Цитаты Теда

– Пап, всякий человек отлит по лекалам своей эпохи. Поэтому с наступлением новой эпохи он теряется, чувствует свою ненужность – как в эпоху цифровой связи чувствует свою ненужность дисковый телефон или в эпоху компьютеров – пишущая машинка.

– То есть я дисковый телефон? Пишущая машинка? Старый хлам, одним словом?.. Нет, нет – не возражай. Сравнение в точку. Думаю, если бы я был тобой, а ты – моим отцом, у нас сейчас происходил бы точно такой же разговор. Это не мы разные. Это разнятся эпохи, которые нас сформировали.
То, что называется красивым именем «борьба за выживание», частенько – не более чем обычная, вульгарная драка.
Мы создали думающие машины, а надо было – чувствующие!
– Стоит ли судить о человеке по его прошлому? Или же стоит судить о нем по его настоящему?

– О человеке стоит судить по его принципам, а даже не поступкам. Мы не всегда знаем, что стоит за поступками, пусть они и вызывают у нас резкое отторжение. Но что если это поступки людей, принципы которых нам близки?
– Да, но… это уже эпидемия! Настоящая эпидемия одиночеств! Понимаешь, твоя жизнь – это даже не жизнь холостяка. Ты – отшельник. У холостяка хоть какое-то подобие личной жизни. У него хотя бы есть подружка, которую он то любит, то бросает.

– Вот – то любит, то бросает… И кому нужна такая суета?

– Сердцу.

– Шутишь.

– Вовсе нет. Сердцу нужно томиться. Сердцу нужно скакать. Это держит его в тонусе.

– Прямо комплекс упражнений для сердца…

– Конечно. Есть упражнения для ума – чтобы ум был острым. А есть и для сердца – чтобы оно не забывало, в чем его предназначение.

– А в чем его предназначение? У ума, понимаю, – думать. А у сердца?

– У сердца – чувствовать.
[Френсиса было легко победить, столкнувши его в чан с супер-смесью, которую он хотел использовать на щенков.]

— Родители заперты в коробке, и её не сдвинуть. Малыш, я знаю, как переместить коробку, при помощи щенков.

— Полетели. Забрасывай меня, я открою.

[Открыв щенков до запуска, щенки вывалились все с ракеты, тем самым подымая и перемещая коробку с родителями. Так же ракета улетела без щенков, так что план Френсиса не работал]

— Получилось. Победили.

— Тим, что там происходит? Вы в порядке? [Открыв родителей.] Ты нас спас. Ты наш герой. И чудесный старший брат. Мы так вас любим.

— Обоих?!

— Любим всем сердцем.
– Пап, никто никому ничего не должен.

– Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру.

– Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга.

– Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!
– Не любишь ты людей, папа.

– Я люблю человека! Но его так трудно любить… Он делает все возможное, чтобы моя любовь к нему не состоялась.
Иногда мне кажется, что родители родили меня не для того, чтобы я радовался жизни, а для каких-то других, своих целей.
В бурной биографии пилота случалось всякое: его попрекали и курением, и выпивкой, и даже «травкой». Но чтобы сгущёнкой?!
— А ваш капитан как, не против незваных гостей? — на всякий случай уточнил Теодор.

Мисс Отвертка сдавленно фыркнула, вспомнив произнесенную Роджером фразу из примерно дюжины слов, где не японскими и не матерными были только начальное «каких» и заключительное «принесло».
– Что, мне уже и пива нельзя попить?

– Так демонстративно – нет! А с Дэном – тем более. Ему, к твоему сведению, по закону вообще запрещено употреблять алкоголь.

– Как киборгу?

– Как несовершеннолетнему! – срезал его капитан. – Почему ты вечно его всяким пакостям учишь, а? Нет бы чему-нибудь хорошему, полезному!

– Хорошее он и сам все умеет, – смущенно проворчал пилот.
– Ну хоть один вопрос можно?

– Валяй.

