Цитаты Мефодия Буслаева

— Купи мне чего-нибудь! — попросила проголодавшаяся Дафна.

Меф удивлённо посмотрел на неё:

— Покупать — мелко. Покупают низкие душонки. Я буду тебе всё дарить! Ты как, не против?

Дафна осторожно согласилась.

— Хочешь я подарю тебе это дерево?.. Отныне оно твоё! Приходи к нему, когда захочешь, и говори: это моё дерево, мне подарил его Мефодий! Хотя что дерево? Вот зоопарк! Он тоже твой — я тебе его подарил! И площадь твоя! И так и быть: вон та звезда тоже! Чего она вылезла так рано? А ну погасить! — Меф вдохновенно забежал вперёд и принялся одаривать Дафну всем, что видел.

Дафна улыбнулась. Она уже поняла, что шоколадки ей сегодня не дождаться. И завтра, пожалуй, тоже. Меф был бедный студент и дарить мог только зоопарки и звёзды.
Ужас рождает не тот, кто велик и страшен, но тот, в ком много сосредоточенной ненависти.
Всегда так бывает: чем больше трясёшься и отодвигаешь удовольствие – тем больше шансов, что у тебя его попрут.
С точки зрения банальной эрудиции, не каждый человеческий индивидуум способен лояльно реагировать на все тенденции потенциального действия.
Мне советуют топать согласно маршруту, отмеченному на топографической карте? И в чем причина такой немилости? Излишнее полнокровие давит на мозг?
Незнание — отмазка ослов. Случайности — отмазка растяп. Уважительные причины — отмазка посредственностей. Для профессионалов уважительных причин не существует.
Буслаев наклонился вперед, как человек, который идет против ветра.

— Ты мне нужна, — сказал он, ворочая слова, как камни.

Дафна, хотевшая сдуть очередного комара, забыла это сделать и позволила комару сосать ее кровь дальше.

— Это мужской вариант: «Я тебя люблю»? — уточнила она, стараясь, чтобы счастье в голосе не было таким явным.

— Почему мужской? — растерялся Меф. — То есть да, мужской. В общем, я тебя люблю.

Даф вздохнула.

— В общем, я тебя тоже люблю, — сказала она, подумав про себя, что это было самое бестолковое объяснение в мире.
Чем с большим нетерпением схватишь какую-то штуковину, тем ненужнее она после окажется.
– Давай есть кусок хлеба с разных концов! Проигравший должен будет слопать столовую ложку горчицы! – предложила Ната.

– Как это с разных концов? – не понял Меф.

– Проще простого. Берем кусок хлеба. Посередине кетчупом проводим границу. И едим навстречу друг другу.

– О! – сказала Улита радостно. – Гениальная идея! Эссиорх, я тоже так хочу! Только хлеба я не ем. Он от меня толстеет. Ты не против, если мы будем соревноваться на картошке фри? Так можно гораздо быстрее столкнуться носами!
– Слушай, тупой вопрос! Почему ты выбрал именно ее? – шепотом спросил Меф, когда в какой-то момент они с Чимодановым оказались в стороне от своих спутниц.

– Подчеркиваю! Она мне подходит! Она вредная, но настоящая! А особенности характера – это мелочи, со временем я ее смирю! Ну или она меня – да только меня голыми руками не возьмешь! – заявил Чимоданов.

– Не понимаю.

– А чего тут понимать? Быка лучше брать за рога! Надо подходить к девушке и говорить: «Женщина, идем в мою пещеру! Я буду охотиться на мамонтов, а ты будешь готовить мне мясо и родишь мне десять сыновей». И она пойдет за тобой, если она твоя.

– А если не пойдет?

– Ну тогда это не твоя, а чужая какая-то, совсем не нужная тебе особа! Тогда лучше, если она сразу исчезнет с горизонта, без размазывания каши по тарелке.
– А я знаю, о чем ты думаешь! – проницательно сказал Паша.

– О чем же? – спросил он.

– Ты думаешь, что счастлив быть в нашем обществе. В моем и Скунсо.

– Я на седьмом небе. Сейчас возьму бензопилу и распилю вас на памятные сувениры, – сказал Мефодий.
— Я думаю, все потому, что мраку нельзя служить наполовину. Мрак сам же и наказывает своих слуг, отнимая, с кровью вырывая у них самое дорогое. Возьми любого из нас. Все мы или несчастны, без эйдоса, с зияющей раной в груди, которая никогда не зарастет, или надутые самовлюбленные болваны (завтра ты, Мефодий, их увидишь), или вообще натуральные уроды, как Лигул. Убежденных же сторонников мрака реально мало, хотя есть, конечно...

— А зачем же тогда служат остальные? — удивился Мефодий.

— Ну, милый мой, ты и скажешь тоже!.. Попасть на сторону мрака очень просто: всего один раз неосторожно оступился на склоне и... бесконечно скатываешься вниз. Хотя порой весело скатываешься, со вкусом, с этим не поспоришь...
– Эй! – сказала Даф. – Эй! Ты не спишь?

Мефодий очнулся. Его голова мотнулась назад.

– Угум… – сказал он.

– Угум – спишь или угум – не спишь?

– Угум – это просто угум… Слово, которое значит все, что ему хочется значить… Не сплю. Просто задумался.