Джек / Jack — цитаты, высказывания и афоризмы

Жизнь сто раз может перемениться, однако у нас всегда останется возможность её испортить.
По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил:

— А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня?

— Дрался.

— Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день!

— Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.
— У нас есть автомобили, самолеты, кино, компьютеры. Наше время гораздо совершеннее вашего.

— Зато у нас в Эфразии есть то, чего вы давно лишились. Это любовь и уважение к другим.
Я вдруг понял: да, я люблю Талию. И вовсе не потому, что она «горячая девчонка», не потому, что она добрая и рассудительная. Я люблю её, потому что в её присутствии и я, и весь мир вокруг меня становится лучше.
Чем ближе подпустишь к себе другого, тем короче нож ему понадобится.
— Мне нравится развивать свой интеллект.

— Это тебе не помешает. Тут есть над чем поработать.
He who runs with aggression, walks without dignity.

Тот, кто бежит с агрессией, ходит без достоинства.
You can never defeat another if you do not know how to defeat yourself.

Ты никогда не сможешь победить другого, если ты не знаешь, как победить себя.
He who wears a mask cannot see what lies within himself.

Тот, кто носит маску не видит, что находится внутри него самого.
Смерть — это смерть. Хороших способов умереть не бывает.
Риддик, помнишь, я говорила, что мне наплевать, выживу я или нет? Ты ведь знаешь, что я пошутила?
— А твоя жена? Она знает, что ты любишь ее?

— Я говорю ей об этом постоянно!

— Слова? Еще больше слов, Джек! Ты говоришь их ей так же, как эти бесполезные листья падают с дерева. Слова... Разве ты не можешь ПОКАЗАТЬ ей, что любишь ее? Обрети душевный покой — покажи им, как ты любишь их, и будь искренным.
— Ты понял, в чем дело?

— В чем?

— Ты мудель.

— Мудель?

— Мужик — пудель. Девкам хочется тебя выгулять, потискать, покормить, но не обольщайся, ни одна девка не ляжет под муделя.

— Девки не дают муделям.
Иногда я могу свалиться от изнеможения прямо средь бела дня, иногда чувствую себя бодрым и свежим до глубокой ночи. А ведь я не хомяк и не вампир — просто жертва бессонницы.
Пока не узнаешь вкуса клубники с сахаром, не станешь клянчить ее каждый божий день.
— А чьи это слезы? — спрашиваю я Мадлен.

— Мои, чьи же еще. Стоит мне заплакать, как я собираю слезы в склянку и

храню в этом погребе, чтобы делать из них коктейли.

— Как же тебе удалось столько наплакать?

— Когда я была молодая, один эмбрион сбился с дороги, которая вела ко

мне в живот, и застрял на входе в трубу. Это вызвало внутреннее

кровотечение, и с того дня я не могу иметь детей. И хотя я счастлива, что

помогаю рожать другим женщинам, я пролила много слез... Правда с тех пор,

как ты живешь со мной, мне полегчало...
— Ладно, береги его! С этим чемоданом связано множество воспоминаний.

— Каких воспоминаний? Ни одной поездки...

— Обо всех поездках, в которые мы так никогда и не отправились...
Дай ей повод улыбнуться, потому что знаешь что, знаешь что... она заговорит с тобой, если ты дашь ей повод улыбнуться.
Может быть, если бы побольше людей было бы романтиками, то много большее их число жило бы сейчас в мире друг с другом.
Если парень собирается заняться сексом, то вокруг всегда крутится множество девиц, которые безо всякого нажима согласятся с ним переспать. И заставлять Марсию лечь со мной в постель я не хочу. Если ты любишь кого-то, то никогда не будешь на него давить, принуждать его к чему-либо. Любовь — это надежда, а надежда всегда должна быть желанной.
А если ты любишь кого-нибудь, я имею в виду, если ты по-настоящему любишь, а не морочишь сам себе голову, то ты никогда не затащишь девушку в постель вопреки ее желанию. Если она против, если она устанавливает какой-то предел, то ты, парень, не будешь дальше навязывать ей свою любовь, свои желания. Ты будешь стараться действовать как-то иначе. Ну, а если ты слабак или дешевка, то конечно такого удара тебе не выдержать. Но ведь ты же, в конце-то концов, не покупаешь обед только для своей правой руки?! Ты кормишь обедом всего себя, все тело, все свои органы. И если ты давишь на нее, то это уже не любовь. Тогда это уже называется эгоизмом.
Я носил его один вечер как женатый человек, а после, чтобы почтить твою память... может, чтобы убедить других, что у меня есть кто-то, кто рядом со мной каждый день и каждую ночь, но это не так, мне пора двигаться дальше. Я скучаю по тебе всем сердцем...
... я видел, как она жует жвачку, и запал на неё, как падает с моста самоубийца.
— Мы поделим группы. Хорошо? Забирай себе лимфоцит и туберкулёз.

