Цитаты Магнуса Бейна

Хандрить не имело смысла. Хандра — занятие для слонов и депрессивных людей. И депрессивных слонов.
Желания наших сердец — это серьезное оружие, которое можно использовать против нас.
Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.
Магнус пожал плечами.

— Иногда дело доходит до выбора, — сказал он. — Между спасением одного человека и спасением целого мира. Я видел, как это происходит, и я достаточно эгоистичен для того, чтобы желать человека, который любит и выбирает меня. Но нефилимы всегда выбирают мир. Я смотрю на Алека и чувствую себя подобно Люциферу в Потеряном Раю. «Смутился Дьявол, и ощутил, насколько ужасно добро». Он говорил это в классическом понимании. «Ужасно» во вдохновляющем страхе. Страх — это прекрасно, но он отравляет любовь. Любовь должна быть между равными созданиями.
Есть некоторые люди… люди, которым вселенная приготовила особенную судьбу. Особые привилегии и особые мучения. Богу известно, что мы всегда бросаемся к красивому и сломанному, я это прекрасно понимаю, но некоторых людей невозможно исправить. А если их и возможно исправить, то лишь любовью, и жертва может быть столь велика, что уничтожит дающего.
Старая легенда о красной нити судьбы: Определенных людей окружает невидимая алая нить, и как бы она не путалась, она не могла порваться.
— Но ты, Джеймс Эрондэйл, не хочешь получать удовольствие, да? — спросил Магнус. — Не совсем так. Ты хочешь пойти к черту.

— Может, я получу удовольствие, пойдя к черту, — произнес Джеймс, и его глаза зажглись, как адское пламя, маня и обещая невообразимые страдания. — Хотя не вижу необходимости брать с собой кого-то еще.
Мне снился сон. Я видел город в крови, с башнями из костей, и дождь из крови стекал по улицам как вода. Может быть, ты сможешь спасти Джейса, Светоч, но тебе не удастся спасти мир. Наступают темные времена. Земля темноты, как сама темнота; и тени смерти, без какого-либо порядка, и где свет как темнота. Если бы не Алек, меня бы здесь не было.
– Прелестный мальчик. Для человека, разумеется.

– И такой изломанный, – добавил Магнус. – Как красивая ваза, разбитая вдребезги. Потребуется немало везения и искусные руки, чтобы собрать все кусочки воедино.
— Интересно… — сказал удивленный голос и Клэри быстро отстранилась от Джейса, чтобы увидеть Магнуса, который стоял в зазоре между двумя деревьями.

Его высокая фигура появилась в лунном свете; он сторонился чего-то и был одет в превосходно сшитый черный костюм, который выглядел как капля чернил в темнеющем небе.

— Интересно? — отозвался эхом Джейс.

— Магнус, что ты здесь делаешь?

— Пришел за тобой, — сказал Магнус. — Есть кое-что, что, я думаю, ты должна увидеть.

Джейс закрыл глаза, моля о терпении.

— МЫ ЗАНЯТЫ.
— То, что сделала Лилит, было двойным ритуалом, похожим на нашу церемонию парабатай, но гораздо более могущественную и опасную. Двое теперь связаны неразрывно. Один умрет — второй последует за ним. Ни одно оружие в мире не сможет ранить только одного из них.

— Когда вы говорите, что они связаны неразрывно, — сказал Алек, наклоняясь вперед, — значит ли это… что Джейс ненавидит Себастьяна. Себастьян убил нашего брата.

— Я не понимаю, как Себастьян может любить Джейса. Он ужасно ревновал его всю свою жизнь. Он думал, что Джейс был любимцем Валентина, — заметила Клэри.

— Нельзя ни упомянуть, — заметил Магнус, — что Джейс убил его. Это оттолкнуло бы любого.

— Кажется, что Джейс не помнит ничего из того, что случилось, — сказала Клэри расстроенно. — Нет, не то чтобы не помнит — скорее не верит.
— Возможно, Джейсу одиноко. Себастьян вряд ли может быть крутой компанией.

