Цитаты и высказывания из сериала Клиника / Scrubs

— После того, как я сорвался и проболтался, меня обуревает такое чувство… ну…

— Вины.

— Нет, другое.

— Вины?

— Да, точно. Я просто не люблю, когда она права.
— Доктор Келсо, сегодня никто из моих пациентов не умер.

— Правда? Труп мистера Фергиссона думает иначе.
— Господи, я усомнился в тебе всего на секунду, чего ты не меня дуешься?

— Потому что ты в меня не верил.

— Я верю в тебя, милый.

— Ты моя жена, это не считается.
— Последний раз я так лез из кожи вон, чтобы с кем-то подружиться, когда знакомился с мамой Карлы.

— Я думал, её мать тебя ненавидит.

— Да, но она умерла, так что я, вроде как, выиграл.
— Я тут подумал, странно, мы так близки, но если кто-то спрашивает нас, женаты ли мы, мы оба дружно отвечаем — нет.

— Вообще-то я говорю, что мы были женаты пять лет, потом развелись, а теперь снова живем вместе, у нас ребенок, так что у нас давние отношения.

— Да, я тоже так говорю… Или говорю просто нет.
Милая! Ты должна понять. Мужчина готов переспать с любой симпатичной женщиной, что бы он к ней не чувствовал. Если бы Тайра Бэнкс переехала мою маму на машине и потом предложила заняться с ней сексом, то я бы вызывал скорую уже голым.
— Ты просто боишься попробовать только потому, что, если вдруг ничего не получится, винить придется опять же себя. Позволь открыть тебе суровую правду жизни: жить вообще страшно. Чудес не бывает. Все зависит только от тебя. Так что подними свою задницу, выйди из палаты и начни заниматься спортом.

— А вдруг будет слишком трудно?

— В этой жизни все стоящее дается очень нелегко.
Я не обязан каждый раз высказывать своё мнение, но раз ты хочешь слышать, я скажу. Ты настоящая заноза в заднице! Каждый раз, когда я вижу твое кукольное личико, мне хочется взять тебя за плечики и трясти, пока все бездарно потраченные тобой часы моей жизни не высыпятся наружу! А теперь можно смеяться, чтоб никто не подумал, что я на тебя ору.
Короче, моя смена заканчивается через три часа, после чего я вас покину и встречусь с бывшей женой для празднования моего звания лучшего врача города. Наверняка у нас будет бешеный секс в гостиничном номере, туфли на шпильках, кожаная маска, чулки в сеточку и, может быть, она тоже что-нибудь из этого наденет.
Не говори мне про ненависть, Ганди! Дети, вы так часто бросаетесь этим словом, что оно потеряло смысл, и теперь я вынужден искать определение помощнее, чем «ненависть», чтобы описать свои чувства к окружающим! Ммм... МЕГАОТВРАЩЕНИЕ. Хорошего вам всем дня!
И всё-таки многое в жизни зависит от случая, так что поневоле оглядываешься назад и думаешь: «А что если...»
Девочки, вам нельзя пить перед работой, вы же не лётчики.
Просыпаясь каждое утро в своей кровати, я спрашиваю себя: «Зачем мне опускать ноги на пол?» И мне на ум пришли несколько неплохих причин. Возможность избежать утреннего дыхания моей жены? Да. Виски? Нет. Пить слишком рано, но подумать о том, чтобы выпить не рано никогда. Ну и конечно вечный шанс того, что я всё-таки встречу Хью Джекмана и передам ему подарочек, который так долго для него храню – ХРЯСЬ! Вот он подарочек!
Наркоман сказал, что завязал? Что же ты не предупредил? Это всё-всё-всё меняет! Слушай, новичок, то, что у тебя новая подружка, еще не означает, что весь мир резко превратился в сладкую конфетку. Команда «Ред Сокс» всё такой же отстой. Барби всё так же не может решить, что делать с дурацкими прядками. А наркоманы всё так же будут лгать и воровать, лишь бы получить дозу. Так что просыпайся, девонька моя, а то в школу опоздаешь! Ой, нет, опять описался ночью! Ну почему у меня такой проблемный ребенок? Почему так не повезло-то мне, Господи!
Боже, свадебные планы! Как мило, красавицы. У мистера Квина из 206-й всё ещё раздроблена ключица, ему нужна срочная консультация хирурга, а поскольку он твой пациент, а ты у нас хирург, я очень-очень-очень надеюсь, что вы двое, мои очаровашки, оторвётесь от обсуждения того, как фата будет держаться на голове этого лысенького-лысенького и на минуточку забежите к вашему пациентику. Это было бы супер-пупер здоровски, одним глазочком бы взглянули бы на пациентика бы...
Финал — это всегда нелегко, обычно я столько всякого по-напридумываю, что никто не соответствует моим ожиданиям, и я разочарован. Я даже не знаю, почему для меня так важно, как здесь все окончится. Наверное, потому, что нам всем хочется верить, будто все, что мы делаем, важно, что люди прислушиваются к вам, что им важно, о чем мы думаем, а на самом деле радуетесь, если благодаря вам хотя бы один человек почувствовал себя лучше. Ведь главное — это люди, которые были в вашей жизни. В моей памяти всплывают лица, которые я видел раньше. Члены семьи, коллеги, ушедшая любовь, и даже те, кто ушел от нас. И когда я завернул за угол, они встретили меня волной моего опыта. Мне было очень приятно, но я знал что это закончится, и не стоит задерживаться в прошлом. А что касается будущего, то, благодаря Дену, я его больше не боялся: будущее будет таким, каким я его захочу, и кто может сказать, что этого может не случится? Кто рискнет сказать, что мои фантазии могут не сбыться? Ведь будущего не знает никто...
Ты помнишь, где ты был в тот день, когда Господь раздавал здравый смысл? А! Наверное, ты опаздывал, потому что утром не смог найти свои любимые стринги, чтобы надеть их под любимые штанишки с заниженной талией! А может быть, ты был занят, отплясывая под мальчуковую группу, которая грела в те дни твоё сердечко, и проскочил нужный поворот... Я, конечно, точно не знаю, могу только догадываться, но точно одно — ты заехал в магазин для глупых девочек и загрузил свой багажник глупостями под самую завязку! Не так ли?
— А некоторые считают, что я похож на молодого Киану Ривза.

