Цитаты и высказывания из фильма О чём ещё говорят мужчины

— А вот я иногда завидую людям, у которых все плохо. Жена ушла, с работы выгнали, денег у него нет, друзей нет...

— Ну и чему завидовать?

— А в его жизни наступила определенность. Она не удалась. И ясно, почему. Все кругом виноваты. Не поняли, не оценили, ну ещё... не повезло. И он со спокойной совестью запил.
Я заметил, что стал отключать звук и класть телефон дисплеем вниз. Нелогично вроде, да? А потом я понял: пока он так лежит, есть шанс, что от неё уже пришло, а я ещё просто не увидел. Поднимаешь, а там: «Принято одно сообщение». И ты его открываешь так, не сразу, как будто она на тебя смотрит, и нельзя показать, что ты волнуешься... Открыл, а там: «Покупайте подарки в интернет-магазине Nokia». И, конечно, страшное разочарование... Но и облегчение! Ты же ждёшь от неё: «Я все поняла. Люблю только тебя. Приезжай», а пришло бы наверняка: «Ты меня достал. Всё кончено!». А так опять можно положить дисплеем вниз. И ждать...
— Их две. Но просто одна начинает нравиться после 150 грамм, а другая — после 250.

— Так сопьешься.

— Зато ясно, зови ту, которая после 150.

— Почему?

— Ну как. Она же тебе чуть больше нравится.

— Ну так я сегодня и 250 выпью. Так что можно звать и вторую.

— Может ты сегодня и 400 выпьешь. Зови обеих.

— Лучше выпить литр. И никого не звать.
— Напиши ей: «Выходи за меня замуж» и все.

— Лёш, она ушла! Какой «замуж»?

— Саш, она ради этого и ушла.
Как гласит народная примета: если за время боя курантов успеть написать на бумажке желание, потом эту бумажку сжечь, а пепел бросить в бокал с шампанским и выпить его, то уже на следующее утро Вам гарантирована... изжога.
— Атос!

— Портос!

— И Компромисс!
— Она же должна тебя как-то зацепить.

— И что, она специально делает мне больно? Это же свинство!

— Прости, а то, что ты 10 лет не женишься на ней — это не свинство?
— Лёш, ну что ты от меня хочешь? Езжай.

— Лёш, кто тебе дороже: друзья или бабы? Вот мне — бабы, но я, заметь, сижу здесь!

— И я!..

— А мне друзья... Но можно я поеду? Пожалуйста.
И что ты ему советуешь? Сейчас он в ужасе от того, что она, возможно, к нему не вернется. А так он будет в ужасе ещё и от того, что она, возможно, вернется, и ему придется жениться.
— Лев Николаевич, посоветуйте. У меня жена, я её люблю. И любовница, я её тоже люблю.

— Любовница — это нехорошо. Любовница — это безнравственно.

— Послушайте, Вы вон у себя в деревне всех баб перепортили.

— Мне можно! Я, понимаешь ли, нравственный ориентир!
— Я чувствую вину за то, что я не чувствую вину. Простая вещь. И там хорошо, и там хорошо. И это ж не хорошо. А мне хорошо...

— А вы знаете, что если засунуть лампочку в рот, то обратно её уже не вынуть.

— Слушайте, ну а кому ещё мне это рассказывать?..
Я открыл второй закон всемирного тяготения: чем сильней ты добиваешься женщину, тем больше она тебя потом тяготит.
О лампочке во рту:

— А вот интересно, к кому потом обращаться — к врачам или к электрикам?

— Не, ну если ты хочешь, чтобы она у тебя там горела...
— Что мелкий понес?

— Помидоры.

— А второй?

— Тоже помидоры.

— Зачем им столько помидоров?

— Я не знаю. Может, есть?

— Да ну. Вряд ли.
— Если надо срочно уйти от любовницы, то один раз можно сделать так.

[Быстро убегает, посмотрев на часы]

— Это можно. Только потом нужно либо способ менять, либо любовницу.
Я с ними по телефону говорю о том, где и как встретимся. А когда встречаемся — о том, когда созвонимся. Есть ещё и секс. Здесь хотя бы можно не разговаривать, слава Богу!
— Я тебе сейчас все объясню.

— Не надо, а то я ещё пойму.
— Хорошо, если задействован ребенок. Его можно, если маленький, купать.

— А если большой?

