Цитаты и высказывания из сериала Блудливая Калифорния / Californication

Ничего не бывает зря. Если вы что-то совершили, значит в тот конкретный момент вашей жизни, на том конкретном этапе вашего развития, в данном поступке был смысл. И если вам кажется, что вы могли поступить по-другому, знайте – вы не могли.
— Я знаю, о чем ты говоришь. У меня вся жизнь промелькнула перед глазами, как видеозапись на перемотке. И знаешь что, это было жалкое зрелище.

— Я тебе верю.
Сучки не любят, когда ты трахаешь других сучек и когда ты называешь их сучками, — заруби это себе на носу.
— Так вот ради чего ты пришла домой раньше? Ради кокаина?

— Ну и сериальчики посмотреть.
Дело не в том, выигрываешь ты или проигрываешь, дело в том, как ты играешь.
— Что бы ты ни сделал, не сдавайся, никогда не сдавайся.

— Почему?

— Потому что, если она тебя любит, то простит.

— Ты правда в это веришь?

— Приходится, иначе нет смысла. Нельзя жить без любви, не стоит жить по крайней мере...
Девушки с первой минуты знают, чего они хотят: переспать, выйти замуж или прибить парня.
— Знаешь, что хуже всего? Ты мне и правда начал нравиться.

— А-а-а... Ну, несмотря на то, что я сияющая бездна хаоса, иногда я само очарование.
— Чего ты боишься?

— Всего. Хотя странно, знаешь, я ведь всю жизнь оттачивал искусство ***зма...
Я мудак только потому, что сказал вслух то, о чем мы оба подумали?
Revenge is a dish best served with my dick.

Месть — это блюдо, которое лучше всего преподносить с моим ***м.
Я вспомнил те времена, когда мы с тобой начали встречаться. Как я стучал в твои двери, и пока ты шла открывать, я пытался мысленно представить, как ты будешь выглядеть, а когда ты открывала дверь, ты была в сотни раз прекрасней, чем я мог только представить. И это было прекрасно, твои глаза были полны надежд, а не разочарования, как сейчас...
У нас есть все эти удивительные технологии, в итоге компьютеры превратились в дорогие дрочильные машины. Интернет должен был дать нам свободу, сделав нас демократичней, но единственное, что он нам дал — это круглосуточный доступ к детскому порно. Люди — они больше не пишут, они ведут блоги. Они больше не разговаривают, они набирают текст, ни пунктуации, ни грамматики. Такое впечатление, что одна группка придурков делает вид, что общается с другой группкой придурков на каком-то ПРАязыке, который скорей всего похож на язык пещерных людей, чем на язык Шекспира.
Я люблю тебя настолько, что все мои слова будут звучать ужасно банально...
Понимаешь, это моя кара... Ресторан, бар, неважно. Обычная скука, ничего особенного, но каждый раз я ловлю себя на том, что говорю женщине как она прекрасна, потому что это правда.

Каждая женщина красива по-своему, знаешь, в каждой из вас что-то есть. Улыбка, изгиб, тайна...

Вы — женщины, удивительные создания, дело моей жизни. Но за ночью следует утро, похмелье и осознание того, что я не такой, каким был предыдущим вечером. Она ушла. И мне остаётся только и думать об упущенном шансе...
— Мы приезжали с ней сюда на раздолбанном мустанге, на котором не включался задний ход. Я хотел стать крутым гитаристом, а она — придумывать одежду для моих выступлений. Я стал продюсером, а она осталась одна. Ей нужна была семья, мне — свобода. И я получил её. Теперь я пью что хочу, нюхаю что хочу, трахаю что хочу. Но мне нужна только она.

— Ну так иди к ней.

— ***. Я недостаточно пьян для этого.
Чем волосатее мужчина, тем лучше. По крайне мере, так моя мама говорила.
Я всегда пытался жить в башне из слоновой кости; но окружающее её море дерьма поднимается всё выше, волны бьют о её стены с такой силой, что она вот-вот рухнет.
— Бедный ублюдок!

— Прости?

— Педик сказал «что»!

