Цитаты Стэна Смита

Оружие не убивает людей. Это люди убивают людей, а оружие защищает от людей с менее мощным оружием.
Я выгляжу так гетеросексуально, что мне нужно что-то фаллическое во рту, чтобы выровнять ситуацию.
Стив, стрелять из оружия — это все равно что сближаться с женщиной: сначала ты должен проверить, чистое ли оно, затем ты берёшь его за задницу и вставляешь в него магазин, если он не влезает — пихай.
— Знаете, в чем проблема с голубизной? Если оба мужика — у кого из них вагина?

— Это точно, вагина должна быть.

— Даа, вагины классные. Жаль, у меня нет вагины...
— Готово! На нее можно ставить вещи.

— У нас нет вещей.

— Полка, на которую нечего ставить. Излишняя роскошь.
— У меня тоже была собака. И ноги. И руки. Я участвовал в Олимпийских прыжках с трамплина, пока ЦРУ не заключило мой мозг в золотую рыбку!

— Ну а что нам оставалось делать? Позволить ГДР взять золото? Только не в мою смену!
— Хорошая новость: вы не умрёте...

— Какое облегчение! Слава Богу!

— ... в течение 24 часов, которых вам хватит, чтобы научиться не прерывать того, кто пытается вам что-то сказать.
— Я думала, что ты закончил раскопки.

— Просто появились дети, и у меня не осталось на это времени.

— Так вот почему мое второе имя «Обломинго»...

— Вот именно, Хейли!
— Роджер воткнул шприц мне в грудь.

— Я играл в криминальное чтиво, у сучки был передоз, и я сделал ей укол в сердце.

— Оставь его в покое, Стен, он думал, что ты сука, у которой алкогольный передоз.
— Ты пришелец? А говорили, что ты больше и вооружен.

— Я вооружен. Смотри, какой ты жирный! Видишь, слова тоже ранят.
— Если все ЦРУ будет на карнавале, то кто будет подрывать демократию в США в это время?

— Ребята из ФБР отработают две смены.
— Теперь веришь мне, пап?

— Стив, завоевывать утраченное доверие нужно довольно долго. Как строить дом или ублажать толстуху.
Лучше я буду вести себя как сумасшедший, чем чувствовать себя сумасшедшим.
— Использование своего воображения — это здоровый способ на какое-то время забыть о реальности.

— Нет, для этого существуют алкоголь и наркотики.
— Он не разговаривал с отцом несколько лет, а мать его бросила ещё до рождения.

— Как... Как ей это удалось?!
Она была ко мне холодна, а я весь пылал... Благодаря чему в машине поддерживалась нормальная температура.
Эти проклятые нелегалы пьют нашу кровь — этак нам скоро нечего будет проливать за нефть!
— Стэн!!! Стив уехал с педофилом-мороженщиком!

— Боже мой! Разве можно есть мороженое в ланч!?
— Пожалуйста, прекратите меня бить!

— Простите, но я уже начал!
Скорее, президент нажрался в жопу и мне надо сварить ему кофе.
Cтоит мне взглянуть на твои волосы, и я сомневаюсь, смогу ли я съесть столько еды, сколько хочу выблевать.
Уровень детского ожирения растёт. Уровень педофилии падает.
— Я не шучу! На карту поставленна моя задница!

— Большая должна быть карта.
— И сколько из твоих книг издано?

— Видишь? Здесь более 10000 писем с отказами, и это только начало!
На твоём лице не будет металла, как на приличной радиостанции!
... Я смотрю в твои глаза и вижу только, что тебя бомбили больше, чем Нормандию перед высадкой морской пехоты!
— Стэн, я же твоя жена. Если что не так, я хочу помочь!

— По твоей логике, Франсин, если всё так — ты хочешь мне помешать. Отличная жена!
— Тебе стоит взять с собой Стива.

— Какого Стива? Гуттенберга? Даа, вот будет путешествие: подцепить девчонок, подписать пару автографов: «С наилучшими пожеланиями, люблю, Махоуни».
Помню, как я впервые влюбился в себя… Отличное чувство, правда? Тёплое… Прямо в животике… Вот тут.
— Франсин, зачем ты поставила пятьдесят штук?!

— Мне хотелось остроты ощущений!

— Ты могла просто сожрать печенье и запить всё Ред Булом!
— Выпустите меня из багажника!

— Заткнись, ты мешаешь моему внутреннему монологу.