— Тем более купать, его же больше.
Сыну задачу задали по физике. Камеру от футбольного мяча заполнили водой, положили на неё дощечку, на дощечку сверху гирьку. 5 килограмм. И камеру соединили резиновой трубкой с другой трубкой, стеклянной. И от давления гири, значит, вода поступает в эту стеклянную трубку. Вопрос. А вот нахера они все это сделали?
Ну чё ты пялишься? Психологическая травма! Ссу, где хочу.
Саш, ну что ты мне опять про кого-то? Я, понимаешь? Я! Я рассчитывал на себя и сам себя подвел.
— Так я её люблю. Наверное. Смотря что считать любовью. Это, знаешь, как с марками. Могу собирать, а могу не собирать.

— Но ты же перестал собирать.

— Так я ведь и не выбросил. Вон они, лежат, под руку все время попадаются. Особенно когда не надо. ..
— А вот я с десяти лет знал, что у мамы любовник. Она рассказала. Она делила со мной эту тайну... Наверное, поэтому я такой.

— Какой?

— Ну вот какой-то такой.

— Какой такой?

— Ну вот если бы я был алкоголиком, то именно из-за этого.

— Но ты же не алкоголик.

— В том-то и дело. Такое оправдание пропадает.
— Последний вопрос. Ты её послал?

— Да...

— ... Как я тебе завидую.
— Очевидно, что в этой ситуации она была совершенно неправа...

— Рот закрой.

— Но Вы же сами просили, чтобы я рассказал.

— Так ты мне рассказывай. Кто был неправ — я сам решу.
— Может врача? А то вдруг у Вас сотрясение.

— Обязательно сотрясение. Это ж я бил!
Паш, обещали скоро. Но это ж «скорая», так что как приедут.
— У тебя 5 что ли по физике была?

— Ну.

— А у меня по русскому... И как нам это в жизни пригодилось?
— Я никогда и ничего в своей жизни сильно не хотел. Очень. Ну вот Слава, например, он хочет женщин. Разных. Много. Всегда. И он их добивается. А я никогда ничего так сильно не хотел, как он женщин.

— Ну... так никто ничего не хочет!
То есть как-то не получилось вот так вот «раз!» — и на другую ступеньку вскочить. И это за 20 то лет. Ведь у меня не то что бы не получилось... Получилось! Но как-то средненько. То есть я такой средненький. Ведь мне никто не мешал, не запрещал, то есть я не могу никому сказать: «Вон у меня из-за кого все не так!». И, знаете, какая главная проблема? Мне хватает мозгов все это понять, но не хватает, чтобы изменить.
Вера смотрит по телевизору «Когда поженимся». Я точно знаю, что я не хочу это смотреть! Но я не знаю, ЧТО я хочу. Если б я хотел хоккей, я бы сказал: «Ну-ка переключи». Так я хоккей не очень люблю. Нет, мне интересно, но не так, как тебе. Ты ж заводишься, кричать начинаешь. И я вместе с тобой кричу. А потом думаю: «Блин, неужели ты и правда расстраиваешься из-за такой фигни?»
В общем, я, конечно, хочу какого-то сильного, настоящего чувства... Но как посмотрю на вас, думаю — ну его нафиг!
— Слушайте, а поехали сразу ко мне, а?

— Не, Кама, а переодеться? Ну как...

— Ну что, я тебя в красивой рубашке не видел?
Не нужно договариваться с совестью — не договоришься. Ее нужно, знаешь, нахер иногда посылать. Время от времени.
— Слушайте, что-то мне так хорошо с Катей, ну, невероятно. Но что интересно: вот когда появилась Катя, и с Настей стало хорошо, как давно уже не было. И там хорошо, и там хорошо. Мне от этого так плохо...

— Чего?..

— Саш, вот даже не пытайся!

— А я понял. Ты чувствуешь вину перед Настей за то, что тебе хорошо с Катей.

— Нет.

— Ты чувствуешь вину перед Катей, что тебе хорошо с Настей, и ты от неё не уходишь.

— Вот тоже нет.

— А я предупреждал...
— Давай не опошляй. Это, знаешь ли, не разовая какая-нибудь.

— А многоразовая.
Она тут мне говорит: «Все нормально. Только ты живешь своей жизнью, а я твоей. И когда ты уходишь, у тебя жизнь продолжается, а у меня заканчивается.»
— Нахрена ты мне налил?

— Так вы же попросили.

— Ну я в жопу. А ты трезвый. И кто думать должен?
— А почему они главные? Они что, умней, лучше? Любишь ты — так научи её с людьми разговаривать и сам научись! «Мужская просьба у меня к тебе»! А если бы за ним эти двое не стояли, его бы кто-нибудь пустил сюда? Попросить по-мужски! А я смогу к нему прийти, по-мужски попросить извиниться перед моей женой?!

