Цитаты Анны

Анна (печально). — Что тебя может вернуть к жизни? Может быть, эта твоя Амнерис — жена?

Я. — О нет. Успокойся. Спасибо морфию, он избавил меня от неё. Вместо неё — морфий.
Слышите? Кто-то плачет. Разве вы не слышите? Всё время кто-то плачет.
– Еще один хамский пассаж, и я полностью потеряю к вам интерес, Петр.

– Значит, вы его все-таки ко мне испытываете. Это утешает.

– Не цепляйтесь к словам.

– А почему я не могу цепляться к словам, которые мне нравятся?
— Без тебя нет жизни.

— Не спеши. Мне надо привыкнуть. Я так часто говорила с тобой в мыслях! Как же странно говорить с тобой на самом деле... Мне нужно время, Немо. В 15 лет, когда мы расстались, я поклялась, что никого не полюблю. Ни к кому не привяжусь. Нигде не осяду. Ничего не возьму для себя. Я решила, что буду только притворяться живой. Этого момента я ждала всю свою жизнь. Отказывалась от других жизней ради одной-единственной жизни с тобой. Но я отвыкла, ты понимаешь? От любви. Я боюсь опять тебя потерять. Боюсь снова начать жить без тебя. Я в ужасе от этой мысли. Нам нужно время.
— Хотелось бы приобщиться к всеобщему ликованию.

— Ммм, и в воздух чепчик побросать?
— Сказка. В некотором царстве, в некотором государстве жили-были Анютка-прекрасная...

— И Иван-дурак.

— Жили они, поживали, друг о друге ничего не знали. И вот однажды, в один прекрасный весенний день, когда солнышко, расковыряв облака, радостно светило людям, они встретились. И Анютка-прекрасная затрепетала всем телом.

— Неправда. Сначала я даже не обратила на тебя внимания.

— Но когда глаза их встретились, она, уняв весь свой телесный трепет, поняла, что это и есть тот самый суженый, которого она ждала все свои 20 с лишним лет.

— Ну а Иванушка?

— А Иванушка, Иванушка был таким дураком, что уже через 2 дня предложил ей руку, ногу, сердце, печень, селезёнку. И Анютка согласилась. Но так как происходили они из древних славянских племён вятичей и северян, имевших обычай жить зверьми в лесу, сквернословить перед отцами и женщинами и жить друг с другом без совершения обряда, в ЗАГС они не пошли, а поселились в этих палатах белокаменных с позволения доброй старушки Зинаиды Гавриловны. И стали жить-поживать и добра наживать.

— Сожительствовать, проще говоря.
Я очень люблю зиму. Темнеет быстро: в шесть часов уже ночь. Но дождь вместо снега... Ты с погодой ничего не делал? Жаль, луны не видно.
Итак, я хочу выпить за Иванушку, который оказался вовсе не дурачком, а электриком-рационализатором.
— Половина людей думает, что из их отношений ничего не выйдет, а другая верит в магию. И это как война.
У людей хорошо получается выражать одни эмоции, но вести себя совсем по-другому.
Еврейские девушки не могут быть красивыми. Они могут быть милыми, интересными, но не красивыми.
Тоска одиночества наверняка усиливает все недуги. Интересно, а есть такой диагноз: неприкаянность и отсутствие любви?
— Глядя на мужчину, на что вы смотрите, кроме лица, когда впервые видите человека?

— Мы с подружками смотрим на их задницы.

— Мда... на что там еще смотреть?!
Если бы вы только знали, как мужчины бывают вульгарны, отвратительны и скучны, пытаясь ухаживать за женщиной, когда ей этого не хочется!
Неужели вы не понимаете, что просто потакаете своему воображению, как все мужчины. И как это варварски наивно! Вы чувствуете, что у вас возникает желание по отношению к какой-нибудь женщине, и поскольку это желание очень сильно, вы немедленно обвиняете ее в том, что она искушает вас или преднамеренно провоцирует. У вас образ мышления дикаря. Вы могли бы точно с таким же основанием сказать, что тарелка клубники со сливками преднамеренно соблазняет вас и провоцирует на обжорство. В девяноста девяти случаях из ста женщины так же пассивны и невинны, как клубника со сливками.
Не надо слепо верить всему, что говорят другие, а уж кому точно всегда нельзя верить, так это взрослым. Особенно когда они говорят, что в 10 лет по-настоящему влюбиться невозможно. Ещё как возможно!
— Послушай меня, Уолтер; если никто тебя не любит, если все стараются тебе досадить, не думай, что это случайно: ты сам во всем виноват.
Люди думают, что строят будущее, хотя на самом деле они роют себе могилу.
Может, я слишком боюсь боли, своей и чужой? Или слишком люблю её — свою и чужую? Я размышляю, рефлексирую, пытаясь понять — себя, конечно, себя. Маленькие инъекции боли — как укол эндорфина прямо в сердце.
— Я пью за себя! — сказала неожиданно вслух. — Пусть у меня всё будет хорошо!
Перечитала, закрыла дневник. Когда человек счастлив, ему нечего сказать.

