Цитаты и высказывания из фильма Формула любви

Экий ты меркантильный, Маргадон, о душе бы подумал...
— Хорошо-то как, Машенька!

— Я не Машенька.

— Все равно хорошо.
Граф Калиостро: — Маргадон, прими!

Фимка (подавая хлеб и соль): — Пожалуйте, сударь.

Маргадон высыпает соль на хлеб, кидает солонку во внутренний карман сюртука.

Диалог деревенских мужиков:

— Понравилось, видать, молодец.

— Хороший человек.

— Солонку спёр.

— И не побрезговал.
Доктор (обращаясь к больному Алеше): — Язык... язык... закройте... откройте... закройте... откройте. На что жалуемся?

Тетушка: — На голову жалуется.

Доктор: — Это хорошо. Легкие дышут, сердце стучит.

Тётушка: — А голова?

Доктор: — А голова — предмет тёмный, исследованию не подлежит.
— Дядя Степан, ихний кучер на меня в лорнет посмотрел. Чего это он?

— Чего-чего? Зрение слабое!

— Беееедненький!
— Сударь, а правда ваш барин 2000 лет живёт?

— Точно сказать не могу, леди, но за те 200 лет, что я ему служу, он ничуть не изменился.

— Дядя Степан, помог бы ты им, а? Ну грех смеяться над убогими. Ну ты посмотри на них! Подневольные ж люди, одной рыбой питаются. И поют так жалостно!..
— Степан, у гостя карета сломалась.

— Вижу, барин. Ось полетела и спицы менять надо.

— За сколько сделаешь?

— За день сделаю.

— А за два?

— Ну, за два... Сделаем и за два.

— А за пять дней?

— Ну, ежели постараться, можно и за пять.

— А за десять?

— Ну, барин, ты задачки ставишь! За десять дней одному не справиться, помощник нужен. Homo sapiens.

— Бери помощников, но чтоб не раньше!

— Долго гостить собираются?

— От мене зависит. Здесь всё от мене зависит.
Но если говорить откровенно, если когда-нибудь, в палате лордов мне зададут вопрос: «Зачем, Принц, Вы столько времени торчали под Смоленском?», — я не буду знать, что ответить!
Как ужасно, что мне не страшно умирать. Наверное, потому что Калиостро уже умер, умерли его чувства и желания. Остался только разум... несчастный разум, который возомнил что он один во вселенной и ему все позволено. Разум, который подверг сомнению все законы мироздания и вознамерился утвердить свои собственные.

Он просит меня о последнем одолжении... Он рвется на свободу.
— Погоня?

— Погоня, Ваше Величество.

— Это замечательно. Когда уходишь от погони, то ни о чем другом уже не думаешь. Время надо наполнять событиями, тогда оно летит незаметно...
Пребывание в России действует разлагающе на неокрепшие умы.
Несправедливо. Зачем открывать тайны сложного, если необъяснимо простое?
Разум подвластен чувствам, чувства подвластны сердцу, сердце подвластно разуму. Круг замкнулся, с разума начали, разумом кончили.
Не умеете лгать, молодой человек. Все люди разделяются на тех, которым что-то надобно от меня, и на остальных, от которых что-то нужно мне. Мне от вас ничего не нужно. Выкладывайте, что вам угодно.
Жуткий город: девок нет, в карты никто не играет. Вчера в трактире украл серебряную ложку — никто даже не заметил: посчитали, что её вообще не было.
— Чё он меня всё пугает? Что меня пугать? У меня три пожизненных заключения. А как он с вами разговаривает? Вы, человек, достигший вершин лондонского дна! В конце концов, вы собираетесь быть принцем?

— Йес, итыс!
Не надо громких слов, они потрясают воздух, но не собеседника.
— Откушать изволите?

— Как называется?

— Оладушки.

— Оладушки… оладушки… Где были? У бабушки. Селянка, у тебя бабушка есть?

— Нету.

— Сиротка, значит.
— Маргадон, один надо было зарядить…

— А вы, оказывается, бесчестный человек, Маргадон.

— Конечно! Если б я был честный человек, сколько бы народу в Европе полегло! Ужас!
— У вас в Италии мята есть?

— Откуда у них мята? Видел я их Италию на карте: сапог сапогом.
— Я знал, что буду неверно понят...

— Мы знали об этом.

— В благородство человеческое уже давно никто не верит.

— Ни один человек.

— А жаль...
— Что же вы предлагаете? Отбить её у графа?

— А хоть бы и отбить... Отбить! Ты, Алеша, всё привык — на готовенькое. Придумал себе, понимаешь, идеал. На блюдечке подай его тебе... И стишки вот чужие читать — невелика доблесть. Вон небось, Петрарка-то твой, посадил свою Лауру на коня и фьюить, — только их и видели...
Ма тант, не будем устраивать эль скандаль при посторонних!
Жакоб, мы отсюда не уедем никогда.... Мы погибнем. Я всё понял, Жакоб. Все пришельцы в Россию будут гибнуть под Смоленском.
— Я чувствую, здесь собрались люди скептического нрава, посему — вернёмся к трапезе. Видите эту вилку?

— Ну...

— Хотите, я её съем?

— Сделайте такое одолжение.

— Да что Вы, граф! Помилуй Бог! Вы меня как хозяйку позорите! Сейчас десерт... Фимка, ну что ж ты стоишь! Неси бланманже с киселём!

