Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности…

Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями под этикеткой гнева. Всякая ошибка с его стороны вызывала во мне приступ ярости, негодования, но любое его ласковое слово после успокаивало буру в моей душе. Он был моим всем, и одновременно не принадлежал мне. Между нами было некое ощущение незавершенности, будто что-то между нами должно было зародиться более теплое, доброе, серьезное, прежде всего. Но этого не случилось и, потому, любое его слово, теперь, так сильно и больно ранит мою и без того хрупкую душу.