Цитаты и высказывания из сериала Американская история ужасов / American Horror Story

Когда с хорошими людьми постоянно происходит плохое, начинаешь сомневаться, что хорошо, что плохо!
— Жизнь полна сюрпризов.

— Я уже устала удивляться. Сюрпризов на две жизни бы хватило.
Не напрягайте свои милые головки, у Крикета есть все ответы. Здешние духи — тёмные, зловещие. И так и есть, ваша дочь у них. Но я могу вас к ней отвести. $25,000. Принимаю Визу, Мастеркард, Дискавер.
— Здорово, что из этого сериала вышел какой-то толк. Космический баланс восстановился. Я потеряла мужа, но ты его нашла. Любить никогда не поздно.

— Поздно? Это ты к чему? Поздно, это когда сердце черствеет? Вагина иссыхает? И превращается в древний артефакт? Или это когда женщине больше двадцати пяти?
I don’t feel sad. I don’t feel anything.

It’s a filthy world we live in.

It’s a filthy goddamn helpless world, and honestly,

I feel like I’m helping to take them away from the shit and the piss and the vomit that run in the streets.

I’m helping to take them somewhere clean, and kind...

The world is a filthy place, it’s a filthy goddamned horror show.

Я не чувствую грусти.

Я вообще ничего не чувствую.

Мы живем в отвратительном мире.

Это отвратительный, проклятый, беспомощный мир и, если честно, то, по-моему, я помогаю им выбраться из этого дерьма, ссанья и блевотины, которыми заполнены улицы. Я помогаю им попасть в чистое и хорошее место...

Этот мир — мерзкое место. Это — мерзкое, отвратительное шоу ужасов.
— По-моему, стоит тебе поумерить свое желание ублажать хозяек этого дома.

— Наверное, у меня Эдипов комплекс, ты знаешь хорошего психиатра?
Один мой профессор по психиатрии говорил, что люди выдумывают истории, чтобы справиться со страхами. Произведения искусства и мифы нужны лишь для того, чтобы получить иллюзию контроля над тем, что нас пугает. Боишься смерти — придумай реинкарнацию, боишься зла — придумай милосердного Бога, который отправит злодеев в ад.
— Итак, кто хочет прочитать молитву?

— О, мама, можно я?

— Конечно, сынок, я всё надеялся, что ты решишь стать частью этой семьи.

[Все берутся за руки]

— Дорогой Бог, спасибо тебе за эту пересоленную свинину, которую мы сейчас съедим вместе с остальным несъедобным хрючевом. И спасибо тебе за нашу новую, так называемую семью. Мой отец сбежал, когда мне было всего шесть, если бы я знал все наперед, то сбежал бы с ним. А также из-за того, что она изо всех сил старалась вернуться в этот дом с тех пор как лишилась его. Господи! Большое тебе спасибо, что ослепил этого мудака, который дрючит мою мать, чтобы он не видел то, что очевидно всем. Что она его не любит.

— Аминь.
— Не ложись с мужчиной как с женщиной, это мерзость.

— Как и твоя прическа, но я подумал, что это твое дело.
Чем больше вы чего то боитесь, тем больше силы вы этому даете.
— Валяй, Рэмбо. Ты её не интересуешь, и тебе с ней больше ничего не светит. Она никогда с тобой не заговорит.

— Я подожду... вечность, если придется.
— Чего же ты тогда хочешь?

— То, чего я хотела, был ты.

— Ты сказала мне уйти.

— Да, но я никогда не говорила прощай.
— Я тоже люблю птиц.

— За что ты их любишь?

— За то, что они могут улететь, когда жизнь превращается в хаос.
Я думала, что ты такой же, как и я. Тебя притягивала тьма, но, Тейт, ты и есть тьма.
— Ты веришь в призраков?

— Почему ты меня спрашиваешь?

— Не знаю. Не всему же быть дерьмом, правда? Должно быть лучшее место, где-то. По крайней мере, для таких, как ты.

— Но не для тебя?

— С тех пор, как ты сюда переехала, это и есть лучшее место.
Я уже давно не спрашиваю безумцев, почему они творят безумства.
Вы хотите выкинуть меня как мусор, да? Ничего не выйдет, не в этот раз. Я заслуживаю уважения.
— Ты психопат, Тейт. Это психическое расстройство, терапия здесь не поможет.

— Значит это ваш диагноз: я психопат?

— Да. И самого ужасного толка. Ты обладаешь харизмой и даром убеждения. И ты патологический лжец...

— (сквозь слезы) Так значит всё. Я ничего не могу сделать? Нет надежды на прощение?

— (хлопая) Великолепное представление, Тейт. Ох уж эта роль непонятого подростка... Но психопат по определению не способен на расскаяние.
— От терапии толку нет.

— Нет толка? Тогда зачем люди этим занимаются?

— Потому что не хотят нести ответственность за свои сранные жизни! Поэтому они платят психотерапевту. Чтобы он слушал их бредни и сделал так, чтобы всё казалось особенным. Чтобы они могли обвинить своих чокнутых мамаш в том, что всё пошло не так. Ничего не напоминает? Неделю за неделей, месяц за месяцем, год за годом мы получаем чеки, но в глубине души знаем, что толку нет.

