Diamond Ace. Тяжёлый дождь — цитаты, высказывания и афоризмы

Унитаз — один из опаснейших врагов пенсионеров. Старики чувствуют, что им необходимо справить нужду, резко встают с кресла или дивана и направляются в уборную, где их и поджидает сюрприз. Головокружение сбивает с ног, и ослабленный организм теряет равновесие, пытаясь напоследок пробить височной долей такой крепкий и белоснежный унитаз.
Мы делаем все, чтобы понравиться другому человеку. Красим волосы, тренируем тела, приобретаем одежду известнейших брендов. Работаем, чтобы у нас были деньги, которые мы вправе спустить на шлюх. Мы в состоянии хвастать нашими доходами, с целью заполучить самую сексапильную самку мира. Те женщины, которые способны выдавить из нас три заветных слова, во время дикого сношения, становятся нашими женами. Ничего не меняется. Только способы получения желаемого.
Лик, наполненный отрешенностью, разрываемый каким-то болезненным отсутствием. Ничего. Абсолютная безучастность в каждом движении. Посмотрите на себя. Вы вечно оглядываетесь, переживая, не сдернут ли с плеча вашу сумочку. Смотрите по сторонам, не желая попасть под колеса минивэна Версо. Опасность на каждом шагу.

Вдох. И вас изрезали в клочья за золотую цепочку весом в шесть грамм.

Выдох. На вас упала прогнившая крыша вашего же дома, который ни разу не подвергался ремонту.

Я хочу быть как она. Не видеть зла, чтобы не бояться.
Запомни: все, что людям интересно — у тебя в кармане.
Господь — величина непостоянная, замените его на что угодно — смысл останется прежним. Ни одна клятва не в силах противостоять потребности человека в удовлетворении.
Дороти никогда не жалуется. Я не знаю, что творится в её голове. Не могу понять. Но, думаю, ей очень тяжело.
Вы принимаете меня не за того. Что ещё хуже — не остаётся виновных. Но хуже для вас.
Допустим, вы можете предотвратить нечто ужасное. Станете ли вы это делать, будучи неуверенными в том, что это не приведёт к чему-то более страшному?
Но бежать от боли — бесполезно. Её нужно замещать. Не знаешь как? Зайди в любую школу, посиди на уроке химии. Твоя память — это субстрат, в котором будет происходить реакция замещения. Что ты возьмёшь за атакующий реагент — исключительно дело вкуса.
Воспоминания тянут вниз, подобно необратимости, утаскивающей за собой южное солнце.
Все умирают. Слушаете ли вы новости, или жарите бекон. Трахаете Сильвий подо мхом или же блюете на себя, видя ретроспективные сны. Вдыхаете запах тлеющего мусора или же ароматы фиалки, бергамота и розы. Немота заразна. Нет. Немота неизбежна.
Крошечные ванные пришли на смену греческим термам. Малюсенькие сауны вытеснили римские бани, выполненные из мрамора и украшенные мозаикой. Разваливающиеся тесные качалки и тренажерные залы сменили палестры — гимнастические школы, где юноши могли заниматься бегом и борьбой, метанием копья и диска, плаванием и гимнастическими упражнениями. Я чувствую, что уменьшаюсь.Прогресс не оставляет мне выбора.

Крысы и мыши на игле минимизации личного пространства. Карциномы модных каталогов итальянской мебели. Саркомы рекламных роликов, взывающих к ничтожеству.
Нимфы искушают тебя.

Наводят бешенство и безумие.Мужья попадают в умело плетеные сети современных Калипсо. Только Гермес приходит не всегда, и семьи распадаются на части. Одиссеи, отчаянно ищущие поддержки в Содоме Пастора Троя. Пенелопы, растящие своих Телемахов без отцов. Бывшие Электры и Зевсы.

Всего лишь любители присунуть на стороне.
Азарт. Восторг. Экзальтация. В такие моменты хочется быть героем, избавлять людей от невзгод, всех людей.

Всех, кому плохо.

