Цитаты Декстера Моргана

– И ты станешь отцом?.

– Знаю! Сам поверить не могу: я – и отец!

– А это не противозаконно? Тебе позволят?
— Наорала на тебя, как... сумасшедшая старая корова. Извини, я устала, у меня был неудачный день, и мне жаль, что я такая... скучная.

— Не такая уж ты и скучная.

— Нет, Декс, серьезно. Я порой сама на себя нагоняю уныние.

— Но мне с тобой не скучно. — Он взял ее руку. — И никогда не будет. Ты одна на миллион, Эм.

— Брось, я даже не одна на три.

Он слегка толкнул ее ногой:

— Эм?

— Да?

— Просто согласись со мной хоть раз, ладно? Промолчи и согласись.
— Ну, он очень милый. Очень красивый, обаятельный. <...> Такой, знаешь... настоящий француз.

— Ты имеешь в виду, хам?

— Нет...

— Извращенец?

— Декстер!

— Везде носит с собой длинный батон и ездит на велосипеде?
— Мне надо было кое-что в себе поменять.

— И как, удалось?

— Думаю, да, по большей части.

— И всё благодаря настоящей любви.

— Частично да. А ещё мне тридцать четыре. В тридцать четыре прежние отговорки уже не годятся.

— Что за отговорки?

— Ну, когда тебе двадцать четыре и ты ведёшь себя как идиот, можно сказать: подумаешь, мне ещё только двадцать четыре. Ещё только двадцать пять, ещё только двадцать шесть. Но сказать «ещё только тридцать четыре»...
— У всех в жизни есть главный вопрос, и моим был такой: можно ли одновременно быть зрелым, преданным, любящим взрослым человеком и по-прежнему участвовать в оргиях?

— И какой ответ, Декс? — торжественно спросила Эмма.

— Ответ «нет, нельзя». Как только это понимаешь, жить становится намного легче.

— Это точно. Другие участники оргии не будут греть твою постель по ночам.

— Другие участники оргии не будут заботиться о тебе в старости.
— Я просто.. мне нужно знать только одно. С Лайлой все кончено?

— Да. Полностью и бесповоротно. Даже никогда ее не видеть — это слишком часто.
– Куда мы едем?

– Так, надо проверить, не нужен ли я им.

– У тебя разве нет пейджера?

– Они не всегда понимают, что им без меня не обойтись.
— Тебе, Декстер, предстоит долгий путь, а у меня осталось совсем немного времени.

— Да, знаю.

— Вот именно это я и имею в виду. Ты должен был бы сказать: «Не беспокойся, у тебя много времени».

— Но это же не так.

— Да, времени у меня действительно нет. Но люди притворяются, чтобы я чувствовал себя лучше.

— И ты стал бы чувствовать себя лучше?

— Нет, однако поведение людей нельзя объяснить чистой логикой.
— Брайан кажется таким хорошим парнем, — сказала она.