— Туберкулёз бери себе. Моё курение там не к месту.

— Хорошо, ладно. Насчёт рака яичек разговора быть не может.

— Ну, скорее я имею право там появляться, в отличие от тебя. У тебя яйца на месте.

— Шутишь?

— Не знаю. Разве?
— Не могу представить, каково это — потерять жену.

— Есть очень важные вещи, которые стоило бы сделать, но ты просто забыл... Когда думаешь об этом, внутри всё переворачивается. Каждое утро ты просыпаешься, тебя тошнит, ведь когда открываешь глаза, на мгновение всё снова хорошо, но потом это настигает тебя. Ты вспоминаешь. И простые вещи внушают тебе ужас: книга, которую она читала, оставленная возле кровати, её почерк в чековой книжке, след от её помады на бокале. Та, что прикасалась к ним... умерла, и в это невозможно поверить. Но это правда.
Когда слишком долго живёшь у моря, оно тебя пожирает.
— Джек, ты держал дверь к своему сердцу наглухо закрытой и ключ спрятанным. Похоже, она нашла его.

— Ключи — это не про неё, — говорит он. — Она вышибла дверь.
— Грубая? Упрямая? Задиристая?

— Я не задиристая!

— Еще какая задиристая. Но я таких женщин люблю.

— Ты сумасшедший.

— Я был нормальным. Пока не встретил тебя.
— А что в конечном счете, есть наша жизнь? Сказки, придуманные нами, для того, чтобы земное существование не казалось бесцельным.

— Мы вынуждены верить, что жизнь имеет какой-то смысл.
Вокруг так много всего! Иногда бывает страшно, но это нормально.
То, что ты любишь, надо любить еще сильнее, потому что наступит день, когда оно может уйти.
— Ты любишь его?

— Я любила раньше.

— А меня?

— А люблю... однажды.
Нужно потерять самое ценное, чтобы понять, кто был рядом с тобой.

It took something devastating for me to figure out what I had right in front of me.
— Я боюсь темноты.

— Ч-что?

— Боюсь темноты. — повторяет Джек, — Держу под кроватью бейсбольную биту. На всякий случай.
— Только Бог может создавать и уничтожать. Вы знаете религию? Вы знаете Бога?

— У меня есть религия, леди! Бога зовут Бах. Иоганн Себастьян Бах. По крайней мере, он не выдуманный.
«Я считаю все эти штучки Шотландского клана, классными», — сказал Джек.

«Ещё бы ты так не считал,» — сказала Афродиты. «Парни в юбках твоя заветная мечта».

«Килт, не юбка,» сказал Старк. «Или плед. А если говорить о действительно старинных, то их называли пиламор».

Афродита подняла светлую бровь глядя на него. «И ты знаешь это, потому что тебе нравится носить его

Он пожал плечами. «Мне нет, но мой дедушка носил».
— А что, если человек, чувствовавший себя невероятно несчастным, решил немножко побыть в одиночестве, упаковал чемоданы, а потом взял и пропал по-настоящему? Никто не станет искать его только потому, что он выражал недовольство своей жизнью? Но ведь мы все время от времени жалуемся на жизнь, разве нет?

Сэнди молчала.

— Я не прав? Вот вы, разве вы не хотели бы, чтобы вас нашли?

— Джек, я скажу вам одно. Единственная вещь, которая приводит в отчаяние больше, чем невозможность кого-то отыскать, — это когда не могут найти тебя. Я бы очень хотела, чтобы меня кто-нибудь нашел. Больше всего на свете хотела бы, — твердо сказала она.
И когда я тебя не вижу, а потом вижу, мне сложно дышать.