(— К твоему сведению, психоанализ не помогает.

— Не помогает? Почему же люди к вам ходят?

— Потому что не хотят брать на себя ответственность за свои жалкие жизни. Они нам платят за то, что мы слушаем словесный понос и внушаем им, что они особенные. И могут винить своих дур-матерей за глупости, что они натворили. Знакомая песня? Это не лучше рэкета. Неделю за неделей, месяц за месяцем, год за годом мы берем деньги, понимая при этом, что никому не помогаем.)
What were you dreaming about? Bet I know. I’d dream about her too, if I could dream. I don’t think I do anymore…

Ну и что тебе снилось? Спорим, я знаю. Я бы тоже видел сны о ней, если бы мог. Но кажется я разучился…
— Мой муж сбежал от меня, от своих обязанностей...

— Вас не волновало, что он взял и исчез?

— Как только я узнала, что он мне изменил, Хьюго стал значить для меня не больше собачьего дерьма.
Я приходил сюда, когда мир сворачивался и становился таким маленьким, что я не мог дышать. Я смотрел на океан и думал: «Йоу, придурок, школа нихрена не значит». Курт Кобейн, Квентин Тарантино, Брандо, Де Ниро, Пачино... все бросили школу. Я... ненавидел школу. Я часто приходил сюда, и смотрел на этот огромный, бесконечный простор. И думал: это же твоя жизнь, чувак. Можно делать всё что угодно, стать кем угодно. Нахрен школу. Это всего лишь момент в жизни. Нечего там застревать.
Hi, I'm Tate. I'm dead. Wanna hook up?

Привет, я Тейт. Я мертв. Давай замутим?
— Кто-нибудь что-нибудь мне объяснит?

— Ты веришь в Бога?

— Так вот в чем дело? Вы из «Студенческого движения за Христа».
— Я её ненавижу! Я хочу её убить!

— Ну так сделай это. Одной школьной сучкой меньше, и жизнь несчастных наладится, что, по моему мнению, — услуга обществу.
Вайолет. В тебе что-то изменилось. По отношению ко мне. Ты далекая, холодная. Не знаю, в чем я виноват, но я оставлю тебя в покое навсегда, если ты этого хочешь... Ты этого хочешь? И знаешь, почему я оставлю тебя в покое? Потому что я дорожу твоими чувствами больше, чем своими. Я люблю тебя. Вот, я признался... не просто на доске написал. Я не позволю никому и ничему тебя обидеть. Я никогда ни к кому так не относился...
Видишь ли, в чем дело. Я знаю, что тебе будет трудно в это поверить, но я тоже была молодой, и это было не так уж и давно. И я тоже вовсе не была святой. Я влюбилась в женатого и жила, и дышала мечтой о том, что мы будем вместе навсегда. Родственными душами, любовниками, и все счастливы, и все живут вечно... Но этого не произошло. Потому что так не бывает, никогда не бывает. То, что он ищет, не имеет к тебе никакого отношения, ни к кому не имеет. Чего-то не хватает в нем самом.
I prepare for the nobel war.

I'm calm, I know the secret,

I know what's coming, and

I know no one can stop me, including myself.

Я готовлюсь к благородной войне.

Я спокоен, я знаю тайну, я знаю, что будет, и я знаю, что никто меня не остановит, даже я сам.
— Что ты такое говоришь?

— Я хочу, чтобы ты ушел.

— Что? Нет, не делай этого...

— Уходи, Тейт.

— Мне нужна только ты! У меня есть только ты!
— Что будет дальше?

— Ты тянешь карту и потом сбрасываешь её.

— Нет, в смысле... Как будет дальше?

— Вот так. Как и всегда было.

Мы с тобой. Вместе навсегда.
Когда-нибудь этот компьютер устареет. Людям будут вживлять микрочипы прямо в мозг или типа того. И мы не сможем смотреть YouTube или вообще что-нибудь. Мы будем как и все остальные здесь: заключенные в камерах без окон... Кто покажет мне мир во всем его великолепии?
— Моя мать, наверное, волнуется обо мне, да?

— Наверняка...

— Она — членососка. В смысле, буквально, членососка. Раньше постоянно отсасывала соседу. Мой отец об этом узнал и ушел. Бросил меня с этой членосоской. Можете себе представить? Это же вообще?

— Слыхал и похуже.

— Круто. Расскажите что-нибудь? Люблю всякие истории.
Интересно, что думают мозгоправы, когда их многообещающий пациент не разговаривает, чтобы наказать психиатра?
— Как долго ты будешь наказывать меня?

— Я не наказываю тебя, эгоистичный засранец. Я пытаюсь понять, как тебя простить.
Любовь её довела до этого. Однажды ты поймешь. Во имя любви нужно идти на жертвы.
— Значит... Всё это время, я думала, что защищаю тебя. А выходит, что ты защищал меня.

— Я только это и хотел делать, с тех пор, как впервые увидел тебя.
— Ух ты. Какие-то старинные орнаменты.

— Так и есть. Однажды ты поймешь, Вайолет, что слово «старинный» теряет свой смысл, когда все твое существование — одно бесконечное «сегодня».