— И кто так считает?

— Я.
Я ещё не выпил утренний кофе, поэтому не могу придумать, как бы сказать красивее «плевать я хотел». Хотя и так нормально получилось…
— Понимаю, Бобо, сама мысль о том, что ты делаешь мне одолжение, заставляет твои ягодицы сжиматься так крепко, что если засунуть тебе туда кусок угля, обратно выскочит алмаз. Но тем не менее... Я даже не помню, когда я в последний раз видел своего сына. Ну ты ведь тоже отец, ты меня поймешь...

— Моего сына недавно выставили из буддийской секты за полный пофигизм, сейчас он живет где-то в тоннелях подземки Портлэнда. Дорогой Перри, если есть что-то, что волнует меня меньше, чем мой сын, то это твой сын. Удачи!
Отлично, вы могли вернуть мое расположение, но предоставили это медсестре. Пожалуй, я попрошу в кафетерии, чтобы они испекли для вас торт с надписью «А оно того стоило?»
— Знаете, сэр, доктор Таунс говорил мне, что вы знаете много интересных историй о прошлом клиники, я бы послушал.

— Ну что ж, давай послушаем. В далеком 68-ом... я тебя ненавижу, конец.

— Он это часто рассказывает.
Если кто-нибудь из вас горит желанием открыть свою варежку, добро пожаловать на мой новый ежегодный семинар по общению с пациентами. Первым на семинар отправляется доктор Мерфи, которого я недавно застал, приговаривающим: «Перестаньте, перестаньте, ради Бога, перестаньте истекать кровью».
— И вот из-за этого позорища мы не можем позволить себе компьютер?

— Да, и еще из-за моей медицинской конференции в Кливленде. Под медицинской конференцией я, конечно, подразумеваю уикенд в гольф-клубе, а под Кливлендом – Гавайи. А теперь прости, меня ждет автобус в аэропорт. Под автобусом я, конечно, подразумеваю вертолет.
И вообще, я забыл о медицине в два раза больше, чем вы две когда-либо знали.
Честно говоря, я не был так счастлив с Рождества, когда мне было семь лет, и когда отец показал мне, как делать снежного ангела. Ну, на самом деле он просто напился до приступа, упал в снег, но его руки и ноги так выразительно дёргались туда-сюда, что медики из Скорой помощи сказали, что в жизни не видели такого замечательного снежного ангела.
Естественно, закрываюсь! Я же чокнутая, идиот! Помнишь, ты мне сказал, что у меня пятна от пота под мышками? Я после этого ревела весь день каждые пятнадцать минут! Я не уверена в себе, у меня бывают приступы паники, у меня клаустрофобия, бактериофобия и фобиофобия. Я разговариваю с собой, с кошкой, с тремя психотерапевтами, иногда кошка отвечает мне голосом матери. А вчера, когда хирургическая сестра подала тебе резиновые перчатки, я чуть не прикончила пациента, которому зашивала ногу, потому что я представила себе, как вы с ней занимаетесь любовью на ящике с бифштексами. Почему бифштексами? Потому что мой отец кружил роман с продавщицей мяса. А ещё я чокнутая!
Я люблю тебя так сильно, что последняя вещь, о которой я думаю, когда засыпаю, и первая, когда просыпаюсь, — это наше будущее.
И все равно я немного ненавидел Уилла, потому что из-за него я смотрел на близких мне людей с точки зрения того, что их прикончит: больное сердце, больная печень, вот эту кто-нибудь придушит...
И всё-таки я в судьбу не верю. Я считаю, что у нас есть власть над событиями и что каждое действие на что-то влияет.
— Я хотя бы помню имена всех, с кем переспал!

