Цитаты и высказывания из фильма Мэнсфилд Парк / Mansfield Park (1999)

Стремясь всегда поступать правильно, я забыл, что значит «правильно»...
Сходи с ума сколько угодно, но не падай в обморок...
— Фанни, вы меня убиваете!

— Мужчины умирают от любви только на сцене, мистер Кроуфорд!
— Я не доверяю ему, сэр.

— Чему вы не доверяете?

— Его натуре. Как многие обаятельные люди, в душе он полностью зависит от одобрения окружающих.

— И что в этом ужасного?

— Его единственная цельбыть любимым, а не любить.

— Вы прочли слишком много романов. Я неутомимая читательница романов, сэр.

— Но они не замутнили мой разум.
Мистер Норрис скорее взлетит в небо, чем станет мириться с детским шумом.
— Но держать ее здесь, с мальчиками, неразумно.

— Если вы воспитаете ее вместе с ними с детства, пусть она даже прекрасней ангела, она всегда будет для них не более, чем сестра.
— Прощай, Сьюзи.

— Прощай. Сочини мне множество рассказов и съешь тысячу тортов!

— А ты, малышка, не забывай причесываться. Но не слишком усердно.
— Фанни Прайс! Ведите себя более прилично!

<...>

— Не знаю, как Вас благодарить, Эдмунд.

— Мои таланты — ничто, в сравнении с Вашими. Мои писания неуклюжи на фоне Ваших буйных сочинений.

— Да, я буйная, как зверь. Сэр Томас с этим согласится.
— Чудный сюжет, Том. В мире стало одной глупостью больше.

— Перестаньте, мистер Бертрам. «Драма для жизни...» Как там? «То же, что корабль для моря». «Средство преодолеть его, познать его глубины, его простоту, его красу».

— Я с Вами совершенно согласен, мисс Кроуфорд. Особенно хорошая драма, в которой видна сила разума, глубокое знание натуры, в которой миру явлены тончайшие грани остроумия — посредством языка. Это важно. А это — мусор.
— Ну как?

— Они мне понравились, но Джулия больше.

— Почему?

— Потому что так мне советовала ее тетя.
— Но Мария более привлекательна.

— Ее выбор сделан.

— Поэтому она мне нравится еще больше. Помолвленная девушка всегда привлекательней не помолвленной. Она удовлетворена. Все ее тревоги позади. Она может пользоваться очарованием, не вызывая подозрений. Для обрученной это безопасно. Вреда не будет.

— Ты очень волен в подобных суждениях. Когда-нибудь ты от них пострадаешь.
Во всем есть недочеты и недостатки. Одна надежда на счастье не оправдана — человек склонен обратиться к другой.
Том был там в качестве бездельника. Пока у него не кончились деньги.
— А вы что скажете, мисс Прайс?

— Мне жаль Вас огорчать, мистер Кроуфорд, но у меня нет готового мнения.

— Подозреваю, Вы почти целиком состоите из неразделенных готовых мнений.
— Будет всего лишь глупый бал...

— Я не позволю продавать себя, как одну из рабынь вашего отца!

— Не будьте такой глупой!

— Глупость женщины только прибавляет ей очарования.

— Фанни! Вы ведете себя нелогично!

— Это еще одно достоинство. Я должна вызывать восхищение.
— А музыка — ерунда?

— Все зависит от того, какая это музыка. Любимая мелодия Эдмунда. Похоже, он чувствует музыку.

— Да. Эдмунд говорит, что в церковной службе ничто, кроме музыки, не заставляет дух стремиться ввысь.

— Боже мой. Зачем тратить музыку на сонных прихожан, изображающих искреннюю веру? Музыке место на концертах, на балах. Он бы со мной согласился.

— Простите, что я Вам возражаю, мисс Кроуфорд, но он не согласился бы.
— Какое занятие Вы бы мне предложили, мисс Кроуфорд? Как Вам известно, я не старший сын.

— У Вас есть какой-нибудь дядя или дед, кто мог бы Вас пристроить?

— Их нет.

— Станьте юристом. Еще не поздно. Вы сможете добиться успеха. При Вашем-то уме и красноречии.

— У меня нет желания блистать остроумием в споре с Вами.

— Ваш отец мог бы устроить Вас в парламент.

— Желания моего отца — вовсе не закон для меня.
Мне чужда рассудительность. Я не могу сидеть без действия. Если я проиграю — то не потому, что не рвалась к победе.
— Вы танцуете, как ангел, Фанни Прайс.