– То есть когда капитан на нас ругается, это означает, что мы ему тоже нравимся?

– Ну чего вы там копаетесь?! – как раз гаркнул Станислав в комм и с возмущением услышал в ответ зычный пилотский хохот.

– Да он нас прямо-таки обожает!
Просто сестра – это такая зараза, которую вроде как и любишь больше всех, но и выбешивает она почему-то ужасно!
– А вдруг они обидятся, если мы откажемся? – предположила Лика.

– А вдруг мы обидимся, если не откажемся? – проворчал Теодор.
– Интересно, в моем контракте что-нибудь сказано про пытки?!

– Только про регулярные физические упражнения для поддержания формы, – немедленно доложил Дэн. – Которые капитан или доктор могут назначить в обязательном порядке.
– Вы партнеры?

– Да, – наивно подтвердил навигатор.

– Нет, – возмутился пилот, – еще чего! Просто напарники.

«А это разве не синонимы?» – удивленно сдвинул брови киборг. Друг показал ему крайне отрицательный кулак.
– Чем вы тут без меня занимаетесь?

– Дочищаю грузовое отделение!

Не успел капитан приятно удивиться такой инициативе, как парень выпрямился и повернулся к нему лицом.

Станислав вздрогнул и отшатнулся:

– Оно что, отбивается?!
– Понимаете, Станислав Федотович, тут такая дурацкая история приключилась…

– Понимаю. С вами других и не бывает. Тридцать отжиманий.

– За что?! Я же еще ничего не рассказал!

– Так я еще и не рассердился. Просто хочу услышать максимально краткую и честную версию, а не ту, что ты успел сочинить.
– Что ты тут делаешь?!

– Сижу.

– А по-моему, подслушиваешь!

– Это совместимые процессы.

На самом деле Дэн действительно зашел в санузел «посидеть», но завязавшийся в пультогостиной разговор оказался таким интересным, что киборг решил задержаться. И полезная информация, и ценные наблюдения за человеческими повадками.

– Тем не менее совмещать их совсем не обязательно!
— Ну что, попробуем тортик? — предложил Теодор, когда все осушили бокалы. Тортик был на его совести, и, вспоминая процесс готовки, пилот слегка нервничал. — Будем надеяться, что он съедобный. Потому что мы вообще-то собирались испечь «Триумф Дарта Вейдера», но благодаря кое-кому…

— Я честно предупредил, что не умею готовить! — отбивался Дэн, чья авангардная методика отделения желтков от белков произвела на Теда неизгладимое впечатление.

— Но ты не говорил, что тебя, похоже, вообще никогда на кухню не пускали!

— Пускали, — с достоинством возразил рыжий. — Посуду мыть.
«Инструкция есть очень важен в дело иметь лис…» — Теодор осекся и озадаченно пробормотал себе под нос: — Действительно, без инструкции мне бы и в голову такое не пришло! «Познай ее всю».

— Кого, лису?! — встрепенулся успевший задуматься о чем-то своем капитан.

— Наверное, через автоматический переводчик прогнали, — сквозь общий смех предположил доктор. — Читай-читай, мы все внимание!

— «Оно держать в руках высокотехнологичный выплеск наша фирма», — продолжил Теодор и тут же потребовал уточнений: — Кто — оно?

— Все правильно. — Дэн ткнул пальцем сначала в пилота, потом в Полину, зачарованно гладящую «лису» по шерсти. — Ты читать, оно держать.

— А на Шоарре разве есть средний пол?

— После такой лисы я уже ничему не удивлюсь.

Теодор откашлялся и продолжил:

— «Куча продажный: устройство править, устройство лиса, устройство инструкция. Смертный трубка купи отдельно ты». Купил отдельно я, лежат рядом они.

Станислав вытащил из чехла одно ружье, примерился к прицелу. Тоже дешевенькое, копия древней винтовки OICW.