— Уверена, та девочка из старшей школы и соседка по комнате из летнего лагеря «Утренний стояк» будут рады это услышать.

— Утренний лес, мы там учились вязать узлы.
— Итак, пациенту 41 год, он оранжевый, как баскетбольный мяч. Кто знает, почему?

— Может, он воспользовался автозагаром? Я как-то пробовал, тоже весь оранжевый ходил.

— Нет, на коже не найдено никаких примесей. Но ты молодец, что признался в своей ориентации.
— Любящим Бога все содействует ко благу. К римлянам. 8:28

— Дерьмо собачье. Перри Кокс. 1,82, 90 кг после ужина.
После операции Джордан лежала в постели, а вот доктор Кокс — нет.

— Я приготовил тебе завтрак, вылизал кухню и по дороге на работу заброшу Джека в детский сад. Что ещё я могу для тебя сделать?

— Я хочу, чтобы ты зашел в видео-магазин и купил любой фильм с Вигго Чего-то-там-сеном. Я хочу минералку без газа, сало в шоколаде, сыр с перцем и фотографию помидорного куста, который я сажала прошлой весной — вдруг на нем улитки. А если встретишь соседку Лену с нижнего этажа, закати глаза и скажи «шлюха»: вроде как не ей, но чтобы она услышала. И будь дома к половине седьмого, потому что тебе придется купать Джека перед тем, как начнешь готовить мне ужин.

— Слушай, у меня не остается времени на самоубийство.
Тот, кто спёр мой кекс будет вычищать зелёные ворсинки с моих зубов!
— Боже, он такой печальный...

— Мне хочется его обнять как большого голубого ребенка.

— Невероятно! Всего час назад вы его ненавидели!

— Час назад он не был нашим новым голубым другом.
Мне нравятся сильные женщины. Только им я позволяю рушить свою жизнь.
— Джордан, ты непредсказуемое безумное создание, которые каждый день бросает мне вызов. Это единственная причина, по которой мне хочется быть с тобой рядом. Когда мне будет 70, а тебе 65, и твое лицо будет выглядеть на 40, а грудь на 29...

— Мое лицо никогда не будет выглядеть на 40!

— Извини, ошибся.
Если мы все выиграем в лотерею, я все деньги потрачу на поиски честного мужчины!
— Ты что, следишь за мной?

— Нет. Не хочешь на свидание сходить?

— С тобой? Нет, Тодд, не хочу. Но не думай, что я не хочу потому, что я только что с кем-то рассталась или потому, что я лесбиянка, или хочу сохранить нашу дружбу. Просто ты такой жуткий, что тебе нужно носить на шее колокольчик, чтобы все заранее знали о твоём приближении!

— ... я сейчас слышал только про лесбиянок.
Эллиот, ты трусиха. За последниие 6 лет ты сблизилась только с одним мужиком — Джей Ди, который тебя растоптал. С тех пор ты так боишься, что тебе опять причинят боль, что на моих глазах сама разрушала все свои отношения. Да ты без ума от Кита, раз позволила ему продержаться так долго! Но не волнуйся, очень скоро ты опять будешь одна.
Похоже, мне действительно придётся выйти за него. Может, он умрёт годика через два...
— Я так больше не выдержу!

— Ну отлично, тебе остается уволиться, сделаться лесбиянкой и зажечь с какой-нибудь моделью.

— А вот это тут вообще причем?

— Не знаю, просто это, по-моему, круто.
— Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?!

— Если мне придется и дальше выслушивать этот бред, то нужно выпить чего-нибудь покрепче...

— Я тебя ненавижу.

— Я тебя тоже, милый.

— Логично.