Цитаты Гарри

Телефонные счета, Пол, иногда очень расстраивают. Ты б лучше не выходил на связь, когда надираешься.
Ведь, в конце концов, что такое оскорбление? Ничего. Это ложь. Тогда почему некоторые слова хуже ударов ножом?
Я всегда считал, что жизнь напрямую связана с математикой. Счастье всегда равно нулю, что бы мы ни делали. После 1 всегда идёт -1, а после -1 всегда идёт 1. Когда один человек умирает, рождается другой. Мёртвый равняется -1, живой +1, а мы все знаем, что -1+1=0 и что 1-1=0. Для меня счастье всегда было цепочкой уравнений. Если один человек счастлив, другой должен быть несчастен. Это что-то вроде галактического равновесия, правила, придуманного для того, чтобы людям не жилось так просто. Я был -1, а Луи +1.

И я даже представить не мог, что однажды Луи станет -1.
Если я разрушаю себя, значит, я жив.

Потому что жизнь существует только благодаря разрушению.

День, когда я перестану делать это, будет последним.

Я не шизофреник. Я просто хочу жить.
Если у тебя диабет, ты принимаешь лекарство от диабета. Если у тебя гипертония, ты принимаешь лекарство от давления. Но как только ты начинаешь принимать психотропные препараты, все вокруг реагируют так, как будто ты не достоин находиться с ними в одной комнате.
Люди имеют привычку называть самые ничтожные события концом света и впадать из-за них в депрессию, даже не стараясь представить, что им ещё повезло.
Потому что тупым быть легче, чем слабым.
Жить нужно с интересом, сказал он как-то Айлин. Смотреть на мир открытыми глазами, чтобы распознавать возможности каждого человека, чтобы в каждом видеть всё человечество. Нужно быть начеку.
Я воспитан на Торе, моя жена на Коране, мой старший сын атеист, младший саентолог, а дочь изучает индуизм. У меня в гостиной могут разворачиваться священные войны! Но мы следуем правилу, живи и дай жить другим.
— Гарри, ты не мог бы проследить за моей девушкой, мне кажется, что она мне изменяет.

— Хорошо, ради тебя я сделаю это.

<...>

— Томми, я следил за ней весь день. В 12:40 она встретилась с друзьями, в 13:15 поехала кататься на велосипеде и приехала в библиотеку в 15:46, я ее очень долго ждал, и когда она вышла, это было в 15:46....

— Так, подожди, что у тебя с часами? Сколько сейчас времени?

— 15:46... Хм, какой длинный день!
— Я не хочу, что бы она кружила возле него, изображая заботливую нянечку. Потому что... потому...

— Потому что игра в нянечек ведёт к игре в непослушных стюардесс?
— Он не любит тебя так, как я. Он не знает тебя, так, как я.

— Именно поэтому он не может сделать мне так больно.
— Парни, а вы уже видели призраков?

— Однажды. Мы работали в одном старом доме и увидели, как со стола упала ваза.

— Сама!

— Мы, собственно, этого не видели, но слышали. А пережить такое дано не каждому.
— Мы все знаем легенду. Предположительно, каждые четыре года в этот дом набивается призраков, как в трамвай в час пик.

— Как говорят некоторые — ПризракОсный год.
Наши жёны — вот с кем мы воевали! Блаженные мужчины, не ведавших войны. И свои «грязные войны» мы вели в судах по бракоразводным процессам.
Если ты постоянно томишься желанием, никогда не удовлетворён, никогда не довольствуешься тем, что имеешь, ты в результате оказываешься ещё более потерянным и одиноким, чем такой простачок, как я, верящий, что все старые песни написаны об одной-единственной девушке.
Вот что хуже всего в разводе. Дети начинают скрывать то, что у них на сердце. Они учатся лавировать между двумя непересекающимися мирами. Они превращаются в маленьких дипломатов. Это самая большая трагедия.
— Открой магазин.

— Не могу.

— Почему?

— Тогда у меня не останется времени на тебя.
— Мужик, мне помощь нужна, а не теория.

— Если не овладел теорией, тебе помощь нужна будет всегда...
У меня эта навязчивая необходимость — всегда нарушать границы, будь они телесные или эмоциональные. Я должен знать, что никому не нужен и почувствовать опасность, чтобы напомнить самому себе, что я еще жив.

