Цитаты и высказывания из сериала Сверхъестественное / Supernatural

— Гадриэл оставил частицу благодати во мне.

— Звучит как-то пошловато.
— Ну, все остальные файлы пусты, гений.

— Что? Неужели вас не учили делать заметки в Хогвартсе для охотников?
— Я должен был искать тебя, когда ты был в Чистилище. Должен был всё вверх дном перевернуть, но не стал. Я остановился, и никогда не прощу себя за это.

— Ну, что ж... А я простил.
— Вы были правы, кстати. Возвращение к работе... это помогло.

— Стой, повтори снова ту часть обо мне будучи правым.

— Ты идиот.
— Парень, положишь ноги на кофейный столик, дам по лбу ложкой!

— Я и не думал!

— Как раз думал!
— И так, вас интересует Оазис Плейн?

— Так точно!

— Скажу сразу: мы приветствуем клиентов любой расы, религии, цвета кожи и... ориентации.

— Мы братья!
— Вы знаете, что его старший брат, Дин, умер и был убийцей?

— Ах да, Дин, паршивая овца... но красавчик!
— Твое тело понравилось мне с первого взгляда. Ты просто идеальный сосуд. Пробуждаешь в девушках грязные мысли. Можешь строить из себя недотрогу, но я сдеру с тебя тату «демонам вход запрещён» и задымлю к тебе в зад.

— Ужас. Мне рисуются просто-таки жуткие картины.
Так вы работаете вместе с тем парнем? Ну такой в плаще. Похож на Коломбо. И говорит, как Человек дождя.
— Когда мы, фрики, умираем, куда ты думаешь мы отправляемся? Ни в рай, ни в ад. Так куда?

— Леголенд?
— [Дин] Я достаточно проголодался для небольшого барбекю, а ты? Что, мы не можем поговорить с местными жителями?

— И бесплатная еда тут, конечно, ни при чем?

— Конечно, нет. Я профессионал.

— Точно.
— Скажи что-нибудь.

— Ты.

— Нет, ты.

— Так и будем переминаться как две уродины на выпускном или поработаем?
— Мы связаны. Ты — тот, кто меня освободил.

— Я нечаянно.
— Так ты ждешь от меня, что я просто буду сидеть здесь, пока ты и Кас играете в Жюля Верна?

— Да! — Нет... я — кого?
— Вас много, а я один, так что наслаждайся сладким кофе.

— Налейте другой.

— А то что? Съешь меня?

— Не искушай.
— Прикинь, он схуднул со 140 килограмм до 40.

— Колдовство?

— Или гипер-слабительное.
— Ну и что же ты подразумеваешь под «старый друг»?

— Старый друг – это тот, который не новый.
Всё было проще. Я – зло, ты – добро. Жизнь проще. А сейчас всё шиворот-навыворот. Я типа добрая, это тупизм. А ты злой, что по всем параметрам заводит. Если мы выживем, я закажу пиццу, и стены будут так трястись… если ты понимаешь…
— Эй, Дин, ты как? Ты в норме?

— Мне по полной отымели мозг. Я не в норме, я в ауте…
Что же вы с вашим Господом так напортачили? Войны, геноциды. Чем дальше, тем страшней. За XX век столько трупов, у нас самих глаза на лоб полезли. Пришёл наш черёд. Уж мы-то не облажаемся.
Если Люцифер победит, он превратит Землю в своё царство. И, когда Утренняя звезда будет прибираться в доме, мы все получим шваброй.
— Когда ты нас предашь, я буду одним их тех, кто вырвет твое сердце.

— Ой, Кас, флиртуешь.
— Ну вот прикончишь ты Тьму, а дальше что?

— Поеду в Лос-Анджелес, буду ловить преступников.
— Участок остался священным, хоть церкви на нем и нет. Попадая на такую землю, нечисть обычно погибает. Я решил, что мы от нее, наверное, избавимся.

— Наверное? Наверное! А если бы ты ошибся!

