Цитаты и высказывания из сериала Касл / Castle

Послушай человека, бОльшая часть жизни которого позади. Не трать зря ни минуты.
— Мой учитель химии говорит, что в шоколаде содержатся вещества, помогающие при депрессии — и это доказано.

— О, это замечательно, но я больше люблю виноград... старый, разлитый по бутылкам и закупоренный.
— Над отношениями надо работать!

— Нет-нет, любовь — не работа! Это страсть, влечение, головокружение...

— Это когда сердце бьётся быстрее от ожидания встречи...
— Это письмо, которое вставлено в рамку у тебя в кабинете...

— Мой первый отказ в публикации.

— Да. Как ты можешь держать его там?

— Потому что оно стимулирует меня. Я получил более двадцати таких, прежде чем «Чёрная Пешка» согласилась издать «Под градом пуль». Это письмо... это письмо напоминает мне о том, что я преодолел. Отказ — не провал.

— Безусловно, он похож на провал.

— Провал — это когда ты сдаёшься. Все получают отказы. И то, как ты справишься с этим, определяет, где ты окажешься.
О, седой, красивый и... БИНГО — кольца нет!!! Посторонитесь, дети, мама вышла на охоту!
— Это что, газета? Не боишься показаться отсталой среди своих гипер-, нано-, техно-приятелей с IPod'ами?

— А я бунтарка. «Old school» навсегда!
Встреча со смертью заставляет радоваться жизни.
— Она не бежала марафон за неделю до родов и не избивала грабителя, когда была на девятом месяце.

— Это драматическое преувеличение, дорогой.

— Вообще-то это называется диким преувеличением.
Френсис Бекон однажды написал, что иметь ребенка означает быть заложником судьбы. Что ж, если я заложник, то мой сын Ричард был моим захватчиком, моим поработителем. ... Я отказалась от роли, повернулась спиной к судьбе. И... это было лучим решением в карьере, которое я когда-либо принимала, поскольку в моей жизни появилась лучшая роль. Роль — возможно, величайшая роль, которую я когда-либо играла — это... роль матери.
Почему мальчики — такие мальчики: почему им всегда надо оправдаться, почему нельзя просто извиниться?
— По доброй воли рискнуть всем, чтобы вызволить любимую из тюрьмы... Это и есть настоящая любовь!

[спустя некоторое время]

— Грег рискнул всем ради нее, будь мы на месте Эми, мы бы сгнили в тюрьме.

— Говори за себя, брат, я бы сбежал!

— Бросив меня?

— Закон джунглей — каждый сам за себя.

— Надо же, друзья познаются в гипотетической тюрьме...

— Не бойся, Касл, я бы тебя вытащила.
— А почему у меня не было няни?

— Мы решили, если кто-то будет дурно на тебя влиять, то пусть лучше я.
— Решаешь кроссворды ручкой? Ты сегодня самонадеян...

— Что за жизнь без риска?!!
Всё просто. Никто не уверен в завтрашнем дне, верно? Не лучше ли сказать ей, даже не в то время, чем не сказать вовсе?
Любовь – не лампочка, её нельзя выключить.
В итоге ты понимаешь, что твои дети будут поступать не по твоей воле. Такова жизнь.
— Папа, мне уже восемнадцать!

— Я знаю, знаю. Просто... на реальность ты ещё успеешь насмотреться. Я хочу, чтобы ты как можно дольше не снимала розовые очки.
Только в Нью-Йорке какой-нибудь парень может одеться как зомби и пройти по улице незамеченным.
Когда-нибудь всё заканчивается. Я всегда с нетерпением ждала этого дня, хотя и ненавидела прощаться. Последний день лета, последняя глава отличной книги, расставание с близким другом. Но прощание неизбежно. Листья опадают, ты закрываешь книгу, ты говоришь «прощай». Сегодня один из таких дней. Сегодня мы прощаемся со всем, что было нам знакомо, что было удобно. Мы будем жить дальше, но сейчас мы уходим, и это больно. Есть люди, которые являются частью нас, и они будет с нами, несмотря ни на что. Они – земля под нашими ногами, наша полярная звезда и тихий ясный голос в нашем сердце, что будет с нами всегда.
— Он хочет изучить мои творческие методы.

— То есть посмотреть, как ты тянешь до последней секунды...

— А потом строчишь целые тома в панике и кофеиновой горячке?
— Столько человек пострадали, потому что одна женщина оберегала семейную репутацию.

— У тебя таких проблем не будет. Благодаря мне и бабушке, наша семейная репутация давно загублена.
— Ох, милая, принесу тебе пару таблеток аспирина.