— Сань, ну а что ты нам то?..

— Ничего!!! Потому что!.. Ему я боюсь. А с вами... смелый.
— Зигмунд Яковлевич, что со мной?

— Ну, Вы знаете, в свете моей теории, телефон здесь, конечно, — это фаллический символ... Дорогой мой, Вам — ***ец.
— Дорогие Максим и Марина! Вы приняли важнейшее решение: никогда не ущемлять свободу друг друга, чтобы как можно дольше сохранить взаимную любовь и уважение. Я обращаюсь к Вам, Максим Эммануилович. Согласны ли Вы не брать в жены Марину, чтобы никогда не ходить при ней по дому в трусах, не изменять ей, не приходить домой пьяным, не оскорблять ее и не бить?

— Согласен.

— Марина Владимировна, согласны ли Вы не выходить замуж за Максима, чтобы никогда не придираться к нему по пустякам, не ревновать его к друзьям, не залезать в его мобильный телефон, не лгать, что у Вас болит голова и не ходить по дому в маске из огурцов?

— Да.

— Объявляю Вас не мужем и не женой. Будьте свободны и любите друг друга вечно.
— А зачем ты сказал, как меня зовут?

— Я им не сказал. Они сами..

— А они откуда знают?

— А я откуда знаю?

— Ты знаешь, потому что мы двадцать лет дружим...

— Что?

— Да нет, Слава не знает, откуда они знают, как тебя зовут.
— Ты знаешь, я в какой-то момент подумала, ну что я такая дура? Вот что я такая верная? Надо было изменить, и было бы легче все это пережить. Наверное.

— А ты бы смогла?

— А что тут такого? Фью-фью — и все.

— Подожди. Чужой человек. Голый.

— Голый?

— Представляешь... Руки, ноги...

— Ноги?... Ой, про ноги что-то я не подумала.

— Носки снимает. Трусы.

— Фу. Перестань. Ну не обязательно же.

— Как не обязательно?

— Это ж я так... Образно.
И да отсохнет рука у предлагающего вам меньше ста долларов, да будут просрочены у него вечно права, не пройден техосмотр и не оформлена страховка! Аминь.
И да не пресыщется в доме сём мздоимство и стяжательство. И да не уменьшится на крышуемой вами территории число торговых точек, притонов и борделей. И да будет построено на вашей территории еще и вьетнамское общежитие, и каждый чтоб живущий в нем не имел бы регистрации.
Ты выбираешь из того, чего тебе больше хочется. А я из того, чего меньше не хочется. Это разница.
Знаешь, мне все время кажется, что ей не хватает. Я еще и еще, хе-хе-хе. Она говорит: «Хватит. Давай спать». А я думаю, может, она специально говорит «Хватит», ну, чтобы мне потом не пришлось говорить «Хватит»? Боится, что мне плохо станет. А мне и в самом деле нехорошо. Но я ж доказываю.
Я вообще в последнее время больше боюсь, чем трахаюсь.
— Нет, я сам «Войну и мир» не до конца прочел. Но есть же какие-то вещи. Высоцкий, Окуджава. Она «Берегись автомобиля» не смотрела. Знаешь, как она пишет «в общем»? «Вобщем» — одно слово. Или так — «вообщем». И тоже в одно. Хорошо, хоть не пишет «вообсчем». А то некоторые... Я ей говорю: «Ну неужели сложно запомнить? В общем. Ну что здесь сложного». А она мне: «Ну ты же понял, что я имела в виду. Какая разница?».

— Слушай, а ты действительно старый занудный дурак в свои 19 лет.
— Ну да, Яна — это, наверное, единственное, чего я по настоящему хотел.

— Ну и что же ты?

— Испугался. И даже не уйти из семьи. Хотя, это тоже страшно. Я же по-другому никогда не жил с 22 лет. Испугался. Таких сильных эмоций никогда не испытывал. И не только положительных. И когда счастье, это такое счастье, что невозможно пережить. Но я ведь и ссорился с ней. Я с Верой так никогда не ссорился. Мы же реально дрались. Меня прямо трясло всего.

— А потом секс, да?

— Ну да. Я ведь считал, что это такая придумка для кино. Герои сначала поссорились, а потом — секс. А оказывается, так бывает. Это, конечно, невероятно.

— Ну и что ты тогда?

— Я ж говорю, страшно стало. Перестал себя узнавать. Понял, что могу сделать что-то... Убить её.

— А как же ты с Верой после этого?

— А нормально. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать. Да и от себя.