— Мы этого не знаем. Он может абсолютно фантастически играть в скраббл, — сказал Магнус.

— Он психопат-убийца, — категорически возразил Алек. — И Джейс знает это.

— Но Джейс уже не Джейс сейчас… — начал Магнус, звонок прервал его. — Я отвечу на звонок. Кто знает, вдруг кто-то еще скрывается от Конклава и нуждается в ночлеге? Ведь в этом городе нет ни одного отеля.
Желания наших сердец – это оружие, направленное против нас же самих.
Прощать надо ради себя, а не ради кого-то. Злиться – пустая трата времени.
Твоё сердце бьется быстрее, когда я иду. Кожу покалывает каждый раз, когда я вхожу в комнату. Я знаю, ты чувствуешь то, что чувствую я.
— Он доводится кузеном кое-кому из друзей Лайтвудов. Себастьян хороший и милый.

— Милый? Фи, как слабо! Он роскошен! — Магнус мечтательно уставился на Себастьяна. — Оставь его мне. Будет вешалкой для шляп и прочего.
— В пустыне ты попросил нас оставить тебя, уверяя, что решил начать новую жизнь в роли кактуса. Потом наколдовал колючек и запустил ими в нас, — бесстрастно произнесла Катарина.

— Что ж, — сказал он с достоинством, — с учетом того, что я был пьян, вас, наверное, очень впечатлила моя меткость.
— Потом мы остановились, чтобы поесть. Ты настаивал, чтобы мы попробовали местное блюдо под названием «куй». Было очень вкусно, но ты еще был пьян.

— Я уверен, что к тому времени уже начал трезветь! — оспорил Магнус.

— Магнус, ты пытался флиртовать с собственной тарелкой...

— Я колдун широких взглядов.

— А Рагнор — нет. Когда он узнал, что ты кормишь нас мясом морских свинок, он огрел тебя по голове твоей же тарелкой. Она разбилась.

— Прощай, моя любовь! У нас все равно ничего бы не вышло.
Верить кому-то – означает вложить ему в руку кинжал и направить острие себе в сердце.
— Что бы это ни было, не делай этого!, — сказала Катарина. — Это плохая идея.

— И почему ты так говоришь?

— Потому что у тебя все идеи — плохие, — ответила она. — Я знаю тебя уже достаточно долго, и сейчас абсолютно уверена насчет этого. Если ты планируешь снова стать пиратом, это скверная идея.

— Я не повторяю своих ошибок, — обиженно сказал Магнус.

— Точно. Твои новые ошибки куда как хуже, — ответила Катарина. — В любом случае, не делай этого
Виной всему не Изабэль, а Чаша. Вот Чашу и судите.
— Я не понимаю, к чему это.

— Вы не одна такая. Я не понимаю, к чему вообще весь этот процесс.
— Магнус, я не знала, что ты здесь!

— Так и было задумано...
Если Валентин начнёт создавать охотников или сможет контролировать демонов, эффект будет как от Бейонсе, оседлавшей динозавра на Таймс-сквер, то есть, люди заметят.
Пусть это и шокирует Алека, но я здесь не только ради него.
– Пациент мертв? Похоже на то…

– Разумеется, он жив!

– А вы проверяли? Может, пнуть его?
Простите, что спросил. Я пошел с вами, чтобы сбежать от своей драмы, а не сесть в первый ряд на вашу.
На этот раз Магнус ответил. Его голос загремел на весь подъезд:

– КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ?

Джейс почти занервничал:

– Джейс Вэйланд. Помните? Я из Конклава.

– Тот, который с голубыми глазами? – оживился Магнус.

– Он про Алека, – шепнула Клэри.

– Нет. Обычно мои глаза называют золотистыми и сияющими, – сообщил Джейс в домофон.

– Ах, вот кто, – разочарованно протянул Магнус. Не будь Клэри так расстроена, она бы обязательно засмеялась. – Ну ладно, поднимайся.
— El hambreagudiza el ingenio, — сказал Рафаэль.Голод обостряет ум.

