Цитаты Брайана Кинни

— Я приготовил только на двоих.

— И кто из вас ко мне присоединится?
— Ну как вам?

— Ну-у, ты молодец.

— Классная рубашка.

— Ты знаешь, ты великолепен.

— Жутко смотреть.

— Да, ну хоть кто-то честен... Мудак.
— Уйти в сиянии славы, как Кобейн... Джеймс Дин... Хенрикс... Они все легенды. Они всегда будут молодыми. Они всегда будут прекрасными...

— ... и они всегда будут мертвыми!
— Это был твой отец, Брайан! Он заслужил уважение, хотя бы после смерти.

— Чушь собачья. Если ты не заслуживал уважения при жизни, ты не заслуживаешь его и после смерти.
— И что это за странные голоса я слышу? Ты собираешься стать чревовещателем?

— Это единственный способ услышать то, что хочешь...
— Вот назови мне хоть одну вескую причину, почему голубой в здравом уме может захотеть привести ребенка в этот мир.

— Погоди минутку... Стой! Чтобы позлить натуралов!
Как же мужчины-геи одержимы молодостью и красотой! Целая субкультура убеждена, что счастье заключается в отсутствии складок на боках. Как жалко. Как трагично. Как прибыльно..
— Ты лучше сдай машину на перекраску, прежде чем доедешь до офиса.

— Я не буду её перекрашивать, она мне так нравится.

— Ты с ума сошёл!

— Нет, это они сумашедшие. И вот что я скажу — *** их всех. Пусть хоть неоновую надпись в небе сделают «педик»!
— Я просто зря теряю время и деньги.

— Хватит продавать себя. Ты же знаешь, ты не шампунь.
Лучше подари ему камасутру и затрахай его досмерти.
— Что это с ним?

— Мы не разговариваем.

— Творческие разногласия?

— На самом деле у нас полное согласие — он считает, что я засранец, а считаю, что он.
— Помнишь тот уикэнд, когда самолет Джон-Джона разбился?

— Его все время показывали на пляже. Без рубашки. Я даже не знал, дрочить или плакать.
— Кто, ***ь, мог украсть соковыжималку от Филиппа Старка?

— Замученный жаждой вор с хорошим вкусом?
— Мы стараемся, чтобы родители Линдси чувствовали себя как дома.

— Вам надо было гробы напрокат взять.
— Работаешь так поздно?

— Одно из преимуществ партнерства: даешь людям что-нибудь сделать, а они это ***ывают, и тебе приходится делать это самому.
Если это хоть как-то демонстрирует твою технику, то я удивляюсь, почему у тебя всё ещё есть бойфрэнд.
What about us? We don't have any beeps or wires with little white dots telling us we're alive, so how do we know? I guess we just take each other's word.

А как насчёт нас? У нас нет датчиков и проводов, и белых точек на мониторе, чтобы показать, что мы живы, так откуда мы вообще об этом знаем? Приходится верить друг другу на слово.
— Скажи, что это мир не катится в дерьмо.

— Этот мир катится в дерьмо.
И ты обернулся... и улыбнулся... и тогда я понял, почему Дэбби зовет тебя Солнышком.
— Мне не нужна девушка, мне нужен ты!

— Ты не можешь получить меня! Тебе 17, а мне 28.

— 29.

— Еще одна лишняя причина!
— Что ты делаешь?

— Я убиваю тебя добротой. Доказано, что это высокоэффективная техника для достижения своих целей.
— Это только начало, подумай о себе в будущем, сколько тебя ждет прекрасного, чего ты еще можешь достичь, добиться.

— Это из рекламного ролика нижнего белья. Я сам написал эту строчку.

— Оу… Хорошо, значит, я лишь преклоняюсь перед мастером.
Чтобы кто-нибудь что-нибудь захотел, надо убедить его, что кто-то хочет эту вещь больше.
— Меня пугает мысль, что я останусь совсем один.

— Такими мы все приходим, такими мы все и уходим.
— Мама права, ты ни о ком не заботишься кроме себя!

— Ну, если не я, то кто?
— Если вы отнесётесь к этим плакатам всерьёз — вас зажарят живьём. Лучший способ отреагировать на это — посмеяться над самим собой. Громче, чем остальные.
Какой «чудесный» мир! Надо быть психом или эгоистичным куском дерьма, чтобы захотеть родить ребенка в нем.
— Не хочу я быть святым! Я хочу быть безжалостным бессердечным козлом, который трахает всех, кого захочет, без малейших угрызений совести!

