Итак:

1) Нам необходима законно наследственная, нравственно и юридически бесспорная единоличная монархическая власть, достаточно сильная и независимая для того, чтобы:

а) стоять над интересами и борьбой партий, слоев, профессий, областей и групп;

б) в решительные моменты истории страны иметь окончательно решающий голос и право самой определить наличие этого момента.

2) Нам и необходимо народное представительство, которое явилось бы не рупором «глупости и измены» <...>, а народное представительство, которое отражало бы интересы страны, ее народов и ее людей, а не честолюбивые вожделения Милюковых или Керенских, или утопические конструкции Плехановых или Лениных.

Все это нам необходимо вовсе не для защиты абстрактного принципа монархии или абстрактного принципа парламентаризма или абстрактного принципа демократии, свободы и прочего, и прочего. Это необходимо для совершенно конкретной задачи: защиты свободы, труда, жизни, инициативы и творчества — каждого народа империи и каждого из людей каждого народа. В межпланетных пространствах, может быть, есть и иные пути для достижения всего этого. В одиннадцативековой истории России — Россия никаких иных путей не нашла. И всякое отступление от этих путей несло России катастрофы — и в 13 веке, и в 18 веке, и в 20 веке, — несло России и татарское иго, и крепостное иго, и советское иго.
Он очень любил говорить о демократии, и у него было непоколебимое и сильно преувеличенное представление о том, как много Соединенные Штаты делают для всего мира.
Он уже целиком был поглощен проблемами демократии и ответственности Запада; он твердо решил — об этом мне вскоре довелось узнать — делать добро не отдельным людям, а странам, частям света, всему миру.
Главное в демократии — чтобы власть переизбиралась.
Для демократии коррупция в точности тоже самое что и смазка для мотора. У неё тошнотворный запах, она грязная. Но без неё не обойтись.
Демократические выборы являются лишь условно целесообразным средством для безусловно верной цели (отбор лучших). Если такая цель и такое средство сталкиваются, то условное средство должно уступить безусловной цели. Требование, чтобы правили лучшие, относится к самому естеству, к самой идее государства; строй, при котором у власти водворятся худшие, будет жизненно обречён и рухнет рано или поздно, с большим или меньшим позором.
Демократия — это лишь мечта: она стоит в одном ряду со сказочной Аркадией, Санта-Клаусом и райским садом.
Демократия — это теория, согласно которой простые люди знают, чего хотят, и должны получить это без всякого снисхождения.
История показывает, что нет и никогда не было абсолютно равных народов, культур и цивилизаций. Одни достигали величия регулярно, другие к нему вообще не приближались. <...> Иными словами, проповедуемая революцией идея равенства — идеологическая, утопическая, абсурдная и полностью разрушительная. Лишь распадающееся государство приравняет доблесть «чёрных беретов» или рейнджеров, выполняющих самые опасные задания и на войне, и в мирное время, к трудовой доблести армейских писарей, поваров или посудомоек. Кажется, лорд Эктон заметил, что когда умирает демократия, почему-то всегда выясняется, что её убило равенство.
Паулюс, оставаясь почти равнодушным, отвечал тёще, что Гитлер не с потолка свалился, а пришел к власти демократическим путем — через всенародное избрание.

— Ах, эта демократия! — восклицала тёща. — Все преступления прикрывает она заботою о народе. Вы только посмотрите, что сталось с Россией, когда убили царя... Нет, я была и остаюсь убежденной монархисткой.
— При демократии все имеют право на справедливый суд.

— Мама, пожалуйста, знаю я эту всю эту демократическую ерунду. Всё равно они бандиты.
Средний демократический обыватель, который полагает, что он умеет политически мыслить, возмущается самым принципом наследственной власти, — незаслуженной власти. Он также предполагает, что, во-первых, он, этот обыватель, избирает заслуженных людей и что, во-вторых, он избирает. Обыватель ошибается во всех трех случаях.
А что такое демократия? – угождение грубому большинству. Угождение большинству означает: равнение на посредственность, равнение по низшему уровню, отсечение самых тонких высоких стеблей. Сто или тысяча остолопов своим голосованием указывают путь светлой голове.
Лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии.
Представительство – первый враг демократии. Оно провозглашает демократию и делает все, чтоб никогда не было настоящей демократии.
Кто в 15 лет не демократ, из того ничего не выйдет; но не лучше и тот, кто в 20 лет все еще демократ.
Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. … Мы добились того, что собирался сделать президент Тpумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием — мы получили сырьевой придаток, а не pазpушенное атомом государство, которое нелегко было бы создавать. Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, а они уже близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью.
Как говорил один мудрый товарищ, хотите демократии? Так я вас сейчас к чертям отправлю. Ибо в аду демократия.
Одной из неудач Демократии является то, что большинство голосов обеспечивает нам общего лидера, который потом и приводит общество к тотальной апатии и предсказуемости.
Любая власть насилует народ, но только демократическая думает, что народу это нравится.
Демократический Запад скорее работает в пользу немногих, хотя голосовали за него многие; это, само собой, потому что немногие сказали многим, как нужно голосовать.
Почему те разрушения, которые несут американцы, — это свобода и демократия, а сопротивление им — это терроризм и фанатичная нетерпимость?