Цитаты Владимира

— Скажи, дитя, что ты видишь?

— Нечто маленькое и тощее. Без прошлого. Без будущего.

— А я вижу страстную молодую женщину, которая уже не раз доказала, что она — особа королевских кровей. А я их на своём веку повидал немало.
Вот я знаю, Сашенька моя, что ты существуешь. А ты знаешь, что я есть. И это все делает меня здесь, где все шиворот-навыворот, настоящим.
Ежеминутное, преходящее становится радостным и осмысленным только тогда, когда оно проходит сквозь слова. А без этого та радость от настоящего, к которой призывали меня мудрецы, просто невозможна. Все настоящее ничтожно, никчемно, если оно не ведет к словам и если слова не ведут к нему. Только слова как-то оправдывают существование сущего, придают смысл минутному, делают ненастоящее — настоящим, меня — мной.
А главное — настоящее ни в какие слова не влезет. От настоящего — немеешь. Все, что в жизни происходит важного, — выше слов.
Я про тщетность слов. Если не чувствовать тщетности слов, то, значит, ты ничего в словах не понимаешь.
Ну почему сны сразу забываются? Ладно, неважно. Важно, что ты мне снилась, и мы были вместе.

А может, я тоже тебе снился? Представляешь, мой сон где-то встретил твой сон, они поцеловались, прижались друг к другу, обнялись.
Снежная баба сокрушается, почему все жалеют «Титаник» и никто — айсберг?
— Похоже, вы увлеклись друг другом.

— Увлеклись?! Господи, Владимир, ты в своем уме?! Увлеклись!
Глупа как истина, скучна как совершенство. Не лучше ли: скучна как истина, глупа как совершенство. То и другое похоже на мысль. Попроси В. приискать первый стих и отныне считать меня поэтом.
Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут.

А на земле как будто ничего и не случилось.
– Не трогай меня! Не спрашивай ничего! Не говори ничего! Останься со мной!

– Разве я тебя когда-нибудь покидал?

– Ты позволил мне уйти.
Взявшись за руки, мы бы с тобой бросились вниз с Эйфелевой башни. Тогда мы были хороши. Теперь слишком поздно. Нас даже не пустили бы наверх.
— Вот он — храм науки, в котором мы будем двигать ее во благо человечества!

— Что ж, подвигай-подвигай и положи на место...
— Мы всегда что-нибудь придумываем, а, Диди, чтобы сделать вид, что мы живем.

— (нетерпеливо) Да, да. Мы волшебники. Мы не даем сбить себя с толку.
Спал ли я, когда другие страдали. Сплю ли я сейчас? Завтра, когда мне покажется, что я проснулся, что скажу я про этот день?
— Но ты не можешь идти босиком.

— Иисус мог.

— Иисус! Нашел кого вспомнить! Ты же не будешь себя с ним сравнивать?

— Всю свою жизнь я себя с ним сравнивал.

— Но там было тепло! Там было хорошо!

— Да. И распинали на крестах.
Я не в состоянии передать чувство, с которым я удалился. Я бы не желал, чтобы оно когда-нибудь повторилось; но я почел бы себя несчастливым, если бы я никогда его не испытал.
Если бы каждый из нас мог начать жизнь сначала, многие вообще не пожелали бы родиться.
Её придумал в тишине,

Когда, устав от бед и странствий,

Вдруг удалось забыться мне

В пустом и замкнутом пространстве.

Когда реальность позабыв,

Я волю дал огню фантазий,

Но скрыл от всех я тот порыв,

Страшась спугнуть мечту и сглазить.

Создав в себе свой идеал,

За милый образ став в ответе,

Рассудком ясно понимал,

Что нет таких на этом свете.

Но верил в образ я живой,

И невозможное связалось!

А ты ведь именно такой,

Как я придумал, оказалась!
В год 6494 (986). Пришли болгары магометанской веры, говоря: «Ты, князь, мудр и смыслен, а закона не знаешь, уверуй в закон наш и поклонись Магомету». И спросил Владимир: «Какова же вера ваша?». Они же ответили: «Веруем Богу, и учит нас Магомет так: совершать обрезание, не есть свинины, не пить вина, зато по смерти, говорит, можно творить блуд с женами. Даст Магомет каждому по семидесяти красивых жен, и изберет одну из них красивейшую, и возложит на нее красоту всех; та и будет ему женой. Здесь же, говорит, следует предаваться всякому блуду. Если кто беден на этом свете, то и на том», и другую всякую ложь говорили, о которой и писать стыдно. Владимир же слушал их, так как и сам любил жен и всякий блуд; потому и слушал их всласть. Но вот что было ему нелюбо: обрезание и воздержание от свиного мяса, а о питье, напротив, сказал он: «Руси есть веселие пить: не можем без того быть».