Цитаты и высказывания из фильма Парикмахерша и чудовище / The Beautician and the Beast

— Мам, я не против остепениться, но хочу встретить парня, на котором украшений меньше, чем на мне.

— Ты всегда хотела слишком много.
— Что-то здесь не так.

— Переставь родинку. Внимание класс, родинка всегда слева над губой, так она уравновешивает сигарету. Ясно? Иначе у вас будет вид, будто вас перекосило.
— Мисс Миллер, такая женщина, как вы, не должна ограничиваться одним государством.

— У меня мелькала такая мысль.

— Мир так велик... вы же не хотите застрять в этом местечке навсегда?
— Вы будете проживать в восточной Европе.

— Это в Европе?

— Там почти как в Париже... 50 лет назад.

<...>

— Восточная Европа? Ты что, спятила?!

— Мама, это же Европа, почти как Париж 50 лет назад.

— 50 лет назад в Париже были нацисты.
""Уверенность" — хорошее слово. «Устремлённость» — хорошее слово. «Невероятная радость» — замечательные слова. Скажите себе: «Ничто не может нарушить моё спокойствие». Желайте мира и счастья каждому встречному...»

— Эй, мисс?!

— Стоять! Или освежу перцовым баллончиком.
— Мисс Миллер, что именно вы преподаёте?

— Культуру красоты.

— Я труп. Мне конец.

— В чем дело?

— Я думал, вы преподаёте науки.

— Я их даже не изучала.

— У меня есть только час, чтобы составить завещание.

— Простите, но здесь только я пострадавшая. У меня были такие надежды... Ради вашего предложения я бросила работу, семью... Похоже, мы оба влипли. Предлагаю сделку.

— Но вы преподаёте в школе красоты!

— Но об этом знаем только мы.
Забудьте этот ваш американский позитивизм. Иногда бывают ситуации, в которых этот ваш оптимизм ничем не поможет!
— Доброе утро, Господин Президент.

— Ваша «Нью-Йорк Таймс» пишет обо мне предвзято.

— Не вините меня, я же не их редактор!
— Вы присоединитесь к нашему завтраку?

— Не могу, я очень занят.

— Самое яркое впечатление о моём отце — это то, в котором он сидит утром за столом, объевшийся, закатывает майку выше живота и разговаривает с нами своим пупком. Он был простым человеком. Хотите попробовать?

— Не-е-е-е-ет.

— Ладно, простите, мы больше не отнимем у вас времени.

(президент присаживается за стол)

— НО! Я не собираюсь заставлять свой пупок говорить.
— Карл Поченко. Старший сын его величества, президента.

— Доброе утро, Карл? Хорошая выправка.

— С нетерпением жду начала изучения вашего упаднического образа жизни.

— Дорогой, полегче на поворотах.

<...>

— Мы не хотим засилья вашего безмозглого, культурного империализма.

— Знаешь, Карл, очень легко испортить первое впечатление о себе.
— Ради интереса, как вы работали с прежней учительницей?

— Мы читали вслух учебники.

— А она что делала?

— Следила и наблюдала. И иногда спала.

— И ей за это платили?

— Конечно.

— Обалдеть.
— Вы что творите?

— Простите, Ира, но я не могу стоять тут и учить их вранью!

— Но тогда чему вы их будете учить?

— Э-э-э... жизни!
— Мировая... история. Ого! Здесь ваш отец! Его величество, пожизненный президент, Поченко. Итак, Карл, начинать тебе.

— Зимой 1991 года президент Поченко возглавил операцию «Буря в пустыне», которая привела к великой, для Словеции, победе.

— Чего?! Ну-ка, дай взглянуть! Минутку... Н-да, дела...
— Мисс Миллер, я влюбилась...

— О, милая, это прекрасно.

— ... но мне назначили свадьбу с другим.

— Что?

— Я его ненавижу. Глупый принц со своим глупым замком и глупыми лодками.

— Фотография есть? ... Н-да, но с его деньгами внешность можно исправить.
— К вашему сведению: Парень, о котором мечтает Катрина известный бунтарь.

— А разве не все подростки такие?

— Он и его дружки уклоняются от закона. У неё назначена свадьба, так женили меня, так же будет с её детьми.

— Но это просто нелепо!

— Вы знаете, что случилось с человеком, который назвал меня нелепым?

— Не-е-е-ет.

— Вот и я не знаю. Его больше никто не видел.
— Неужели вам наплевать, что ваши собственные дети вас боятся?

— Это не страх. Это уважение.

— Да ладно?! Вы сеете страх, а пожинаете уважение?
— Господин Президент, мы случайно попала на эту дискотеку... Я надеялась найти регги-клуб на этой улице.

— Регги-клуб? Адрес, пожалуйста?

