Цитаты и высказывания из фильма 12 стульев

На второй день компаньоны убедились, что жить в дворницкой больше неудобно.

<...>

В дворницкой стоял тяжелый запах, распространяемый новыми валенками Тихона. Старые валенки стояли у печи и воздуха тоже не озонировали.
Я не разбойник и не апостол,

И для меня, конечно, тоже все не просто.

И очень может быть, что от забот моих,

Я поседею раньше остальных.

<...>

Пусть бесится ветер жестокий

В тумане житейских морей.

Белеет мой парус, такой одинокий,

На фоне стальных кораблей!
Впрочем, вы можете уйти, но, предупреждаю: у нас длинные руки!
Ах неужели, неужели,

Неужели не хочется вам,

Налетая на скалы и мели,

Тем не менее плыть по волнам?

В бурном море людей и событий,

Не щадя живота своего,

Совершите вы массу открытий,

Иногда не желая того...
Почем опиум для народа. ... Так почём опиум для народа?
— Не пугайтесь, это не в коридоре, а за стеной. Фанера, как известно из физики, лучший проводник звука… Где-то там должен быть несгораемый шкаф.

— А-а-а-ой!

— Что это?

— Кажется, несгораемый шкаф...

— Больно?

— Очень!

— Ничего, это физические мучения. Зато сколько здесь было моральных мучений — страшно вспомнить. Где-то здесь стоял скелет — собственность студента Иванопуло. Он купил его на Сухаревке, а в комнате держать боялся. Посетитель вначале ударялся об кассу, а потом на него падал скелет. Беременные женщины были очень недовольны…
— И завтра на конспиративной квартире нас ждёт засада. Придется отстреливаться. Мы рады в этой тревожной обстановке встретить именно вас.

— Да уж!

<...>

— Они надеются нас взять живьём, дети! Они не знают, что теперь нас трое. Я дам вам парабеллум. Мы будем отходить в горы. Сможете нас прикрыть?

— Не смогу...

— Почему?

— Видите ли, я совершенно не знаком с военным делом, но посильную финансовую помощь я оказать могу.

— Вы верный друг отечества!

— Я думаю, что двести рублей...

— Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли.

— Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли?

— Я полагаю, что торг здесь неуместен!
Действовать смело. Побольше цинизмалюдям это нравится, но без уголовщины — кодекс мы должны чтить!
— Никогда, никогда ещё Воробьянинов не протягивал руки!

— Ах, Вы не протягивали руки?!

— Не протягивал!

— Так протянете ноги, старый идиот!
О! Барин! Из Парижа приехал.
— Какой у Вас прекрасный мех!

— Мексиканский тушкан!

— Быть этого не может! Вас обманули, Вам дали гораздо лучший мех! Это... шанхайские барсы! Ну да, барсы! Видите, как мех играет на солнце? Янтарь!
Месье, же не манж па сис жур. Гебен зи мир битте этвас копек ауф дем штюкброт. Господа, же не манж па... сис жур. Господа, подайте что-нибудь на пропитание бывшему депутату... бывшей кадетской фракции... бывшей Государственной Думы!
Половина моя — половина наша…
Что Вы на меня смотрите, как солдат на вошь? Обалдели от счастья, да?
Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
Это май-баловник, это май-чародей веет свежим своим опахалом!
Киса, вы дремучий провинциал! Сейчас уже никто не пользуется услугами кассы, для этого есть окошко администратора.
– Морду бы ему набить...

– Морду ему мы пощупать всегда успеем.
Кислое дело. Пещера Лехтвейса. Таинственный соперник.
Против нашего товара ни одна фирма выстоять не может. Глазет ставим — раз, кистями кантуемся — два. У нас первый сорт, прима! В нём жить можно...
Начал хорошо! Не разменивайся на детали — говори главное!
А! Пролетарий умственного труда! Работник метлы! Это конгениально! Ваш дворник — большой пошляк. Разве можно так напиваться на рубль?
— Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на всё на это.

— Как плюнуть?!

— Как же вам плюнуть-то? Слюной, как плевали до эпохи исторического материализма.
Ничего, найдём! Святое дело! Батистовые портянки носить будем, крем «Марго» кушать!
Странствуя по свету словно птица,

Преодолевая жизни путь,

Изредка, однажды, иногда, как говорится,

Я б хотел забыться и заснуть.

<...>

Но в этот час, когда рукой

Своею я ласкаю Вас,

Когда любовь сама собой

Идет, не спрашивая нас,

С безумной силою я тихо повторяю:

«Поймите, милая, поверьте, милая,

Вы мой кумир, я не покину Вас».
Здесь Александр Яковлевич, обладавший сверхъестественным чутьём, понял, что сейчас его будут бить — может быть, даже ногами.
Идея — человеческая мысль, обличенная в логическую шахматную форму.
Отдай колбасу! Отдай колбасу, дурак! Вернись, я всё прощу!
— Вот, может быть, желаете ещё гарнитур генеральши Поповой?

— Нет, знаете, как-то мебель генеральши Поповой меня интересует значительно меньше.

— Тоже Гамбс...

— Интересует, но меньше.
— Не ушиб ли я Вас во время последней встречи?

— Нет, отчего же. Очень приятно было встретиться.
Киса! Я давно хотел Вас спросить как художник... художника: Вы рисовать умеете?