— Хорошая пословица, — сказал Магнус. — Тем не менее, как и многие пословицы, она звучит мудро, но ничего, на самом деле, не разъясняет.
— Камилла…

— Я знаю, назад пути нет. Просто скажи, что у тебя никогда не было такой, как я.

И до Камиллы, и после нее у Магнуса было много женщин. Но Камилла оставалась единственной в своем роде, их и в самом деле связывало сильное чувство.

— Нет, — ответил он. — Такой, как ты, не было и нет.
— Я бы вообще не назвал эту штуковину музыкальным инструментом. Скорей уж орудием пыток, — кисло заметил Рагнор.

Магнус приобнял чаранго так, словно был обидчивый, капризный ребенок.

— Это уникальный инструмент. Резонатор сделан из броненосца! То есть из его панциря.

— Тогда понятно, почему у него такой звук. Вой голодного, заблудшего броненосца.

— Да ты просто завидуешь, — спокойно заявил Магнус. — Ты не артист в душе, не то, что я.

— О, да я просто зеленею от ярости, — огрызнулся Рагнор.

— Рагнор, ты же знаешь, я обожаю, когда ты шутишь о цвете своего лица.

Магнуса грубость Рагнора ничуть не задела. Он снисходительно посмотрел на него, поднял чаранго и продолжил играть свою красивую дерзую мелодию.

Вдруг оба услышали топот женских ног и шелест юбок — во двор вбежала Катарина. Волосы ее развивались, а лицо было встревоженным.

— Магнус, Рагнор! Я слышала, как кричит кошка! Бедное животное, должно быть, ужасно страдает. Помогите мне его найти!
Если Валентин начнёт создавать сумеречных охотников или обретёт контроль над демонами, это будет, как Бейонсе верхом на динозавре рассекает на Таймс-сквер.
— Добро пожаловать в приют Святого Магнуса, — сказал он и распростер руки. — Свободные комнаты вон там. Вытирайте ноги.
Я редко следую правилам, но одно из тех, которые всё же стараюсь соблюдать, — это никогда не отказываться от приключений.
— Я не хотел срываться на тебя. Прости.

— Ты прощён. И ещё ты прекрасно извиняешься.
— Я не кручу с ним роман, – повторил Алек.

— В самом деле? – переспросил Магнус. – То есть ты просто так ласков со всеми?
– Хватит! Надо поговорить… всем вместе. Пора решать, что делать дальше.

Джейс щурился на свет с раздраженным видом:

– Дальше будет «Проект Подиум», и я собираюсь его смотреть.

– Это вряд ли. – Магнус щелкнул пальцами, и экран погас, выпустив клуб дыма. – Сначала разберешься со своими проблемами, нефилим.

– Откуда внезапный интерес к моим проблемам?

– Я заинтересован в том, чтобы поскорее от тебя избавиться. Твоя маниакальная тяга к порядку начинает действовать на нервы: – Магнус снова щелкнул пальцами с весьма угрожающим видом… – А ну вставай.

– А то он тебя в дым превратит, – добавил Саймон. Эта перспектива ему явно нравилась.

– Пожалуйста, без уточнений, – попросил маг. – Я способен вселить трепет одним жестом.
— Это было просто... Она предложила, и я думал об этом, но я не мог пройти через это... Я не мог поступить так с тобой.

— Но ты думал об этом. И ты никогда не упоминал об этом при мне. — Магнус покачал головой. — Ты не доверяешь мне. И никогда не доверял.

— Я доверяю, — сказал Алек. — Я буду... Я попытаюсь. Дай мне еще один шанс...

— Нет, — ответил Магнус. — И если ты позволишь, вот тебе мой совет: избегай Камиллу. Идет война, Александр, и ты же не хочешь, что бы твоя лояльность оказалась под вопросом. Не так ли?
Путаница — это часть любви. Как ты понимаешь, что что-то чувствуешь? Эмоции не бывают черно-белыми. Они скорее похожи на симптомы.