Цитаты и высказывания из сериала Мыслить как преступник / Criminal minds

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты — это ты.

— О, спасибо, я не знаю, как быть кем-то другим.

— Это мне в тебе и нравится.
Здесь я Моцарт, а там я больше напоминаю обезьянку с трубой. А вам нужен Моцарт.
Как можно ненавидеть Вегас? Это же детская площадка для взрослых.
Потерять веру в человечество не так плохо, как потерять веру в счастливый конец.
Иногда ты делаешь всё абсолютно правильно... и всё равно чувствуешь, что потерпел поражение.
— Моя жена всегда говорила, что я склонен всё драматизировать.

— Которая?

— Все.
— Почему ты никого не позвала, а сразу побежала к нему?

— Потому что когда меня ранили, я помню, как думала, что лицо моего убийцы — это последнее, что я увижу. То же самое могло случиться с ним. Он должен был увидеть что-то хорошее перед смертью.
Возвращайся домой, пожалуйста! Господи, ты думала, мы просто позволим тебе уйти из нашей жизни?! Я сейчас так зла на тебя! Когда я думаю о том, как ты, должно быть, напугана, что ты одна где-то в темноте. Но ты не одна, хорошо? Ты не одна, мы там, в темноте, с тобой! Мы размахиваем фонарями и зовем тебя, если ты нас видишь — вернись домой!
У всякого нормального человека временами возникает желание: наплевать на руки, поднять черный флаг и начать резать глотки.
Хотите знать, почему ужастики так популярны? Они играют на инстинктах выживания. В первобытные времена женский крик был сигналом об опасности, и мужчины возвращались с охоты, чтобы защитить свое жилище. Вот почему всегда женщины, а не мужчины становятся жертвами чудищ.
Давайте представим, что все мы сумашедшие. Тогда мы сможем понять друг друга и раскрыть многие тайны.
— Вы что, гений?

— Не думаю, что интеллект можно измерить, но у меня IQ 187, абсолютная память и я читаю 20 000 слов в минуту.

— ?!

— Да, я гений.
— Мы ищем иголку в стоге сена.

— Скорее, мы ищем определенную иголку в куче иголок.
— Проверь по своему компьютеру слова «сексуальный» и «блестящий», и скажи, кто соответствует описанию?

— Погоди, это я.

— Ты божественна! Отличная работа.
— У вас несчастный вид.

— Я несчастен. Мне надоели люди, которые прикрывают религией мерзости, которые они совершают.
— Джеймс Бейлор, друзья зовут меня Колби.

— Пенелопа Гарсиа, друзья зовут меня Чудом.
— Ты знаешь, что первая известная нам война была в 2700 году о нашей эры. Воевали и раньше, но письменности не было.

— Люди убивают друг друга почти 5000 лет.

— Единственное, в чем люди всегда преуспевали.
Шрамы напоминают нам о том, где мы были, они не должны диктовать нам, в каком направлении двигаться.
Нам не всегда выпадает второй шанс в жизни — действуй и посмотри, к чему это приведет.
— Мне нужны ответы!

— Ответов нет, Чейз. Никто не знает, что будет после нашей смерти. Поэтому у людей есть вера.
Послушай меня: у Райана осталось немного времени. И ему страшно. Он боится не смерти, а разочаровать тебя. Поверь, любой шанс на то, чтобы сейчас ему стало спокойнее, будет зависеть от того, что ты ему скажешь. Иди туда и будь его отцом. Не бойцом, не тренером. Сейчас Райану нужен его папа.
— Пациент завела романтические отношения с мужчиной по имени Серджио... Серджио?

— Он идеальный мужчина: не стягивает одеяло и ходит в лоток.
— Я знаю, это тяжело...

— Нет, не знаете. Вы понятия не имеете, каково это, когда монстр всех твоих ночных кошмаров возвращается за тобой. Что вы с ним сделали, а? Вы его арестовали, как хороший агент ФБР? Или вы убили его?

— Я не спускала курок.

— Но все же, ваш монстр мертв. А мне с моим еще жить.
— В 14 у нас возникают свои музыкальные предпочтения. Наше когнитивное развитие происходит в этом возрасте, и мы начинаем формировать свое культурное самосознание.

— Мы перестаем слушать ту музыку, которую слушают наши родители, и начинаем слушать ту же, что слушают наши друзья.

— И этот музыкальный опыт отражается на нас. Из-за наших подростковых гормональных всплесков, выбор кажется более личным и чувственным. Позднее мы можем экспериментировать с другом музыкой, но никакая музыка не повлияет на нас так, как та, что мы слушали в 14 лет.
— Если ты не готов к такой ответственности, то подумай-ка еще раз о вступлении в Бюро.

— Я же сказал, что мне жаль.

— Я тебя слышал. Но там, на выезде, сожаления людей уже не вернут.
— Я могу что-нибудь сделать? Как-нибудь помочь тебе?

— Конечно. Можешь убить себя.
Трудно радоваться, что поймал одного, когда знаешь, что ещё пятьдесят на свободе.
— Ты победишь его, когда начнёшь учиться.

— Чему учиться?

— Мыслить за пределами рамок.
Если слишком полагаться на прецедент, нет места неожиданному.
— Помнишь, в «Звёздном пути» капитан Кирк просил Маккоя сделать невозможное, а Маккой говорит: «Джим, я врач, а не чародей»?

— Хочешь сказать, чтобы я не ждал чудес?

— Нет, что я не врач.
— Почему ты кричишь? Пусть перестанет.

— Что вы вчера пили?

— «Зеленую фею». Ты же из ФБР — заставь всех замолчать, а?
— По-вашему, бог мстителен?

— ... Думаю, ответ на твой вопрос зависит от того, считаешь ты или нет, что тебя есть за что наказывать.
— Я думаю, вы невиновны.

— Все мы в чём-то виновны, но за наши грехи страдают наши дети.
— На расстоянии двадцати одного фута я бы победил [с ножом против стрелка]. На большом расстоянии у меня есть и другие возможности против стрелка.

— Например, договориться?

— Например, убежать.
— Все статьи написал один и тот же репортёр – Ланс Вагнер. Он его [убийцу] практически обожествляет.

— Мне даже не нравится, когда сам бог играет в бога.
— Сон в самолёте – приятная вещь

— Эффект как от ночной пьянки, только без спиртного.