Всех, кому хуже, чем тебе.
Все эти слюнтяи, утверждающие, будто суицид — удел слабых людей, найдут тысячу причин не глотать горсть прозака. Каким бы говном они ни были. Им просто не хватает смелости.
В том-то и суть, Каталина. Я не считаю себя истиной. Чем-то ценным, нужным. Тем, чем можно было бы подтереть задницу, или протереть пыль. Вся та польза, которую я приношу, — не имеет смысла. Я просто замедляю процесс чьей-либо смерти. Разбавляю одиночество. Ложка сахара на бочку рассола. И я знаю, что стоит мне выйти за порог очередной дочери, матери, сестры или любовницы, как они ложатся в ванну и перерезают себе горло. Они вновь остаются одни, и я не в силах что-либо изменить. Если они спросят, что делать, когда меня рядом не окажется, я скажу им убить себя. Лучше сгореть, чем раствориться.
Минотавр не знает, что такое «перерыв». Седьмой круг принимает в себя миллионы совершающих насилие. Сотни полков, возглавляемых кумирами типа Тэда Банди, или Чарльза Мэнсона.

Взвод Марка Гудо.

Батальоны Джона Уэйна Гейси и Джеффри Даммера.
Миллиарды больных, которые не могут надеяться на какое-либо лечение. Потому что нет такого госпиталя, способного оказать помощь беднягам.

Рожденные в хосписе.

Обсессия:

Мне нужно кого-то любить.

Мне необходимо быть любимым.

Компульсия:

-
Так положено: ребенок обязан плакать, если происходит что-то страшное.

Обсессия:Ты должен грустить, когда кто-то умирает.

Твой долг — скорбеть, когда кому-то плохо.

Компульсия:

Ношение маски, подмена ощущений.
Все хотят быть идеальными. Все заканчивают на кладбище.
Еще тогда где-то внутри щелкнул запорный механизм. Никто не войдет. И если даже войдет – никогда не покинет. Со временем остался лишь первый вариант. Самый верный. Потому что человек, способный пробраться в самую глубь твоего существа, при выходе обязательно обо что-нибудь запнется. Например, о сердце. Один раз, второй, третий. Как итог – растоптанное нутро. Безумие заразно.
То, что существует само по себе, в комбинации становится ничем.
Они никогда не признаются, что их не устраивает собственное бытие. Потому что это не солидно, потому что это не по-взрослому. Это люди, полагающие, что знают устройство мироздания, где главный аргументопыт. Где возраст — гарант абсолютного знания. Они глубоко ошибаются. Заблуждение — продукт конфликта двух мнений, вбиваемых в одну голову. Дайте себе шанс...
Понимаешь? Я хочу сказать, где сострадание? Где гуманность, толерантность мать ее? Ты никогда этого не получишь от другого человека. Почему? Да потому, что другие люди нуждаются в том же самом.
Горстка людей, неспособных на физическую близость. Так просто рассказать монитору о самом интимном, но сказать при встрече «привет» – колоссальная проблема.
Четыре пустых стены. Тысячи затертых книг, с помощью которых вы воссоздаете миры, всецело поглощающие вас. Сотни исцарапанных дисков, пересмотренных до глазного геморроя... Уныние не разбивается о стены, но отражается от них. И каждый новый инсайт, каждое осознание собственной ненужности – плевок в копилку одиночества.
Все, что воспринимается нами как агрессия или же элементарное неуважение, на поверку оказывается правдой. Той самой информацией, которую мы не хотим слышать. Факты кажутся оскорблениями, ибо мы тщательно скрываем то, что может нас изобличить. Правда в силах развеять любой, даже самый незабвенный образ.
Вчера мы ездили с Дэлом в детский дом, которому он продает свои изделия. Две сотни глаз, разглядывающих твои руки. Не принес ли ты чего, не подбросишь ли мелочи. Если бы я не знал, в каком учреждении оказался, то мог бы подумать, что попал в обыкновенную школу. Все дети были аккуратно одеты, не было этих перепачканных физиономий, которые показывают в кино. На каждого тощего мальчугана с ускоренным метаболизмом, приходилось по два атлета и толстяка. У этих детей все хорошо.