— «Общать лиса нежно, — со все большим чувством читал Теодор. — Опущение вода, огонь, едучий субстанций есть скорбный горе. Контакт с лис есть экстаз для толпа и Тайный Убивец». Э-э-э… снайпер? «Щупай лиса бок. Пуканье кнопки результат ожидаемый бум».

— У нее что, предусмотрена система самоуничтожения? — забеспокоился капитан.

— Вряд ли. Подозреваю, это и есть искомый включатель. — Дэн оттеснил Полину и, порывшись в груде меха, чем-то щелкнул.

Лиса содрогнулась, перевернулась, подобрала лапы и подняла морду, слегка ею покачивая. Мутные глаза тускло поблескивали, довершая сходство с бешеной. Гладить ее девушка больше не рискнула, вцепилась в пульт.

Теодор как раз дошел до его описания:

— «Лиса иметь режим убег, лежение, кружение и лживый кусь. Надежда использовать лиса во тьма всегда с твой, кнопка синь».

Полина тут же ее нажала, и из глаз лисы брызнуло по красному лучу, а на кончиках меха возникло голубоватое свечение.

— «Утрата лиса даль воззови желтая кнопка, печальная самка крик».

Полина воззвала, и «охотники» дружно отпрыгнули от ящика. Лиса издала пронзительный вибрирующий вой, как если бы кто-то наступил на хвост кошке, застрявшей в стальной воронке.

— Исключительно печальная, — подтвердил доктор, утирая выступивший на лбу пот.

— «Любить ваш лиса, и он любить вас». — На этой оптимистичной ноте инструкция закончилась. — Ну что, всем все понятно?
– А есть по-настоящему мудрые люди?

– Нет. Даже те, кого причисляют к мудрецам, своим образом жизни опровергают это. Настоящая мудрость – вернуться к нашему первобытному состоянию. Без кострищ. Без земли, истерзанной пашнями и рудниками. Это было бы мудростью, но сам человек на это не способен.

– То есть мудрость – это бегать по лесам голодными и голышом?

– Ага, – отец довольно осклабился, представив себя рыскающим по горам и долам в чем мать родила. – И увидишь, все к этому и вернется. Сам человек глуп, но природа его мудра. И она найдет способ вернуть его на путь, с которого он когда-то сбился. То, что быт убивает любовь – как он убил нашу с мамой любовь, – прямой указатель на то, что человек по своей природе не предназначен для быта. Он – романтик: его место на просторах, а не в бетонных коробках, требующих от человека невозможного напряжения сил. С бытом человек совладать не может.
Странная это штука, жизненная философия. Есть она у каждого, но не каждый из нас философ
А наши подростковые мысли? То, что занимало наши головы, оно же все было на заборах. Никто не писал на заборах цитаты из классиков. Ты видела на заборе хоть одну цитату из Твена или Хемингуэя? Я – нет. Самое безобидное из того, что мы писали на заборах – это «Моника, я буду любить тебя вечно» и «Моника – дура».
– Ты можешь объяснить мне, в чем предназначение человека?

– Предназначение?.. – Вопрос застал Теда врасплох: сам он никогда им не задавался, а тут требовалось не только не выставить себя дураком, но и выдать ответ, достойный зрелого, сорокашестилетнего мужчины. – Как тебе объяснить… У человека много предназначений.

– Например?

– Например… Например… Ну, скажем, совершенствовать мир. Бороться за справедливость. Обрабатывать землю

– А земля точно хочет, чтобы человек ее обрабатывал?

– Что?

– С человеком понятно – он считает, что земля хочет, чтобы ее обрабатывали. А как считает сама земля?

– Не знаю.

– То есть человек решил за землю, что она хочет, а что – нет?
— Ты играешь честно?

— А разве честно бывает?
Любовь – собственническое чувство, поэтому воспевать его стоит с осторожностью: иногда она прекрасна, иногда уродлива.
– Красота спасет мир!

– Красота – это прям супергерой какой-то…