— Что?

— Попался!
Да, но ты выставила мой член из дома, обрекла его на бродяжничество, а улица — не то место, где пенис чувствует себя хорошо, особенно когда идет дождь... Конечно, теперь мой бездомный член должен искать себе приют, чтобы упрятываться от непогоды.
В этой женщине что-то есть. Хочется трахнуть её и в то же самое время ударить по лицу.
Мало того, что ты бревно бревном в постели, но ещё и в кино не разбираешься.
Люблю эту маленькую Будду, которую ты выстрелила из своей вагины.
Всем нужен кто-то, кто скажет: «Не нужно заниматься этой безумной херней».
Я не собираюсь отчитываться за прошлые грехи. Если ты хочешь злиться из-за этого дерьма, пожалуйста, злись на здоровье, вот только не надо кормить меня историями, про то, как ты вечно прощаешь, а потом копаться в прошлом, выуживая оттуда грехи, о которых я и забыл давно. Это не прощение!
Я был взрослым!.. Когда-то... Просто немного деградировал.
Каждую женщину, с которой пересекалась моя жизнь, я любил, и не важно, десять минут или десять лет.
Иногда нужно выплеснуть всю муть, чтобы освободить место для хорошего.
— Что вы сейчас читаете?

— Что я читаю?

— Что лежит на прикроватной тумбочке?

— Интересный вопрос... бутылка пива, сигареты... и аккомодатор.
Этот мужчиначудовище! Ему нравится трахать женщину в задницу, а потом он говорит, что пусть все идет своим чередом!
Моей чудесной дочери. Я пишу тебе письмо, да, старомодное письмо — это забытое искусство, как мастурбация, черт. Я хочу признаться, сначала ты мне не особо нравилась, ты была назойливым, маленьким комочком, ты вкусно пахла, почти всегда, но я тебя, похоже, не слишком интересовал, на что я, конечно же, оскорбился. Вы вдвоем с мамой были против всего мира. Да, некоторые вещи не меняются. Так что я болтался, занимался делами, валял дурака и не понимал, как могут изменить человека дети. Я не помню, когда именно все переменилось, просто знаю, что так случилось. Еще недавно я был непробиваемым, и ничто меня не цепляло, и вот мое сердце уже вырывается из груди и разлетается на кусочки. Любовь к тебе — это самое глубокое, сильное и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Как твой отец, я дал молчаливый обет защищать тебя от мира. И даже подумать не мог, что стану тем, кто ранит тебя сильнее всех. Когда я думаю об этом, мое сердце стонет. Я не могу представить, что ты когда-то заговоришь обо мне с гордостью. Разве это возможно? Твой отец, ребенок в теле мужчины, он переживает обо всем сразу и толком не о чем. Слабак с благородными помыслами, пора что-то менять и отчего-то отказаться. Вокруг становится слишком темно.
Не хочешь, чтобы я лез под юбку, — не говори непристойности.
Знаешь, если ты расслабишься на секунду и перестанешь так настойчиво искать спутника жизни, то, возможно, однажды утром проснешься рядом с ним.

You know maybe if you just relaxed for half a second, and stopped looking so hard for the appropriate life mate, then you might wake up one morning next to one.
— Чарли, можешь достать мне iPad?

— Конечно, если поговоришь с Самураем.

— ***ушный ты засранец! Ты в курсе?

— Шлюхаю вас внематочно и сосренадроченно, но ни шишак не слышу, всё генитальное — простынь!
— Вы же соврёте для меня?

— Только если это не противозаконно...

— Да у тебя работа — врать, козлина.

— Тут не поспоришь.
Я бы слукавил, если бы сказал, что мне неинтересно трахнуть сайентолога.
Всё хорошо. Меня тошнит от моей жизни и от самого себя, но я не расстраиваюсь.
Ты красива до уродства. Просто не хотел, чтобы ты это знала.
— Мы когда-нибудь сделаем все правильно?

— Это сомнительно… Думаю, в итоге они сдадутся и полюбят нас такими эмоционально недоразвитыми, какие мы есть…