— Ну... Это один из тех клубов, который постоянно переезжает. Вам там не понравится.
— Сегодня я осматриваю достопримечательности.

— В Словеции?

— Да.

— Тогда через 20 минут вернётесь.
— Они ведь не понимают — я должен показывать силу.

— Хотите совет? «Тот, кто правит сердцем, правит миром».

— К сожалению, Джой, жизнь не так проста.

— Может стать, если её не усложнять.
— А почему ты ещё не замужем?

— Не то, чтобы мне не предлагали...

— Хочешь сказать, что твои родители позволили тебе отказаться?

— Просто у меня на Родине женщины сами себе выбирают мужей. Я выбрала себе Джона Кеннеди младшего, и пока он занят, я буду путешествовать.
— А это особое место особенное только для тебя или для кого-то ещё?

— Вот здесь я зарезал свою первую корову.

— Что?

— Мне было 10. Мой отец сказал, что я буду есть только то, что убью сам. У меня были только две палки и нож для масла. В тот день я стал настоящим мужчиной.

— Да, трогательная история...
— Ты его знаешь?

— Конечно, это Вацлав.

— Наверное, новенький.

— Новенький? Он здесь уже 50 лет живёт.

— Ах, Вацлав, ну конечно, теперь вспомнил. Он шляпу сменил.

— Если ты будешь с ними общаться, ты поймёшь, они очень дружелюбные.

— Люди не очень ко мне добры.

— А ты пытался с ними поговорить?

— Нет.
— Кстати, где мы? По-моему, мы вышли за границы твоих владений.

— Я президент. Здесь всё принадлежит мне.

— Мы заблудились?

— Мы не заблудились.

— Мы ходим кругами.

— А вот и нет!

— Либо это следы моих каблуков, либо у этого отшельника есть брат-близнец.

— Я знаю, где мы.

— И где мы?

— Мы в лесу.

— А я не догадалась?!
— Привет, Светлана, хочу вас познакомить с вашим президентом.

— Как поживаете? А вот там я корову убил. Приятно было познакомиться. Идите.

— Не волнуйся, ты скоро освоишься.
— Что он сейчас делает?

— Он ведёт её на фабрику.

— Нет, он делает нечто более опасное: он становится непредсказуем!
Всё в порядке. Я сбрил усы и изменил свои взгляды. Теперь я здороваюсь с людьми: «Здравствуйте!»
— Что вы делаете?

— Я пытаюсь напугать эту курицу до смерти. Но она отказывается погибать ради своей страны. Эгоистка.
— Что это?

— Это курица.

— Она живая.

— Конечно живая. Вы же просили свежую.

— Но не настолько.
— Дайте им то, что они просят.

— Простите?...

— Сверхурочные. Профсоюз. У меня есть собственный декрет. Уже подписанный? Джой Миллер утверждает, что счастливый рабочий работает лучше. Интересная мысль. Подготовьте плакат: «Счастливый рабочий работает лучше».
— Вы его отпустите?

— Это важно для нас. Это сделает меня политиком.

— Это сделает вас трупом. Народная масса не очень-то жалует смягчившихся бывших диктаторов.
— Кто это?

— Я понятия не имею.

— Мама?

— Я познакомилась с ним вчера в «Каравелле».

— То есть ты его даже не знаешь?

— Это массовка. Или ты хочешь скучный праздник?
— Президент настоял, чтобы вам оплатили полностью, даже не отработанное время.

— Скажи ему, пусть возьмёт эти деньги и... Постой, что я говорю? Он богат, а меня уволили.
— Белое мясо или тёмное?

— Где моя курица?!

— Она в порядке. Я её покормила.

— Мама, что она ест?

— То же, что и мы.

— Ты кормишь курицу курицей?

— А что, по-твоему, я должна ей персонально готовить?

— Как ты могла?

— Но ведь она не знает. И потом, это деликатес.

— Кошмар. «Молчание куриц».
— Я не мог не приехать, но прежде чем ты прогонишь меня, позволь сказать три вещи: первое — я освободил парня и весной у нас свободные выборы. Второе: я люблю тебя. Я дня без тебя не могу прожить. И третье...

— ... Первых двух достаточно.
— О, заколдованная принцесса.

— А где «Дирол»?

— Ускачем отсюда, красавица, и поженимся.

— Поженимся? Один поцелуй и замуж? Я даже не почувствовала его. Исчезни! И смотри не поскользнись. Кролики много едят.

— Ты станешь моей принцессой.

— Что-то мне это сделку напоминает. Любовь, булимия, развод. Я читаю «Лизу»... Эй, отпусти меня. Мне ещё рано замуж.

— Чувство юмора, как мне это нравится.