— Извини, но это место уже занято.
— Ты мне нужен...

— Нет, это ты так думаешь, потому что тебя научили так думать: «мы все нуждаемся друг в друге». Дерьмо это все! Ты самый единственный, кто тебе нужен. Ты — единственный, кто у тебя есть.
— Знаешь, ты ужасно влияешь на людей!

— Стараюсь изо всех сил.
Хорошая новость в том, что когда ты достигаешь дна — ниже уже опускаться некуда, так что остаётся только один путь и это путь — наверх.
— Что если он ввяжется в драку? Что если он пострадает?

— Тогда он по крайней мере будет знать, что постоял за себя, что дрался и не убежал.
— Я собирался послать тебе открытку.

— ... но на почте была забастовка.

— Я хотел тебе позвонить.

— ... но твой сотовый сдох, а у тебя не было к нему зарядки.

— Как ты догадался?!

— Тебе не нужно придумывать оправдания, раз уж ты получил то, что хотел по своему замыслу.
— У Майкла есть Бен, у тебя есть Джастин, даже у Эммета есть Джордж! Господи боже, почему у всех, кроме меня, есть кто-то?..

— Причина того, что у тебя нет бойфренда, в том, что ты не хочешь его иметь.

— Не хочу?

— Если бы он был, это бы поставило под сомнение твое прочно укоренившееся мнение о самом себе как о бесполезном мешке дерьма, который никому не нужен. Поэтому ты интересуешься теми парнями, которые, как ты заранее знаешь, тебя отвергнут, а потом стоишь и ноешь, как старшеклассница. Хотя в действительности ты получил именно то, чего и хотел — то есть ничего.
— Я струсил... Я должен был сделать что-нибудь, но не сделал!

— Ты хочешь свести счеты? Я скажу тебе, как свести счеты: будь настолько ***нно успешным, насколько сможешь. Собери свою злость и вложи в свою работу, используй ее. Пусть у тебя будет больше денег, больше власти, больше секса, чем у любого несчастного гетеросексуального мудака, потому что поверь мне — ничто не бесит натуралов больше, чем успешный педик.
— Куда бы я ни посмотрел, повсюду сталкиваюсь с неизбежным фактом того, что человек смертен.

— Смерть и правда могут загрузить сильнее всего.

— Я не только про Вика... Бен и Хантер. Знаешь, это страшно произнести, даже думать об этом не хочу, но они могут умереть так же, как он... и я буду тем, кто соберет их вещи и выключит свет...

— То, что у них ВИЧ, ещё не значит, что они уйдут первыми. Чёрт, это можешь быть и ты: выйдешь на улицу, и тебя собьёт марседес компрессор, куда более стильный, чем автобус.

— Спасибо.

— ... пойдёшь на почту купить марку, и тебя пристрелит раздражённый почтовый служитель. Если ты не заметил, наши дни — они все раздражённые.

— Просто... просто меня пугает мысль, что я останусь один.

— Такими мы все приходим, такими мы все уходим.

— Да, но до тех пор я предпочел бы иметь хотя бы иллюзию, что кто-нибудь будет рядом, пусть и временно...

— Верь во что хочешь, но чем меньше у тебя будет того, за что ты держишься, тем легче с этим расстаться.
— Послушай меня: мы голубые. Нам не нужен брак, нам не нужно одобрение гомофобных политиков и священников-педерастов. Мы трахаемся с кем захотим, когда захотим — это наше богом данное право!

— Но у нас есть и богом данное право иметь все тоже самое, что есть у натуралов! Потому что мы во всем такие же люди, как и они...
А что было бы «практично», Теодор? Жениться? Уехать в пригород? И стать домолюбивой чадорастящей имитацией гетеросексуала? Для чего?! Чтобы я стал одной из мертвых душ: ходил на рынок, отвозил детей в школу, устраивал барбекю на заднем дворе? Это их смерть, не моя. Я голубой! И к любому, кто чувствует жалость или обиду, я скажу: судите самих себя!
— Нет ничего плохого в том, чтобы получать то, что тебе нужно.

— Не удивительно, что ты это говоришь. Это твой манифест.

— Это мог бы быть всеобщий манифест, если бы людям хватало честности признать это.
Мечты для тех, кто любит поспать. Я же предпочитаю бодрствовать и трахаться.
— Почему? Почему я всегда отдаю своё сердце каким-то отбросам?

— Потому что ты ищешь большое чувство на свалке.
Да, я гей, но пока я тебя не трахаю, это не твое собачье дело!
X