— Хм... Это мне и в голову не пришло. [вешает трубку]

— В голову не пришло... Убью его.
– Если ты закончила благодарить, поговорим о будущем.

– Мне хорошо здесь. С тобой. Так спокойно мне не было очень, очень давно.

– А я не собираюсь дарить тебе покой. Я знаю, кто ты.

– Правда? Меня так долго не было, но обо мне не забыли.

– Смерть всё очень сочно описал.

– Я не знаю Смерть. А он не знает меня.

– Хочешь сказать, не надо тебя убивать.

– Разве я так сказала? Может быть, ты?
– Если ты такое зло, почему же ты не тронула меня?

– Потому же, почему ты не тронешь меня. Мы связаны, Дин. И всегда будем связаны. Ты помог мне... а я тебе. Где бы я ни была... кем бы ни была. Мы будем помогать друг другу.
– Я рада снова увидеться, Дин, только... мне пора уходить. Передо мной лежит целый мир, и я могу попробовать его на вкус. Скоро... я наберусь сил и сделаю то, зачем пришла.

– Что именно?

– Сведу старые счёты. Самые старые счёты. Я же говорила.
Скажи... что именно происходит... между нами? Ты спасаешь меня, я тебя. Что? Ты был первым, кого я увидела, освободившись. Плен был так долог. Может быть... это мой первый опыт с Его творением. Ты всегда будешь для меня воплощением... сладостного триумфа... и ещё более сладостного сумасбродства. Дело рук Его. Этому незачем противиться. Меня это пленяет.
– Ты почувствовал меня, поэтому пришёл сюда.

– Ты выросла.

– Да.

– Значит, ты стала собой.

– По крайне мере, сейчас.
– Это что такое?

– Будущее. Неизбежный итог нашей первой встречи. Ты чувствовал это с тех самых пор. Мы оба чувствовали. Мы связаны. Ты тот, кто освободил меня.

– Это вышло случайно.

– Так было предначертано. Ты носил метку, на мне самая первая метка. Мы с тобой будем вместе.

– Нет. Этого никогда не будет.

– Всё так просто, Дин. Мы станем едины. Почему ты не хочешь?
– Переправь меня к Сэму.

– Зачем?

– Хочу с ним поговорить.

– О чём?

– О моём утреннем стуле, тебе-то что?
– Ты неверно понял мои намерения.

– Я неверно понял убийство людей в парке и в церкви?

– Я привлекала его внимание.

– Чьё?

– Бога. Я пыталась молиться, взывать к нему в нужде. Он промолчал. Он вынудил меня. Иных причин вредить его избранникам не было. Разногласия у меня с братом, а не с его творением.

– Я не знаю, что там у вас случилось, кто начал первым, кого папа любил больше...

– Никакого папы нет.

– Допустим. Короче, это ваши проблемы. Решайте их друг с другом, а ты убиваешь людей, забираешь их души.

– Я поглощаю их души. Но они не исчезают. Они часть меня. И в этом смысле... они будут жить вечно.
Правда? От неё у фанатов Библии взорвётся мозг. Они хотят, чтобы их Бог был всемогущим творцом, для которого всё – пустяк, понимаешь? Им нужно волшебство, Мэри Поппинс. Но его работа... творение – тяжкий труд... и жертвенность. Чтобы сотворить мир, Богу пришлось отречься от единственного, что он знал. Ему пришлось предать и пожертвовать единственной роднёй. Тьма – Его сестра.
– Ты утомлён, я это вижу в твоих глазах. И недоверие. Я тебя не виню.

– Не винишь?

– Невероятно, во что всё это вылилось. В пропаганду. Он так боялся меня... боялся, что моё творение окажется совершеннее, чем его, и он изгнал меня, фактически устранил. Распустил слухи, что я опасна.

– А сам тем временем во всю расхваливал себя.

– Он создал религии, как памятники своему эго. Запугивал, обещая защиту в обмен на любовь. Либо как он хочет, либо никак.

– Некоторым так спокойнее. Золотое правило, сторож брату своему... Это его мир. Его правила.