— Одной невозможно танцевать, как ангел, мистер Кроуфорд.

— Что, это комплимент? Ликуйте, небеса! Она сделала мне комплимент!

— Я похвалила лишь Ваше умение танцевать, мистер Кроуфорд. Не обольщайтесь.
— Этот Генри Кроуфорд, какой он?

— Светский хлыщ, на мой взгляд.

— Прекрасно!

— Они привлекательней в литературе, чем в жизни.

— Но они привлекательны! А леди Бертрам?

— Она страдает от почти смертельной усталости.

— От чего?

— В основном, от вышивания. Никому не нужного и некрасивого. Да еще от ежедневной дозы опия.
— Жизнь вдали от роскоши и комфорта Мэнсфилд Парка, возможно, приведет Ваш разум в более трезвое состояние. Вы этого хотите, не так ли?

— Да. Этого.

— Почему, Фанни?

— Чтобы снова быть дома. Среди любящих родных. Чтобы проявлять любовь, не боясь, не сдерживаясь. Чтобы чувствовать себя равной тем, кто рядом.
— Тот факт, что он выбрал именно Вас — свидетельство его добродетели. Он мог бы Вас сделать счастливой. А Вы — принести счастье ему.

— По-моему, нельзя утверждать, что мужчина приемлем для любой женщины, которая ему понравится.
Вот что я Вам скажу, Фанни Прайс: Марии я этого не обещала. Когда у моего пса будут щенки, одного получите Вы.
— Я слышал, Кроуфорд нанес Вам визит?

— Да.

— Он был с Вами мил?

— Да. Очень.

— Ваше сердце переменилось к нему?

— Да. И не раз. Я поняла... Я поняла, что...

— Тише. Нам с вами не следует говорить, когда слов недостаточно.

— Мне Вас не хватало.

— Мне Вас тоже.
— Ваш брат — актер. Обаятельный — но беспринципный характер. До мозга костей.

— Просто соблазн немедленных удовольствий был слишком силен для него, не привыкшего ничем жертвовать.
— Богатство — это ведь вовсе не постыдно, дорогая.

— Смотря как оно получено.
— Глупцы! Под этой крышей! Могли предположить, что Рашфорт сделает глупость — притащит газетчика.

— А под чьей крышей Вы предпочли бы скандал?
— Вы не любите жить у воды?

— Нет если она воняет, и нет средств, чтобы плыть по ней.
— Прошу Вас: взгляните на меня снова. Я изменился, Фанни Прайс. Изменился. Я буду ждать Вас. Вечно. Мое постоянство докажет Вам: я изменился.

— Меня пугает именно Ваша изменчивость, мистер Кроуфорд.
— Я любил Вас всю жизнь.

— Знаю, Эдмунд.

— Нет, Фанни. Как мужчина любит женщину. Как герой любит героиню. Как я не любил никого в своей жизни. <...> Если Вы примете меня после всей моей болтовни и слепоты... Я обрету счастье, которое невозможно описать.
Он играл в рыцаря Тома. «Отец, дайте мне поручение» — твердил он. Я посылал его к матери, узнать насчет чая. Или к Бэдли — с просьбой подать экипаж. «Нет! Нет, отец! Дайте мне благородное поручение!» Он всегда хотел только этого.
«А затем — позор человечества, ужас для мира — Елизавета. Злобная убийца, которая 19 лет держала в плену кузину, прелестную Марию Шотландскую, а затем приговорила ее к ужасной смерти. Этим она навеки осрамила монархию и все королевство».

— Творение предвзятого, невежественного, неточного историка.

— Фанни, Вы несносны!

— Все распри и войны вели мужчины. Женщины в них почти не участвовали. Как скучно. Я часто думаю: почему история так уныла? Большая ее часть — выдумка.
Милая Сьюзи, в субботу Мария вышла замуж. Она завершила моральную подготовку к браку. Ее подготовили к нему ненависть к ее дому, разочарование в любви и презрение к тому, чьей женой она решила стать. Невеста была одета весьма изящно. Две ее подружки — менее изящно, как положено. Ее мать держала наготове нюхательные соли, опасаясь волнения. Ее тетя пыталась плакать. Да, свадьба — хлопотное дело.
— Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас!

— Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.
Жизнь – это всего лишь последовательность никчемных мелочей.
Эгоистов следует прощать, потому что нет надежды их излечить.

(Эгоизм нужно прощать, поскольку нет надежды его излечить.

Мы должны всегда прощать эгоистов. Они неизлечимо больны.)