Цитаты и высказывания из сериала Глухарь

— Она ему промышленным клеем булки склеила.

— Какие булки?

— Ну не хлебные же. Задницу склеила.
Послушай, моя дорогая, это у вас там «любовь», а дружба — это другое. Когда тебя прижмут проблемы, ты бежишь не к бабе за поцелуйчиками, а к друзьям за помощью! Вот так-то!
В нашей стране закон не уважают, так пусть хотя бы ментов боятся.
— Юра, че там в сейфе?

— Деньги и бумаги.

— Странно... Я вижу только бумаги. А ты, Денис?

— Я тоже вижу только бумаги.
— А я так и не могу эту игру понять.

— Смотри. Доска — это наш отдел. Офицеры — это Агапов с Черенковым. По пятницам по диагонали ходят. Кони — это наши опера. Ходят буквой «г». Ну и кроме этих ассоциаций больше ничего не вызывают. А это ферзь. Ферзь — фигура маневренная и очень важная.

— Зимина?

— Не. Ирка — король. За ним все охотятся... А ферзь — это Стасик Карпов. Мы — ладьи. Фигуры сильные, но обездвиженные из-за пешек, коней и офицеров.
Это теперь дело принципа. Когда меня куда-нибудь не пускают, мне ещё интересней становится.
— Хорошая?

— Да-да, хорошая. Антошин, хорошая — это не только большие сиськи и длинные ноги, можно быть хорошей по-другому, понимаешь?

— Можно, конечно... Только это как-то безрадостно.
Есть вещи, в которых даже себе самому признаваться опасно.
Ладно, пошел я, а то у меня водители уже полчаса бесплатно ездят...
— Денис мне рассказывал про вашу секретную операцию с камнями. Ты б сказал. Я б помог, людей выделил, а то он один на злодея пошел, тот и свалил.

— Да, не повезло просто. Надо было серебряные пули брать, они от оборотней.
— В нашей системе одно из двух: либо у тебя безупречная репутация, и район купается в дерьме, либо его можно будет как-то вычистить, но тогда тебя же за это и вышибут...

— Интересная теория. Постарайся сделать мне гибрид.

— Гибриды — штука опасная. Мичурин знаешь как погиб? На сосну полез за укропом, а его арбузом накрыло.
«Подозреваемый Чебурашка 1973 г. р. был доставлен в ОВД «Пятницкий» после распития спиртного и драки. На допросе гражданин Чебурашка вел себя дерзко, неоднократно называл меня «мусор». А потом гражданин Чебурашка показал мне фак».
— Ну, а Стасик-то здесь причем?

— А Стасик теперь за него отвечает, он берет его и тащит в допросную, и делает все так, чтобы это чудо провело здесь все праздники!

— Стасик может сделать так, что он лет 10 под стражей просидит!
— Тарасов, у тебя топор есть?

— Топора нет.

— А пила какая-нибудь?

— Ну откуда у меня пила?

— А как же ты подследственных пугаешь?
— Пьяными за руль только дураки садятся.

— Да я полжизни...

— Значит, полжизни дурак.
— Денис, ты где был сегодня?

— Да жене плохо стало. Надо было срочно домой съездить.

— Если тебе помощь нужна, ты скажи. Я все сделаю.

— Нет, спасибо. Сам справлюсь.

— Зачем ты мне врешь? Как ты думаешь, смогу я тебя пристрелить прямо здесь и сейчас? Конечно смогу, потому что найдется с десяток свидетелей, которые покажут, что ты выстрелил первый.
Если ты кого-то держишь, то нужно так держать, чтобы в следующий раз хребет сломать. А я вижу, что вы сил не рассчитали.
Нас мало, но именно нам суждено управлять этим хаосом. Мы можем этого не делать, но тогда хаос начнет управлять нами.
Быть муравьем — незавидная участь. Но и в этом люди находят свое счастье.
— Поэт, да?

— Поэт-елочник.

— А такой стишок знаешь: «Сижу за решеткой в темнице сырой срубивший все елки упырь молодой»?
— Я думал, она тебе небезразлична.

— Скучно думал.
— Что это?

— Это пиво... Светлое.

— Ответ неправильный. Это выговор... Строгий.
Если бы все люди прощали, всё бы оставалось безнаказанным — начался бы хаос!
[Глухарь привел Антошина в клуб анонимных алкоголиков]

— Ну одно занятие. Ну не понравится — уйдешь!

— Да пошли в жопу эти алкоголики! Мне уже не нравится! Всё, открой, и я уйду!
— Охранять тебя будут, как президента Соединенных Штатов.

— Как Кеннеди? Нет уж, Стас, давай лучше как наших.
Очень часто деньги дают не потому, что хотят сделать что-то хорошее. Потому, что таким образом хотят купить себе прощение.
Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Тоненькую девочку, которая ведет на поводке огромную бойцовскую собаку — случись что, и собака порвет ее в клочья.
Это моя земля и воздух мой. Захочу — перекрою.
Если завтра с Антошиным что-то случится, а мои ребята узнают, что я мог защитить его и не сделал этого, то уже послезавтра мою спину никто прикрывать не будет. И будут правы.
— И тебе советую со мной не связываться. Это может стоить очень дорого.

— Да я сотрудник УСБ!

— И чё? У тебя кровь не течет?
Если его после этого в соседнем ОВД примут… Как бы тебе это помягче сказать… Боль начнет из моей головы в твою задницу перетекать.
А он тоже добренький был, как и ты, Зимина, ему тоже все это очень не нравилось. Знаешь, брал бабки и плакал, плакал и брал.
— Вы все равно ничего не докажете. Я его на части распилил и на свалку выбросил.

— Ты посмотри на меня. Думаешь, я хочу кому-то что-то доказывать?
Границы есть только у нравственности и человечности. У бесчеловечности и безнравственности их нет.
Насилие — не развесные карамельки. Ровно не отсыпешь.
Наша исправительная система только называется исправительной. А на самом деле она никого — я убежден — НИКОГО не исправила.
Я здесь сотни способов заработать знаю, но поверь: я не продаюсь.
В жизни есть только один способ для решения всех проблем, просто не все это признают. Насилие...
Не помнить бы событий дня,

Всё, что я вижу поневоле, -

Причина горести и боли

И словно пытка для меня.