Цитаты и высказывания из сериала Ликвидация

— Давид! Давид, вставай! Давид! Вставай, Давид!

— Шо там?

— Ничего. Тебя убили.

— Да ты шо? Насмерть?
— Виталий, у тебя бывают дурные предчувствия?

— Конечно, бывают. Это у нас называется — «интуиция».

— У вас — интуиция, а у нас в Одессе — «задница горит».
Ну, шо ты с ней цацкаешься? У нас и так дел за гланды!
Провожать не надо, дорогу знаю. Адью вам с кисточкой!
— Мотя, ты ж молодец, как я не знаю! Ты ж себе жизнь спас! Ты ж себе памятник при жизни должен выковать!

— Не гоните, Давид Маркович!

— Мотя, я молчал — вот тебе скажу…
— У Коли, у Молдавского Коли купил… Нет, я ничего не хотел… Ну Вы же знаете за Колю! А он еще говорит — купи…

— Купи себе петуха и крути ему бейцы, а мне вертеть не надо!
— У тебя сколько классов?

— Пять, в смысле, три.

— Аж целых три, Мотя! Должен скнокать…
— Куда дели награбленное?

— Награбленное!?

— Нет, заработанное передовым трудом! Не строй мне Клару Целкин!
— Семачка солёная! Лушпайки сами сплевуются! Семачка! Семачка! Семачка! Семачка!

— За что семачка?

— За пять.

— Это больно!

— Хай за три, но с недосыпом.

— Давай за четыре с горкой.
Сема, верни награбленное в мозолистые руки. Тебе еще с них кушать — сам подумай…
— Сколько взяли?

— По словам инкассатора: сорок две тысячи шестьсот семнадцать рублей.

<...>

— По одному огнестрельному ранению, в сердце и в сонную артерию. Скончались сразу.

— Ворошиловские стрелки, а этот? [кивает головой в сторону инкассатора]

— А этот — ерунда. Легкая царапина плеча. Сильный шок. Говорит бессвязно…

— Значит, говорить не может, а сумму помнит от рубля и живой? Тишак, вези-ка этого царапнутого до себя и крути ему антона на нос, пока не расколется.
— Ото уже бумажкой разжился. Жизнь, погляжу, налаживается…

— Мне бы огоньку, Давид Маркович.

— И два ковша борщу!
— А ты кудой смотрел?!

— Куда я смотрел? Куда я смотрел? Я смотрел на время. Если не сдам гроши до восемь ровно, так буду иметь счастье с фининспектором и прочим геморроем…

— Так теперь ты это счастье будешь хлебать ситечком!
— Так значит, уезжаете уже, да?! Я извиняюсь, а кто будет искать?! Мы — артель горбатимся, ни дня, ни ночи! А какой-то поц делает детей сиротами, с подлючей мыслью пожировать на наши кровные?!

— Калитку закрой.

<...>

— И это все, шо вы имеете мне сказать?! И это лично Давид Гоцман, шо мы держим за легенду уголовки?!
— Товарищ Гоцман! Товарищ Гоцман! Я думал, он тут под арестом, а он тут главный за закон?

— Я кровью искупил, а ты румынам сбруи шил!

— Из самой гнилой кожи! И трех евреев у себя скрывал!

— Они на тебя и шили, кровосос! Зато вся Одесса знает! Ты им до сейчас не сказал, что война закончилася!
— В Одессе ж в музыке понимают я, Столярский и еще полторы головы. Остальные же думают, что лучше Лени Вайсбейна нету. То есть, как бы, есть только Утесов, и немножечко Бах…

— За Баха ближе к ночи, ты за Эву.
— ... Обмундирование сгорело полностью. Эва не разговаривает. Из примет только капитанские звездочки. Всё...

— Да, зацепок мало.

— Шо значит «мало»? Сара тоже кричала «мало», а потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек… Я имею кое-что сказать…

—  Так, Фима, ты почему здесь?

— А где я должен быть? Так вот, граждане менты...
— Так и шо Эва Радзакис? Шо, уже сидит?

— Пока шо нет.

