Цитаты Марианны

Я верю в участие людей, <...> я считаю, что если бы все люди, с рождения, учились бы заботиться друг о друге, то мир выглядел бы по-другому.
— Что с тобой, Марианна?

— Нет, ты только подумай: каждый день, каждый час, каждая минута нашей жизни разлинованы по клеточкам и в каждой клеточке написано, что мы должны делать.

— Но у нас есть отпуск.

— Ты ни слова не понял, что я сказала...
Я в тебя очень влюблена. Не понимаешь? Иногда я ненавижу тебя за причинённое мне зло, а иногда и часа не проходит, чтобы я не подумала о тебе... И это необыкновенно прекрасно. Со мной всё в порядке. У меня есть друзья, иногда бывают и любовники, но со мной мои дети. У меня есть работа, которую я выполняю и люблю, но я так привязана к тебе. Не знаю, в чём тут дело. Может, я извращённая самоистязательница, а, может, просто тот верный тип, который любит в жизни только одного.
— Вот теперь — я знаю.

— Что?

— Почему у Катарины с Петером сущий ад...

— Вот как?

— Они говорят не на одном языке, им нужно их слова переводить на третий, понятный язык, чтобы они поняли их смысл.

<...>

— По-моему, всё дело в деньгах.

— Нет, если бы они говорили на родном языке и доверяли друг другу, то деньги не играли бы никакой роли.

— Ты со своими языками...

— Я ежедневно сталкиваюсь с этим на работе. Иногда — словно муж и жена говорят по испорченному телефону, а иногда — будто звучат два запрограммированных голоса, а бывает так — будто наступило межпланетное молчание и не знаю только — что хуже всего...
— Почему вы хотите развестись?

— Потому что в нашем браке нет любви.

<...>

— А вам не будет слишком одиноко?

— Я думаю, что да. Но я скорее предпочту жить в одиночестве, чем жить без любви.

<...>

— А что говорит на это ваш муж?

— Он меня сто раз спрашивал, что неправильного в нашем браке, раз я хочу развестись? А я ему отвечала, что невозможно продолжать такие отношения без любви. Тогда он спросил меня, в чём состоит эта любовь, и я ему сто раз повторяла, что и сама не знаю, как можно описать то, чего не существует.
— ... Вы только что говорили о моем голосе. Именно с его помощью я рассчитываю выбраться отсюда. Я каждый день беру уроки, и учитель клянется, что обеспечит мне триумфальные выступления на самых больших европейских сценах. Он говорит, что я могу стать певицей века! — с наивной гордостью закончила Марианна. Бофор помотал плечами:

— В театре? И это в театре вы надеетесь найти свою свободу и положение, достойное вас?

Да будь у вас голос, как у самого архангела Гавриила, я попросил бы не забывать, кто вы есть, — Строго сказал Язон, — Дочь маркиза Д. Ассельна на подмостках! Что это, наконец, безумие или недомыслие?

— Ни то, ни другое! — закричала она вне себя. — Я хочу быть свободной! Разве вы не понимаете, что нет больше Марианны д. Ассельна, что она умерла, умерла осенним вечером... и это вы ее убили! Что вы теперь говорите о моем имени, о моих родителях? Вы думали о них в ту ночь, когда выиграли меня за карточным столом, как лежалый товар, как рабыню, которой можно распоряжаться по своей прихоти? Вы осквернили той ночью имя маркиза д. Ассельна, отдавшего жизнь за веру и короля. А дочь его показалась вам достойной такого же унижения как матросская девка!Слезы ярости и отчаяния брызнули у нее из глаз. Перед неистовством этой атаки Язон отступил. Несмотря на загар, он заметно побледнел и теперь с какой-то бессильной тоской вглядывался в это страдальческое лицо.

— Я не знал! — шептал он. — Памятью моей матери клянусь, что я не знал! Как я мог знать?

— Что знать?

— Кем вы были в действительности! Я не был знаком с вами! Что мне было известно о вас? Ваше имя, ваше происхождение...

— Мое состояние! — злобно бросила Марианна.
... она уже давно знала, что благородные дары, данные ей судьбой при рождении: красота, очарование, ум, мужествобыли не бесплатными подарками, но оружием, благодаря которому, может быть, ей удастся завоевать счастье.
No legacy is so rich as honesty.

Честь девушки в её добром имени, и целомудрие дороже всяких богатств.