[Калиостро ест вилку]

— Да, это от души. Замечательно. Достойно восхищения. Ложки у меня пациенты много раз глотали, не скрою. Но вот чтобы так, за обедом — на десерт, и острый предмет!? Замечательно! За это вам наша искренняя сердечная благодарность. Ну ежели, конечно, кроме железных предметов, ещё и фарфор можете употребить — тогда... просто слов нет.
«Ален ноби, ностра алис!» Что означает — если один человек построил, другой завсегда разобрать может!
Всему свой срок уготовлен и торопить его не надо.
— Жакобушка, не уезжай! Останься, сокол! Здесь бы уже принцем стал... А я бы тебе ребёночка родила и петь бы его научила: «Уно, уно, уно, ун моменто...»

— Я вернусь к тебе. Я обязательно вернусь... к тебе. Только другим. Правда, правда! Вот те крест! Совсем другим.
— Готовы сказать всю правду?

— Ну... всю — не всю... А что вас интересует?
— Сходил бы искупался или окуньков бы половил.

— Что вы говорите такое, тетушка! Река жизни утекает в вечность, при чем тут окуньки?
— Хочешь большой, но чистой любви?

— Да кто ж её не хочет?

— Тогда приходи, как стемнеет, на сеновал. Придешь?

— Отчего ж не прийти? Приду. Только уж и Вы приходите. А то вон сударь тоже позвал, а опосля испугался.

— Она не одна придёт. Она с кузнецом придет.

— Каким кузнецом?

— Дядей моим, Степан Степанычем. Он мне заместо отца — кузнец наш.

— А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен. Что я лошадь, что ли? Зачем нам кузнец?

— Благословлять. Вы же изволите предложение делать?

— Так, свободна... Ступай, не видишь — играем.
— Сердцу не прикажешь... Так народ говорит.

— Глупости он говорит, ваш народ. Сердце такой же орган, как и иные… И подвластен приказу свыше.
— От светлейшего князя Потемкина. Имею предписание задержать господина Калиостро и препроводить его в канцелярию для дачи объяснений.

– Это невозможно – он в грядущем.

– Достанем из грядущего, не впервой.
— Полноте, граф! Ну погорячились, и будет! Я вас прощаю!

— Пусть Бог прощает, это его забота, а не ваша!
И сия пучина поглотила ея в один момент. В общем, все умерли.
— Русская речь не сложнее других.

— Абсолютно.

— Стыдитесь. Вот Маргадон — дикий человек...

— Ну куда хуже-то?

— И то выучил... Маргадон!

— Учиться всегда сгодится, трудиться должна девица, не плюй в колодец — пригодится. И как говорится.
— Перемещается.

— Уходит.

— Куда это он?

— Куда-куда, в грядущее.
— Я, кажется, не вовремя...

— Вы, сударь, не вовремя появились на свет, а теперь уж что поделаешь… Входите!
Человек хочет быть обманутым, запомни это. Все обманывают всех, но делают это слишком примитивно. Я один превратил обман в высокое искусство, поэтому стал знаменит. Но тут мне открылась иная истина... Кажется, кто-то там, наверху, вздумал меня обмануть. Ты знаешь, мне не дано вызывать любовь. Страх, восторг, уважение... я легко пробуждаю в людях. А любовь... Увы.
— Ты с ума сошёл. Любовь — это божественное чувство.

— Всеобщее заблуждение. Огонь тоже считался божественным, пока Прометей не выкрал его. Теперь мы кипятим на нем воду. То же самое я сделаю с любовью. Не для себя — для всех. Люди перестанут страдать и будут счастливы.

— Все?

— Все, поголовно.

— А если кто-то не захочет жить счастливым?

— Тогда он умрёт. Все желания должны исполняться.
Ежели ты человек — люби человека. А не придумывай мечту какую-то, понимаешь ли, бесплотную, прости господи! Да ещё что за особу сотворит тебе сей чародей, это тебе не вилку сглотнуть!
— Хитростями да магнетизмом счастья любви не добьешься!

— Тогда скажите, как достичь его?

— Не знаю.

— Если бы знала, сама была бы счастлива.
— Куда сдадите?

— В участок. А потом вас там публично выпорют, как бродяг, и отправят в Сибирь убирать снег!

— Весь?

— Да! Снега там много...
— Не спится?

— Да... Вот. Люблю прогулки на рассвете.

— Сразу на двух конях? Седалища не хватит.
— Что вы такое говорите, тетушка? Сами же учили: на чужой каравай рот не разевай!

— Мало ли я глупостей говорю? А потом, когда человек любит, он чужих советов не слушает!
— Такова судьба, Лешенька. Будем страдать. Страданиями душа совершенствуется. Папенька говорит, что одни радости вкушать недостойно…

— Да пропади он пропадом, ваш папенька с советами своими! Без вас мне и жить незачем! Дайте мне ваш пистолет, граф!

— Нет! Нет, граф, не давайте! Нет! Если ты умрёшь, я тоже жить не стану! Я сердце остановлю, меня граф научил.
— Другую полюбил. Когда же вы успели?

— Разве дело во времени? Иногда двух минут хватит, одного взгляда... И всё перевернётся в душе! Вы же знаете, как это бывает! Вы знаете, как возникает любовь!