— Да, конечно, — согласился я, думая, что «казаться» и «быть» — разные категории.
Большие сборища обычно заставляют меня радоваться, что я не подвержен многим человеческим слабостям.
В моих силах защитить мою семью от мерзостей этого мира, а я делаю вид, будто хорошие мысли смогут отогнать дракона, рычащего прямо у моего подъезда.
Человек становится взрослым, когда научается принимать решения, осознавая их последствия и необратимость.
Ты такая красивая, — сказал я, — то есть слово «красивая» не выражает всего, о чем я говорю, может быть, в поверхностном смысле, только если иметь в виду нечто внешнее. В нем нет настоящей глубины того, что я называю красивым.
Эта вода была самой вкусной, какую я когда-либо пил. Или, возможно, я просто начал больше ценить окружающий мир. Да. Мир — это на самом деле совершенно потрясающее место, и я являюсь его неотъемлемой частью.
... Нас делают такими, какие мы есть, наши внутренние побуждения. И нельзя думать, будто понял кого-то, если не учитывать все тонкости.
Я не взываю к справедливости — жизнь в принципе несправедливая штука, — но действительность должна соответствовать хоть какой-то логике.
Надежда на доброту незнакомцев — весьма зыбкая вещь, надежда на помощь семьи зачастую оборачивается еще худшими последствиями...
Мы сидели за столом в полном составе и выглядели как идеальный семейный портрет, и я подумал, насколько обманчивыми могут быть картины.
Люди предпочитают верить штампам, даже если они не соответствуют истине.
В очередной раз я почувствовал себя так, будто всем вокруг заблаговременно выдали текст роли, а я вынужден импровизировать.
... Не сказать, чтобы это ощущение можно назвать рациональным, но, судя по моему опыту, чувства никогда таковыми не бывают, поэтому можно наслаждаться теми из них, которые получше, пока можно. Их не так уж много, и они обычно долго не длятся.
Иногда короткая передышка и смена темы разговора — это все, о чем ты мечтаешь.
Мне всегда казалось, что люди, разговаривающие по телефону, сидя за рулем и двигаясь на большой скорости, страдают неким серьезным психическим заболеванием.
Странно, что я не умер от жалости к самому себе прямо у всех на глазах, но если бы от этого умирали, вряд ли кто-нибудь доживал бы до четырнадцати лет.
Вы когда-нибудь обращали внимание: сколько бы мы ни говорили о свободе, всегда оказывается, что у нас ее нет? <...> Но как и все в мире, что хорошо выглядит, свобода — всего лишь иллюзия.
Как я уже говорил, свобода — это иллюзия. Каждый раз, когда мы говорим, будто у нас есть выбор, это значит, мы попросту не видим дуло ружья, направленное нам в пупок.
Нет, правда, сколько смертей, одна ужаснее другой, может угрожать относительно невинному человеку в течение вечера?
Любой человек, знакомый со штампами, знает: даже из самой неприятной ситуации есть выход. Среди грозы всегда блеснет луч надежды.
Я барахтался в этом разъедающем душу, пожирающем время, более чем человеческом чувствевине.
Нас учат необходимости говорить правду, но, по моему опыту, гораздо приятнее, когда тебе скажут то, во что тебе хочется верить. Обычно это далеко не одно и то же, но если тебе придется напороться на горькую правду потом, что ж, такова жизнь.
Луна. Полная, яркая, очаровательная луна нахально заглядывала ко мне в окно. Зовущая, манящая, сияющая, улыбающаяся мне, прекрасная, яркая луна своим змеиным голосом, сотканным из стали и теней, шептала нежные глупости, тихо повторяла два слога моего имени своим прежним голосом, наводившим мысли о тьме и почерневших от страха или предвкушения наслаждения глазах, таким знакомым, таким успокаивающим голосом.
Так оно и есть, мир соткан из опасностей и жестокости, это правда. Поэтому мы поступаем очень благородно, делая его немного лучше, по маленькому кусочку за один раз. И прекрасно, когда мы одновременно можем выполнить этот свой долг и совместить его с семейными обязательствами.
— Понимаешь, люди хотят вписаться в общество, быть как все. А если внутри тебя есть то, что делает тебя… Ты знаешь, это неправильно, это странно, так ты никогда не станешь как все, но ничего не можешь с этим поделать — тебе действительно этого хочется. Это причиняет боль. И, может быть, заставляет усерднее пытаться слиться с толпой. В моем возрасте это особенно важно.

— Не думаю, что это остается важным всю жизнь.

— Но это намного больнее, когда ты молод и весь мир вокруг тебя — вечеринка, на которую тебя пригласили.
Мелкие, глупые, нелепые попытки смешаться с двуногим стадом минули, умчались в благословенную тьму...
Я никогда не сомневался, что окружен сплошными идиотами, но сегодня этот факт особенно действовал мне на нервы.
Когда напряжение становится слишком сильным, взрываются даже вулканы, а они-то– из камня. Я же сделан из материала помягче...