— Нет! У меня есть цели, мечты. Я амбициозна!
О, боже! Господин Президент! Простите, я знаю, что опаздываю. Прошу вас, не осуждайте меня за это. Просто у вас во дворце плохая освещённость, а вообще, я могу подводить глаза, сидя в автобусе, «на моторе». Но вас это мало волнует, ведь я всего лишь преподаватель. А кого волнует как выглядит преподаватель?! Кстати, как там погода, а то я хочу надеть замшу...
— Вы здесь, чтобы учить моих дочерей, а не забивать им голову мальчиками. Займитесь работой, и пусть это будет наша последняя встреча в этом кабинете. Идите.

— Простите. Этого больше не повторится. Хотите потерять детей, теряйте.

— Что? Что она сказала?!

— Она сказала, что что-то потеряла. Наверное, где-то обронила. Помогите ей найти!
— Мой отец не разрешает ходить на свидания, а всё, чего я хочу — это секс. Секс, секс, много секса.

— Ну, наверное, поэтому он и запрещает ходить на свидания. Английский твой не родной язык, так что скажи, что, в твоём понимании, означает слово «секс»?

— Ну, понимаете... секс! Держаться за руки, есть мороженное...

— Вообще-то, то, что ты описала, бывает до или после секса.
— Перестань, Карл. Не надо так. Это же не ты.

— Я знаю. Все ждут, что я буду, как мой отец. Брать, что захочу, не спрашивая. Он говорит, что так поступают все великие лидеры. Поэтому я ненавижу политику.

— Ты имеешь право на своё мнение. Чем ты интересуешься?

— Я художник и люблю рисовать.

— Это чудесно. А твой отец знает об этом?

— Нет. Я никому не говорил об этом, но, очевидно, придётся ему об этом сказать, и он «взорвётся».
— Значит, вы считаете, что мне нужно больше времени проводить с детьми?

— Да, я считаю.

— Так вот вам моё расписание. Скажите когда.

— Хорошо. Посмотрим... О! Встреча по ядерному разоружению, туда стоит пойти. НАТО... НАТО... НАТО... НАТО... Да, плотный график. Но мой отец тоже был занятым человеком, и, тем не менее, уделял нам время.

— И чем ваш отец зарабатывает на жизнь?

— Он владелец магазина канцтоваров.
— Я думаю, если бы предрассудки их семей не встали у них на пути, они бы прожили долгую и полную любви жизнь.

— А теперь, дети, давайте покажем вашему отцу как мы проводим пожарные учения?

— Нет, нет. Это интересно. Я считаю, что трагедия разыгралась из-за того, что дети взяли дело в свои руки.

— Вот это здорово. Наш диалог превращается в дискуссию.

<...>

— А я считаю, это целиком вина родителей. Они были узколобыми и бесчувственными. Чтобы доказать своё превосходство, они растоптали чувства других.
— Знаешь, твой смех напоминает мне о моей жене.

— Серьёзно?

— Да, она смеялась всем своим сердцем... точно как ты.

— Ах... Наверное, ты очень по ней тоскуешь?

— Вообще-то... я никогда не ценил её, а когда её не стало, я понял, что уже слишком поздно.

— Дети показали мне её фотографии. Она была очень красивой.

— Каждый раз, когда я смотрю на них, я вижу её.

— Приглядись повнимательней, там ведь и от тебя половина.
— Не трогай мои усы!

— Хорошо. Не волнуйся. Многие великие люди носили усы. Гитлер, Сталин...

— Эйнштейн.

— Так вот на кого ты хочешь быть похожим? Чего ты боишься? Сбрей усы!

— Какой в этом смысл?

— На них остаются крошки.

— Неправда.

— Правда.

— Нет, не правда.

— Когда ты ешь пудинг.

— Неужели? А мне всё равно. Это мой имидж.

— Верно. Имидж чудовища. Ты ждёшь приезда всех этих дипломатов, тебе нужно хорошо себя преподнести. С ними у тебя устрашающий вид. Покажи им, что ты цивилизованный человек. Знаешь, когда Санни Боно сбрил усы, его избрали в конгресс.

— Но я ношу эти усы уже... 20 лет?

— И ровно настолько моложе ты будешь выглядеть.
— Неужели вы не помните, что чувствовали в молодости?

— Меня этим не возьмёшь.

— Вы что, не влюблялись? Вы почти вдвое старше меня, а ни разу не были замужем.

— Мне не попался достойный кандидат.

— Или вы боитесь влюбиться?

— Вначале ты была милой, очаровательной девушкой. Кто тебя так испортил?

— Мисс Миллер, если вы верите в любовь... прошу вас, помогите мне.

— К твоему сведению, я не боюсь влюбиться, просто жду, когда у меня заурчит в животе.