— Поймаете его — убейте! Не цацкайтесь! Наплюйте ему в рот!
А таки шо вы, начальник, хочите? У меня нету время, шобы сидеть здесь целый день для помолчать… Мне совсем не интересно! Но из уважения к дяде Ешту, я готов послушать за вашу просьбу.
Ищем до здрасьте тех уродов, шо подумали — они умнее нас.
— Нора… Вы одно скажите... Фима вам… только друг, ну или... не только?

— Только… И вы, Давид, мне тоже будете — тоже только друг…

— Шо, не нравлюсь?

— Нравитесь, но это ничего не меняет. Вы, Давид…

— Ша, Нора! Я и без второго слова все понимаю.
Вася, скажи мне как коммунист коммунисту, мы сегодня будем ехать или повесим табличку «На похороны не торопясь»?
— Ты бы хоть наблюдение за ним установил.

— Виталик, здесь надо посмотреть за пол Одессой. Где я людей возьму?
— А ручки-то у вас грамотно заточены, гражданин начальник. Вам бы шпилить, ходить бы в козырях…

— Да шо я? Вот у меня был комвзвода, вот той был мастер — карты сами бегали! А я так, на семечках...

— Ой не цените вы себя, Давид Маркович!
— Кто еще состоит в заговоре?

— В каком заговоре?

— А какой бывает заговор?

— Бывает — от сглазу, от несчастной любви. Бывает…

— Это в твоей прошлой жизни. А теперь один будет заговор — антисоветский…
— Нора где?

— Я знаю?

— Ты кто?

— Ой, Давид Маркович, вы меня не узнаёте? Я у вас в УГРО перед войной лекции по психологии читал.

— Помню, помню, Петюня. Где Нора?

— Може, спит? Хотя вы так стучите, что могла бы уже и проснуться…

— Калитку закрой!
— Отставить! Давид Маркович, Вы отказались арестовывать воров и мы взяли это в свои руки

— Ты слышал, шо он сейчас пел?! Там люди плакали! Я за это немцам глотки грыз! Ты хоть это понимаешь, моль?!!
— Давид Маркович, ну объясните хотя бы словом, шо там за закрутка вышла? За шо мы по морде получили? Мне ведь не жалко, но таки ж интересно!

— Они, Леша, концерт устроили, шоб всех авторитетов накрыть разом.

— И какой шлимазл это выдумал?

— Жуков…

— Так… Шлимазла беру обратно. И шо он не мог договориться, шоб они сами с ним встретились?

— А он не для поговорить. Он их в заложники взял.
— Давид Маркович! Там такая буча — город разнесут!

— Ничего, Жуков новый выстроит.
— Зря вы злитесь…

— А я не баба, чтобы злобу по карманам прятать.

— Тогда — мир?

— Перемирие.
— А накладная та — твоя работа?

— Ой, опять за рыбу гроши! То не мой фасончик, Давид Маркович!

— Ну хорошо, допустим.

[Гоцман взял со стола поддельный паспорт Чекана]

— А это так твоё?

— Моё. Пришел какой-то человек. Дал ксиву, дал портрет. Сказал, нашлёпни, шоб было — как на настоящем…Я нашлёпнул.

— И человека ты, того, не знаешь?

— В первый раз!

— …и за Чекана ты, того, не слышал?

— Какого Чекана?

— Скучаю, Родя.

— Ой, а мне, думаете, весело?
— Шо вы за мной здесь всюду ходите?

— Ищем со спины вашу талию, мадам.

— Смотри детальнее, она когда-то там была. А за корзинку — забудьте, а то нарвете себе пачку неприятностей, я вам говорю!
— И он еще тявкать будет за закон! Я ж тебя лично, таки лично, предупреждал, что грызть буду вас, падаль!

— Так ж сказали, сказали шо вас убили, а мы ж с вами договаривались…

— Рано ты меня похоронил! Сначала я тебя сначала закопаю и кол осиновый вобью, шоб ты не вылез! Слышь ты, я уволюсь из УГРО, а пистолет оставлю! И буду стрелять вас по одному или душить голыми руками! Вот как меня вы довели!.
— Давид Маркович, це не наши…

— Я выясню! Я очень выясню!
— Ида Казимировна, Вы ударили нашего сотрудника утюгом, какая же это самооборона?

— Не случилось, знаете ли, веера под рукой.