Цитаты Короля Лир

Плохие, стало быть, не так уж плохи,

Когда есть хуже. Кто не хуже всех,

Еще хорош.
Неблагодарность с сердцем из кремня,

Когда вселишься ты в дитя родное,

Морских чудовищ ты тогда страшней.
— Ты зовешь меня дураком, голубчик?

— Остальные титулы ты раздал, а это природный.
Через лохмотья малый грех заметен,

Под шубой — скрыто все. Позолоти порок -

И сломится оружье строгих судей;

Одень в тряпье — пигмей былинкой свалит.
Оденьте преступление в золото — и крепкое копьё правосудия переломится, не поранив; оденьте в рубище — его пронзит и соломинка пигмея.
Неприкрашенный человек — и есть именно это бедное, голое двуногое животное, и больше ничего.
Бездомные – такие горемыки.

Гонимые суровой непогодой,

Что впроголодь блуждаете без крова.

Как защитят дырявые лохмотья вас от такой вот бури?

Как мало думал я об этом прежде. Вот тебе урок.

Богач надменный, встань на место бедных,

Почувствуй то, что чувствуют они.
Терпи. В слезах явились мы на свет

И в первый миг, едва вдохнули воздух,

Мы стали жаловаться и кричать.

Я проповедь скажу тебе, послушай.

Мы плакали, пришедши в мир

На это представление с шутами.
И так все женщины наперечет.

Наполовину — как бы божьи твари,

Наполовину же — потемки, ад,

Кентавры, серный пламень преисподней,

Ожоги, немощь, пагуба, конец!
Видел ты, как цепной пес лает на нищего? А бродяга от него удирает. Заметь, это символ власти. Она требует повиновения. Пес этот изображает должностное лицо на служебном посту.

Ты уличную женщину плетьми зачем сечешь, подлец, заплечный мастер?

Ты б лучше сам хлестал себя кнутом за то, что в тайне хочешь согрешить с ней.

Мошенника повесил ростовщик.

Сквозь рубища грешок ничтожный виден, но бархат мантий прикрывает все.

Позолоти порок, позолоту судья копье сломает,

Но одень его в лохмотья — соломинкой проткнешь.

Виновных нет, поверь, виновных нет: никто не совершает преступлений.

Берусь тебе любого оправдать, затем, что вправе рот зажать любому.

Купи себе стеклянные глаза и делай вид, как негодяй политик,

Что видишь то, чего не видишь ты.
Сведи к необходимостям всю жизнь,

И человек сравняется с животным.
Твоя правдива мысль и верно слово.

Пусть пышность речи подтвердится вами,

Чтоб процвели слова любвиделами.

Прощайте все; жизнь старую свою

Ваш Кент и в новом поведет краю!

Ее сама природа

Признать стыдится!
Ты, демон с сердцем мраморным! Когда

Ты в детях проявляешься — страшней ты

Чудовища морского!
Лир:Ты называешь меня дураком, дружок?

Шут:

Ведь ты же сам отдал все свои другие звания; а с этим ты родился на свет.
Когда во мне природу возмутила

И вырвала из сердца всю любовь.
Услышь меня, природа! О богиня,

Услышь! Останови свое решенье:

Коль этой твари дать хотела плод,

Бесплодьем порази ее ты лоно!

В ней иссуши всю внутренность, чтоб в теле

Порочном никогда не зародился

Младенец ей на радость! Коль родит, -

Создай дитя из гнева, чтоб росло

Невиданным злодеем ей на муку!

Пусть врежет в юное чело морщины,

Слезами щеки ей избороздит,

За материнскую любовь и ласку

Заплатит ей презреньем и насмешкой,

Чтоб знала, что острей зубов змеиныхНеблагодарность детища! — Прочь, прочь!
Кто знает здесь меня? Нет, я не Лир!

Да разве Лир так говорит? Так ходит?

Но где его глаза? Иль ослабел

Его рассудок? В летаргии ум?

Как? Я не сплю? Кто скажет мне, кто я?
Шут:

А вот загадка: почему в Большой Медведице только семь звезд?

Лир:

Потому что не восемь?

Шут:

Верно. Из тебя вышел бы отличный дурак!
Спаси, благое небо, от безумья!

Дай сил: я не хочу сойти с ума!
Мы — не мы,

Когда природа заставляет дух наш

Страдать совместно с телом.
Ты, молния, огнем слепящим выжги

Надменные глаза! Туман болотный,

Подъятый мощным солнцем, отрави

Всю красоту ее, убей в ней гордость!
Пускай же боги,

Гремящие над нашей головой,

Найдут своих врагов! Дрожи, преступник,

Чье преступленье скрыто от закона!

Убийца, прячь кровавую десницу!

Клятвопреступник и кровосмеситель,

Невинный с виду! Трепещи, злодей,

Под кроткою личиной лицемерья

Замысливший убийство! Тайный грех,

Свои покровы сбрось! И о пощадеТы грозных вестников небес моли!

Я — человек, перед которым грешны

Другие больше, чем он грешен.
Не встретимся, не свидимся мы больше;

Но все ж ты — плоть и кровь и дочь моя.

Или, скорей, болезнь моей ты плоти,

Что должен я признать своей. Ты — язва,

Чумной нарыв, гнойник распухший, мерзкий

В моей больной крови!
Но сердце прежде

На тысячу обломков разобьется,

Чем я заплачу.
Когда свободен дух, тогда и тело

Чувствительно; в душе смятенной буря

Все чувства заглушила.
X