У жизни нет цены, если мы не рискуем ее потерять.
Нехватка — это чувство, способное разрушить всё на своем пути. Оно съедает вас изнутри, выворачивает наизнанку и разбивает сердце. И больнее всего то, что даже разбитое сердце продолжает биться.
Я не шизофреник. Я просто хочу жить.
«Не может быть ни страха без надежды, ни надежды без страха». Такое чувство, что я заранее проиграл. Я борюсь со своими страхами, но они всё равно разрушают мою надежду. Они сильнее меня, они могут вытерпеть и огонь, и воду. Я не знаю, как их уничтожить.
— Подумай о своей скучной, однообразной жизни. Это не жизнь, а подделка, — ни любви, ни радости, ни счастья. У тебя даже друзей нет.

— У меня есть ты.

— Я всегда считал тебя полным придурком. Настоящим кретином.
Никогда не держи всё в себе, потому что в один прекрасный момент это начнёт занимать столько места, что ты не сможешь найти среди всего этого самого себя.
— ... Но как вы рассчитали, что они выберут именно славянскую направленность, ведь их общество давно напичкано западностью?

— Всё очень просто, Гарри, русские всегда остаются русскими, даже когда перестают ими быть.

— Это не поддается осмысливанию.

<...>

— Загадочная русская душа, так понятнее?

— О да, эта фраза всегда везде объясняет всё, что творят русские.
Женщинам надо во многом уступать. Они ведь не такие, как мужчины. Дух противоречия от природы: не угодишь им — жалуются, угодишь — всё равно жалуются.
– Меня зовут Нана, — сказала она.

– А меня Гарри, — сказал Гарри.

– Это я поняла, а как на самом деле?
Хотя она могла убить меня, я ее даже пожалел. Она была ничего, только немного жадная. А я окупил два дня поездок и получил классные чаевые.
— А ты кого-нибудь когда-нибудь убивал?

— Да, но они все были плохие.
— Не уверен, что это в его вкусе.

— Что значит — не в его вкусе? Это ещё что такое? Это ещё какого хрена?

— Да ничего, Гарри.

— Город, как в сказке, мать вашу! Как может быть сказочный город не в его вкусе?! Каналы, мосты, церкви! Долбаная сказка, и не в его вкусе?!

— Я хотел сказать, что...

— Лебеди там плавают?

— Да, лебеди плавают.

— Там сраные лебеди плавают и они, мать их, не в его вкусе?!
Я начал осознавать, что она всегда верила в возможность начать жизнь заново, если уехать далеко отсюда.
Работа была всегда. С ней на много проще, чем с семьей. На работе легче почувствовать себя преуспевающим. Но что бы ты ни делал в офисе, никогда не следует пытаться повторить тоже самое дома.
Приёмные родители — те, которые стараются сделать всё возможное, — хотят добиться симпатии приёмных детей. Биологические родители в этом не нуждаются. Потому что знают: их и так любят.
Потеря наших дедушек и бабушек впервые заставляет нас понять, что жизнь — это серия прощаний.
Родителям нужно сделать что-то уж очень скверное, чтобы поколебать любовь своего ребёнка. С приёмными родителями всё по другому. Их так не любят.
Быть приёмным родителем — неблагодарная работа. Они никогда не бывают в выигрыше.
Я шёл домой, а она развлекаться. Это были не способы провести вечер. Это были разные жизни.
Когда я был мальчишкой, я знал множество людей, к которым мог пойти в гости без предупреждения, понимая, что мне всегда будут рады. Теперь все приятели выросли. И единственным человеком, к которому я мог заявиться без приглашения, оставалась моя мама.
Можно любить двух женщин одновременно, но не так, как они того заслуживают.
И почему мы всегда такое большое значение придаём первой любви? Ведь на самом деле важнее всего последняя.
Так оно обычно и случается. Обещаешь любить друг друга вечно. И сам веришь в это. Не планируешь спать ни с кем другим в жизни. Потом время подтачивает любовь, как волны прилива подтачивают прибрежные скалы. И в конце концов твои чувства — её чувства — уже стали не теми, чем были когда то. Как свет в тёмную комнату, впускаешь в свою жизнь других людей, а потом уже не можешь их выпроводить. После того как уже впустил. Что же тут поделаешь?