Цитаты и высказывания из фильма «V» значит Вендетта / V for Vendetta

Ложь для художника — это шанс открыть правду, тогда как для политика — спрятать её.

Artists use lies to tell the truth, while politicians use them to cover the truth up.
Нас учат помнить не человека, а идею. Ибо человек слаб. Его могут поймать, его могут убить и предать забвению. Но идея и четыреста лет спустя способна изменить мир. Я из личного опыта знаю, что такое сила идеи. Я видела, как во имя идеи совершались убийства, как люди шли на смерть. Но идею нельзя поцеловать. К ней нельзя прикоснуться. Обнять её. Идея не может истечь кровью. Она не чувствует боли. Идея не умеет любить. Так что не идея причина моей скорби, а человек.
Странно, что моя жизнь должна закончиться в таком ужacнoм мecтe. Но в моей жизни были три года, когда мне дарили розы, и я ни перед кем не извинялась.
Так низость голую я прикрываю лохмотьями священных ветхих текстов и, сердцем дьявол, выгляжу святым.
Все, чего я желаю и заслуживаю — это тьма в конце тоннеля.
Здание — это символ. Так же, как его уничтожение. Это люди дают символам силу. Без них символничто. Но если людей достаточно, взрыв здания может изменить мир.
— Вы всё украли?

— Ну что Вы, украсть можно у владельца, а эти предметы им не принадлежали, так что я просто их изъял.
Вы правда так думаете или Вам сказали так думать?
— Добрый вечер, Лондон. Во-первых, простите за вторжение на тв-канал. Я, в числе многих из вас, понимаю, как удобна повседневная рутина, как безопасно хорошо знакомое однообразие, как покойна повторяемость. Я наслаждаюсь этим, как любой человек. Но определённые события прошлого, обычно связанные с чьей-либо смертью или с завершением жестокой, кровопролитной борьбы, остаются в памяти людей, и те отмечают их праздниками, и я подумал, что мы можем отметить 5-е ноября — дату, ныне, к сожалению, позабытую. Давайте отвлечёмся от повседневной жизни и немного побеседуем. Найдутся, конечно, те, кто не желают нашего общения. Я полагаю, что в данный момент уже отдаются приказы по телефону, и люди с оружием скоро отправятся исполнять их.
 А истина проста — с нашей страной творится что-то неладное, что-то ужасное.
 Жестокость и несправедливость, нетерпимость и угнетение. В стране, где когда-то была свобода инакомыслия, где человек мог говорить то, что думает, теперь властвует цензура и тотальный надзор, принуждающие к подчинению и навязывающие непротивление. Как это случилось? По чьей вине? Безусловно, одни причастны к этому более, чем другие, и с них в своё время спросится, но всё же, признаем правду — если вы хотите увидеть виновника, достаточно просто посмотреть в зеркало.
 Я понимаю, почему вы так поступили, я знаю, вам было страшно. Кто бы не испугался войны, террора, болезней. Тысячи бедствий словно сговорились сбить вас с истинного пути и лишить здравого смысла, страх одолел вас, и в панике вы бросились к нынешнему верховному канцлеру Адаму Сатлеру. Он обещал вам порядок, обещал мир и взамен потребовал лишь вашего молчаливого, покорного согласия.
 Вчера вeчepoм я прервал молчанье, вчера я уничтoжил Олд Бeйли, дабы нaпoмнить нашей cтpaнe о тoм, чтo oнa позaбылa. Бoлee четырёхсот лeт нaзaд истинный гpaждaнин вознамерился навсегда запечатлеть 5-e нoябpя в нaшей пaмяти. Он нaдeялcя нaпoмнить миpу, чтo чecтнocть, cпpaвeдливocть и cвoбoдa — этo нe просто cлoвa. Этo жизненные принципы. Итак, если вы ничего не замечаете, если преступления нынешней власти для вас неочевидны, можете проигнорировать дату 5-е ноября, но если вы видите то, что вижу я, чувствуете то, что чувствую я, если вам дорого то, что дорого мне, тогда я предлагаю присоединиться ко мне. Ровно через год, у входа в парламент, и тогда все вместе мы устроим такое 5-е ноября, которое уже никогда не забудется.
Запомни ноябрь и день его пятый.

Порох, измена и ложь.

Героя отважного заговор правый

Из памяти ты не сотрешь.