– А если бы правил не было? Ни боли... ни молитв... только... блаженство. Чувство, которое появляется, когда ты со мной. Для всех... и навсегда.
– Видел бы ты их, Сэм. Эту жизнь. Ты был такой соплёй.

– Значит, там мы не дружили?

– Нет.

– Ясно. А я думал, это идеальная фантазия.

– Это желание. И я желал, чтоб мама была жива… но тогда мы бы не стали охотиться, и тогда мы с тобой не… Ну, ты понял.

– Да. Я рад, что всё так. Я рад, что ты вырвался. У другого бы не хватило, и он бы остался.

– Я везунчик. Только знаешь, вы с Джесс… мама увидела бы внуков.

– Да, но, Дин… это грёзы.

– Знаю. Но я хотел остаться. Я так хотел остаться. После того как папа… я постоянно думаю, во что нам обходится работа. Столько потерь… и столько… напрасных жертв.

– Но благодаря тебе, живы люди. Так надо, Дин. Пусть несправедливо и… жутко больно, но… так надо.
– Люди не понимают меня. Вы называете меня Сатаной и Дьяволом, но... ты знаешь моё преступление? Я любил Бога слишком. И за это он предал меня. Наказал. Так же как он наказал тебя. Скажи, как Бог мог стоять в стороне, когда тот человек вломился в твой дом и зарезал твою семью в постели? Есть лишь два разумных ответа: либо он садист... либо ему просто всё равно. Ты зол, и ты имеешь на это полное право. Я тоже зол, поэтому я хочу найти его, заставить ответить за свои дела. Он создал нас, но это не значит, что он может играть с нами как с куклами.

– Если я помогу тебе... ты сможешь вернуть мою семью?

– Прости. Не могу. Но я могу дать тебе нечто очень важное. Бог сделал это с тобой, Ник. И я могу дать тебе справедливость. Покой.

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Несмотря на общее мнение, я не лгу. Мне это ненужно. Мне нужен... только ты. Ник, дорогой, скажи да.

– Тогда да.
– Жалко мне этих несчётных ребят. Такая пытка кого хочешь превратит в зверя.

– Ты был в Аду, Дин. Но чем бы там не занимался... на этих не похож. Они же нелюди.

– Ты прав. На них не похож. Я хуже. Они звери, которые защищали своё логово, а я... делал это ради удовольствия.

– Что?

– Мне это нравилось, Сэм. Меня избавили от пыток, сделали палачом, и я был рад. После стольких лет... адской боли... мне наконец довелось самому причинить боль. Мне было всё равно, кого пытать. Потому что моя собственная боль... от этого проходила. И сколько бы людей я не спас... этого не забыть. Эту пустоту не заполнить. Никогда.
– У тебя раздутое самомнение. Для такого, как я, такой, как ты, это... что бы ты почувствовал, если бы за твой стол сели бактерии и стала задираться? Это маленькая планета. В крохотной солнечной системе, в галактике, которая едва вышла из пелёнок. Я стар, Дин... очень стар. И я предлагаю тебе подумать, сколь незначительным я нахожу тебя. Ешь. Вкусно, правда?

– Хочу спросить... а сколько тебе лет?

– Я стар, как Бог, может, старше. Мы оба уже и не помним. Жизнь, смерть... курица, яйцо... всё равно. В конце я пожну и его.

– Бога? Ты пожнёшь Бога?

– О да... Бог тоже умрёт, Дин.

– Это выше моего понимания.

– Чуть-чуть.
Я знаю то, чего не знают они. Финал. Как я до него доберусь не важно, пока все герои играют свои роли.
Единственный, кто всем тут портит жизнь чаще, чем ты сам — это я.
Раньше я был очень уверен в себе, был убеждён, что вступил на праведный путь. А потом понял — нет праведного пути, есть люди, которые пытаются творить добро в мире, где очень легко творить зло.
— Всё, мы падаем!

— Это просто зона турбулентности.

— Мы всё равно разобьёмся, не надо меня утешать!