— О, нет! Не надо аспирина.

— Что ты имеешь в виду? Почему не надо?

— Это ее первое похмелье. Я имею в виду, что это рубеж. Это обряд посвящения. Разве ты не хочешь испытать это во всей полноте, не сдерживаемой лекарствами?

— Нет.
Беккет: У тебя есть запасной пистолет?

Эспозито: Да. *отдаёт Беккет запасной пистолет*

Касл: Эй, а как насчёт меня?

Эспозито: Ты имеешь в виду запасной запасной пистолет?
— А что насчёт твоей матери?

— Я добьюсь для неё справедливости. Просто не сегодня. А до тех пор буду добиваться этого для других.
— Хави, я в порядке.

— Ты не в порядке. Ты просто пытаешься вести себя так, будто ты в порядке.
— В котором часу вы ушли из студии?

— Мы закончили в шесть, и я пошла домой. Я приготовила ванну, налила бокал вина, включила музыку, потом выскользнула из шелкового халатика и пена покрыла каждый сантиметр моего тела.

— Вау...

— А вы, мистер Хастинкс?

— Аналогично.

— Тоже принимали ванну с пеной?

— Нет, ушел сразу после съёмок.
— Слушай, а ты когда-нибудь за секс платил?

— А жёны считаются?
Ты думаешь, это слабость? Сделай её силой.
— Видел? Я для неё как будто не существовал!

— Так и есть — с этим кольцом на пальце. Для одиноких женщин ты — невидимка, привыкай.
Неудивительно, что со мной никто не флиртует. Дохлый номер — мужчина, влюблённый в жену.
— Если бы это был бы фильм ужасов, нас бы убили первыми за то, что мы разделились.

— Вот только мы не пьяные студенты, которые хотят повеселиться. Мы опытные офицеры правоохранительных органов и патронов у нас хватит, чтобы вынести целую банду зомби.

— О, самоуверенный латинос, ты точно сдохнешь первым.
— Я здесь, чтобы оберегать тебя.

— Чем? Своим обширным арсеналом саркастических шпилек?
— Должен быть способ выудить из него правду. Можно заставить его смотреть клипы Пэрис Хилтон.

— Хочешь, чтобы меня под суд отдали?
— Разве это не очевидно? Неужели только я заметил?

— Что?

— Красный плащ. Лес. Нападение зверя… Это же Красная Шапочка!

— Отлично, Касл! Разошлю ориентировку на злого серого волка!
— Хорошо, возможно, я ещё не готова к тому, чтобы кто-то узнал... пока.

— Да ладно. Как он узнает?

— Ты здесь, так же, как я была там.

— Да, да, разница в том, что на мне мои штаны.
Просто веди себя нормально... если для тебя это вообще возможно.
— Чего вы хотите, мисс Беккет?

— Правду.

— Никогда не ждите этого от политика.
— Я не хочу утонуть в море лжи.

— Ну, если это тебя утешит, то я знаю, как делать искусственное дыхание «рот-в-рот».
— Ну, если она была в воздухе на вертолете, она должна была использовать датчик токсичности.

— Датчик токсичности, конечно.

— Ты ведь понятия не имеешь, что это.

— Ни малейшего.
— Да... да, я могу это сделать.

— Это хорошо, потому что у меня есть пистолет, и у тебя на самом деле нет выбора.
— Ты что здесь делаешь, друг?

— Я собирался в Хэмптонс на выходные, писать, и подумал заскочить, проверить, нет ли свежих убийств.

— Что угодно лишь бы не писать, да?
— Я просто не понимаю, почему их вообще это интересует.

— А почему людей так интересует Брэнджелина?

— Ох, так мы теперь Брэнджелина?

— Нет. Нет, нет. Мы... Риккейт. Нет, мы... Кейт-ик. Каскетт? О, здорово вышло, потому что все убийства заканчиваются им.
— Если бы только у нас были улики.

— К черту улики! Сюжет-то какой!
Жить сейчас куда лучше, чем беспокоиться о будущем...
— Я назвала его (десерт) «Смерть от шоколада».

— Учитывая, как ты готовишь... это что, предсказание?
— Мы недавно ставили ёлку, и Дженни сказала мне: «Это не похоже на Рождество, если нет детей». Она хочет попробовать. Но я прихожу на работу, каждый день смотрю новости... Кажется, будто мир разваливается на части. Как я могу дать жизнь ребенку в этом ужасе?

— Мир всегда разваливается на части, брат, с начала времен. Но иметь детей, создавать семью — именно то, что не позволяет ему развалиться на части.