Но они смотрели на мои руки. Ждали, что сейчас я залезу в карман и достану оттуда счастье. Или сотру им память. Что угодно, только бы разбавить это четырехстенное уныние. Почему я вспомнил об этом визите? Вид из окна. Детское кладбище. Самое честное кладбище из тех, которые мне доводилось видеть. Никаких венков, никаких «помним, любим, скорбим». Всего три надписи.Имя.Годы жизни.

«Господь помнит каждого».
Самообман – прочнейший механизм, продуцирующий бракованное счастье.
Так бывает довольно часто: человек перестает нравиться, стоит ему открыть рот.
Зависимые девушки обладают особым шармом. Видели, сколько желания в их глазах? Зеркало души становится окном порока, когда дело касается очередной дозы.
По греческому преданию, чудовище с телом человека и головой быка, родилось из неестественной любви Пасифаи, жены царя Миноса, к быку, посланному Посейдоном. Она прельщала быка, ложась в деревянную корову, сделанную для нее Дедалом. Теперь же дитя подобной любви – страж седьмого круга. Закрытый клуб «Совершающие насилие». Членский взнос – порция чьих-либо страданий
Я чувствую отвращение. Мне хочется как-то наказать себя. Каждый раз, когда я даю в рот какой-нибудь шлюхе. Или усаживаю на член очередную наркоманку. Я знаю, что молния не поразит меня с незримых высот, воздав тем самым за все греховные деяния. Более того: нет никакого Бога. Некому сводить со мной счеты, нет такого существа, которому я жаловался бы перед сном, утирая скупую слезу раскаяния. Мне не за что просить прощения, и я не нуждаюсь в помощи.
В таком возрасте в голову вбиваются мысли о платонической любви, целомудрии, светлом и прекрасном чувстве. Которое толкает людей к суициду. Дочери взрослеют, похоть становится неудержимой. Первый секс, первая симпатия. Разрыв. Злоба. Обида. Смирение. К двадцати семи годам Аннет знала, что такое «страдания». Знала, кому можно доверять, а кому нет. Но ее мать предпочитала напоминать о том, что должны быть внуки. Обязаны быть. Или ты становишься никем. «Мамочке за тебя стыдно». Нет. Мамочке стыдно за себя, ибо она не может похвастать в телефонном разговоре достижениями своих внучат. От Аннет требовали того, чего она дать была не в состоянии. Никто ни разу не поинтересовался, почему так происходит. Аннет была бесплодна. Никто ни разу не спросил, чего хочет она. Только мощнейшее назидание.

«Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Оставьте же меня, ***ь, в покое»
В мире есть множество людских мальформаций. Но семья – самый противоречивый механизм из всех известных мне. Самый близкий человек в силах уничтожить тебя, растоптать, унизить так, словно ты ничего не стоишь и никем не являешься.

Пауки-крестовики каждое утро поедают собственную паутину, а потом плетут ее заново.

Нежеланного ребенка можно сбросить у ближайшего мусорного контейнера. Мужа с коротким членом – променять на другого. Разбить супруге лицо, чтобы она никогда больше не смотрела на прохожих. И сплести новую сеть. Из таких же идиотов, сбегающих от своего уникального одиночества, в котором им невероятно уютно.

Обсессия:

Ты должен иметь семью.

Ты обязан иметь детей. Это закон.

Компульсия:Цветы, постель, кольцо.
Воспоминания — худший из побочных эффектов. От него не избавиться и его нельзя предотвратить. У каждого человека должен быть в кармане рецепт, в котором будет указано «возможно, не забудете никогда». Или — «исчезнет из воспоминаний через три недели». Но нет. Мы выбираем тех, кто сделает нас несчастными. Больнее клюнет, а значит, навечно останется в памяти.
Выйди на улицу и пальни из того самого дробовика по прохожему. Познакомься с какой-нибудь шлюхой, накачай ее самым дерьмовым пойлом, затащи в кровать. Знаешь, что еще лучше? Не предохраняйся. Заставь свои поджилки высохнуть. Упади на колени перед случайностью. Почувствуй, каково это, отсосать у фортуны.

Каково это, когда ее член разрывает тебе глотку.