(Честь девушки — все её богатство, оно дороже всякого наследства;

Честь девушки — в ее репутации, а невинность дороже всякого наследства.)
Сколько себя помню, я знала, мне кажется, что никакая радость, никакое счастье не приходит само собой и рано или поздно за все приходится платить.
Обыкновенная причёска. Форма называется «Я у мамы дурочка».
— Что у вас на второе-то?

— Сосиски.

— А почему вы говорите о ней во множественном числе?
— Глубоко в душе я знала, что он не хочет, чтобы я была...

— Собой?

— Да.
Отец, обещаю тебе, если сыщется такой, что возьмет меня за руку, посмотрит в глаза, а я не захочу дать по зубам... я подумаю.
Право, дорогая маркиза, надо прощать мужчинам все то дурное, что они говорят о нас, женщинах; ведь они судят по себе; удивительно ли, что они обвиняют нас в легкомыслии и непостоянстве?
Когда женщина сказала «я люблю», она сказала все. И что дурного, если она это повторит, доказывая всем своим поведением, что чувства ее истинны?
Для оскорбленного сердца нет ничего слаще мести! Ему нужна месть, ибо она одна может дать облегчение; одни мстят жестоко, другие казнят великодушием; как видите, я относилась к числу последних; можно ли назвать это жестокостью: наказать обидчика одними лишь сожалениями!
Герой романа, изменивший своей возлюбленной, говорите вы, на что это похоже? Герою полагается быть верным, иначе куда он годится? И совсем нетрудно наделить его постоянством в любви. Природа об этом не позаботилась, пусть же сочинители романов исправят ее упущение.
Мне думается, что положение тех, кто остается, печальнее, нежели тех, кто уходит. Ведь последнего захватывает движение и рассеивает грустные мысли, а того, кто остается, ничто от них не отвлекает: вот вы простились с остающимся, он видит, как вы уходите, и смотрит на себя как на покинутого.
Ведь все девушки, все женщины готовы вновь залиться слезами, как только им скажут: «Вы сейчас плакали». Это ребячество и как будто кокетство с нашей стороны, от которых мы почти никогда не можем избавиться.
Возлюбленный изменил нам и предпочел другую — пусть так; но, по крайней мере, он должен быть неправ в своем выборе; мы предпочтем, чтобы виной всему было его непостоянство, а не наши изъяны; нам приятнее, если он несправедлив, — это не так обидно; а мне казалось, что Вальвиль не был уж так несправедлив.
Как сладостно то мгновение, когда увидишь любимого после разлуки, даже недолгой! Приятно вновь узреть предмет сердечной своей склонности!
Ведь если хочешь выглядеть высоким, надо выпрямиться во весь рост, а будешь ежиться да горбиться, покажешься маленьким.
Ах, дорогая, в любви нет худшего преступления, как возбудить мысль, хотя бы на одну только минуту, что ты больше не любишь! Это грех непростительный; сердце укоряет нас за него беспрестанно и не прощает никогда. Пока оно любит, его самое горячее желание — давать поминутно доказательства силы и постоянства своего чувства; оно готово отказаться от надежд, от счастья, от всего, что хотите; но не отнимайте у него утешения и радости доказывать вновь и вновь, что оно с охотой приносит себя в жертву, что оно отдает себя на заклание ради любимого существа; обрушьте на него какие угодно страдания, но никогда не ставьте под сомнение истинность и силу его любви; вот его оно хочет и в чем нельзя ему отказывать, ибо того требует природа, а верность природе для него превыше всего.
Мужчине нечего и ждать нежных чувств от женщины, с коей он познакомился, желая ее облагодетельствовать. Унижение, перенесенное ею, закрывает ему путь к ее сердцу. В сердце ее таится обида, которую она и сама не сознает, пока от нее требуют лишь чувств, справедливо заслуженных благодетелем, но пусть он попросит хоть крупицу нежности,— о! это другое дело! Оскорбленное самолюбие все вспомнит, она поссорится с обидчиком безвозвратно и не простит его никогда.
Мужчина, в котором более говорит желание, чем любовь — плохой возлюбленный, правда, и самый деликатный воздыхатель не свободен от желания, но, по крайней мере, у него к чувственности примешиваются сердечные чувства, все это сливается вместе и создает нежную, а не порочную любовь, хотя даже такая любовь способна служить пороку ведь повседневно в делах любви очень деликатно совершают весьма грубые вещи.
Давай я буду тебя кормить, кормить, ты вырастешь большой, как тигр, пойдешь и загрызёшь его, дурака такого. Раз он не понимает, что я люблю его… и сама порчу с ним отношения.
Самый верный признак, что человек любит, это когда он не знает точно, любит он или нет.