Remember, remember the Fifth of November,

The Gunpowder Treason and Plot,

I see no reason

Why the Gunpowder Treason

Should ever be forgot.
Я умру здесь. Исчезнут все частицы, из которых я состояла. Все-все. Кроме одной. Одной частицы. Она маленькая и хрупкая. Но она — единственное, ради чего стоит жить. Её нельзя терять, нельзя от нее отказываться, нельзя позволить им отнять ее у нас. Я надеюсь, что ты сумеешь отсюда выйти, как надеюсь, что мир в конце концов изменится к лучшему. Но больше всего я надеюсь на то, что ты поймёшь, когда прочтёшь вот эти слова, хотя я не знаю, кто ты, хотя я никогда тебя не увижу, не буду смеяться с тобой, плакать с тобой, целовать тебя, я тебя люблю. Всем своим сердцем, я люблю тебя.
Искренность потерять очень легко, но это — наше единственное истинное достояние, это — наш последний рубеж. Зато в его пределах мы абсолютно свободны.
— Кто вы?

— Кто? «Кто» — это лишь форма, сопровождающая «что», а «что» я — это человек в маске.

— Я вижу.

— Разумеется, видите. Я не подвергаю сомнениям ваши зрительные способности. Я тонко намекаю на парадокс вопроса человеку в маске о том, кто он.

— Who are you?

— Who? Who is the form following the function of what, and what I am is a man in a mask.

— Well, I can see that.

— Of course you can. I'm not questioning your powers of observation, I'm merely remarking upon the paradox of asking a masked man who he is.
— Вчера я не могла найти свой пропуск. Скажи, это не ты его взял?

— А что ты хочешь услышать: правду или ложь?
— Вы мусульманин?

— Нет, я телевизионщик. Не надо быть мусульманином, чтобы постичь дивную поэзию образов.
Ты так долго носишь маску, что забываешь, кто ты был под ней.
— Умри! Почему ты не умираешь?

— Потому что под этой маской нечто большее, чем плоть. Под ней идея, а идеи бессмертны.
Революция без танца не стоит того, чтобы её вообще проводить.
— Если наше собственное правительство ответственно за то, что произошло в Сент-Мэри и «Трёх реках», если наше собственное правительство ответственно за смерть почти 100 000 человек, ты бы хотел знать?
В этом все мы грешны. Доказано,

Что набожным лицом и постным видом

Мы и черта можем обсахарить.
…Судьбе бросает вызов бранной сталью дымящийся возмездием клинок…
— Меня зовут Иви.

— «Иви»... «И», «Вэ», «И»... Ну да, конечно!.

— В каком смысле?

— В том смысле, что я, как и Господь, не бросаю кости и не верю в случайные совпадения.
— «Vi Veri Veniversum Vivus Vici».

— «Cилой истины я, живущий, покорил вселенную».

— Персональный девиз?

— Из «Фауста».

— Это о попытке обмануть дьявола?

— Верно. Кстати, о дьяволе…
— Со мной поступили чудовищно.

— И они создали чудовище.
У вас есть только пули и надежда, что, когда опустеют обоймы, я уже не буду стоять на ногах, потому что если я устою, вы умрете, не успев перезарядить оружие.

No, what you have are bullets, and the hope that when your guns are empty I'm no longer be standing, because if I am you'll all be dead before you've reloaded.
— Это основной принцип мироздания: одна реакция вызывает другую реакцию, противоположную и равную по силе.

— Ты так это видишь? Как уравнение?
— Как ты можешь быть одной из самых важных вещей в моей жизни, ведь я почти ничего не знаю о тебе. Не знаю, где ты родился, кем были твои родители, были ли у тебя братья или сестры. Я даже не видела твоего лица...

— Не надо, Иви. За этой маской есть лицо, но это не я.

— Я понимаю.

— Спасибо.
— Кем он был?

— Он был Эдмоном Дантесом. А ещё он был моим отцом… И моей матерью… Моим братом… Моим другом. Он был вами… И мной. Он был всеми нами.
Если вы хотите увидеть виновника — достаточно просто посмотреть в зеркало.
— Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек.

— Это Макбет.
Счастье в том, чтобы казаться и быть одним и тем же.
Хоть вместо беседы можно использвать дубинку — слова никогда не потеряют свою силу. Слова передают смысл и возвещают истину тем, кто им внимает.
Вуаля! Пред Вами водевильный ветеран, которому всевластная судьба давала роли извергов и жертв. Сей образ не высокомерием выдуман. Он — смутное воспоминание, вокс попули, что в нынешнее время выжжено, мертво. Приняв великолепный внешний вид, молвой навеки выдворенный обличитель возвратился, поклявшись выводить все проявления скверны своей корыстной, бессовестной, невежественной власти! Он вынес ей единственно возможный вердикт — Вендетта, и клятвенно заверил вершить его, и рвение вознаградится, ведь верность, нравственность, отвага всегда одерживают верх. Воистину, я выше всякой меры витиеват и выспрен, весьма доволен знакомством с Вами, меня ж зовите просто «Вэ».
— Вы над всем готовы шутить?

— Нет, только над самым важным.
— Прощение просить бессмысленно?

— Это всегда имеет смысл.