— Боль — такая же неотъемлемая часть жизни, как счастье, — произнесла вслух. — Без ночи не будет дня. Я живая, я смеюсь, мне больно. У меня есть сердце, моя душа то поёт, то плачет. Для классики — чёрный, белый, нейтральный серый — я слишком живая сейчас! Я пишу красным — и чернила беру в своих венах.
И ещё. Я прощаю любимым людям то, что не могу простить себе. И недавно мне стало страшно. Понимаю, бывает всякое, какой-то один поступок не характеризует личность человека в целом и не изменит моё о нём мнение, но любить его так, как раньше — я больше не смогу. Во мне появится ещё один кристаллик льда, из которых потом можно будет сложить слово ВЕЧНОСТЬ.

Пусть то, что умерло, останется мёртвым, но я надеюсь, что «прах, в прах возвратившись», даст плодотворную почву живущему ныне...
Каждый раз, когда твое лицо менялось и, знаешь... Знаешь, что я поняла? Для меня было бы неважно, как ты выглядел каждое утро, если бы я любила тебя.
— Мысль о разводе пришла не мне, так что....

— Да, но ему пришла мысль жениться.
... Попробуй полюбить меня всякую — некрасивую, крикливую и плачущую, какой я становлюсь, когда брожу по темным закоулкам памяти, где как попало свалены накрытые черной материей ящики плохих мыслей и гадких поступков, грубо сколоченные, с острыми углами, и я натыкаюсь на них, расшибаю себе лоб и пальцы на ногах и ругаюсь сквозь зубы... Ты думаешь, я хорошая, а на самом деле разная: злая, несправедливая, несчастная. Легко любить красивых, а вот если такую? Узнай, каково это — волочить по ступенькам обмякшее тело и не находя опоры, когда я то цепляюсь за твою руку, чтобы не упасть, то отпихиваю тебя и сползаю по стене. Нужна ли я тебе такая?...
— Ты насчёт его ветрености?

— Анька, это называется не «ветреность», это называется «блядство»!
Временами я похожа на вулкан. Могу одним махом уничтожить всё, что создавала годами.
Свои чувства можно и нужно контролировать. Не они влавствуют над нами, а мы над ними.
Начало любви всегда самое красивое. Хочется его смаковать, любоваться им и постепенно выпивать по крохотной капельке, чтобы оставить что-то на потом и как можно дольше растянуть удовольствие.
Главный женский афродизиак — чувствовать себя объектом вожделения. Женщине очень важно быть желанной, возбуждающей страсть. У мужчины наоборот: ему нужно желать и добиваться.
Меня считают странной, подозрительной и ненормальной. Я же горжусь своими странностями и не пытаюсь соответствовать стандартам.
Я могу быть нежной, сладкой, неприступной, порочной, беспощадной, жестокой, колкой на язык и смертельной для врага, но при этом я всегда настоящая.
— Минуточку. Бог или есть, или Его нет.

— Для кого-то есть, для кого-то нет. В зависимости от категории, к которой относится человек.

— И много их, этих категорий?

— Всего две. Есть люди, которым хочется всё понимать. И есть люди, которым понимать не хочется, а хочется верить. Верить можно лишь в то, что понять невозможно. Понимать можно лишь то, что не требует веры.

— Я, очевидно, принадлежу к первой категории. Стало быть, мне Бог не нужен? — уточнила Анна.

— Стало быть, так.
Детали вообще вершат судьбу. Из них складывается вся наша жизнь. Даже в любви все может разрушить в одночасье незначительная деталь.
Мужской мир творчества и амбиций... женщина может быть всего лишь дополнением — дополнением к сильному мужскому полу.
Каждую ночь ты знаешь, что через пять, четыре, три часа сможешь встать и начать жить заново.
Есть посуда – есть проблемы, нет посуды – нет проблем!
Он — прекрасный человек, а прекрасный человек не автобус — другой не придет через десять минут.
Моя душа — это струны гитары, которой касаются его пальцы. Не будут они их трогать, и она замолчит. Я впала в неизлечимую зависимость от его голоса — не буду его слышать и умру от ломки.
Подсудимый — честный человек! Он святой… почти…
Я шантажировала сексом с другими мужчинами. В тот момент я готова была на панель пойти, лишь бы причинить ему неудобство.
Вся моя жизнь в беспорядке, я только делаю вид, что всё хорошо, а на деле ничего хорошего. Я снова начинала ненавидеть себя. Это присуще мне в «плохие времена». Чтобы не перечеркнуть то хорошее, что успела узнать о себе и о людях, я спряталась под одеяло и уставилась в телевизор.
Философы ходили за мудростью в народ. Когда-то в юности я решила последовать их примеру, а заодно и поставить на место своих, что называется, внутренних демонов. Что-то получилось, что-то нет. Я мыла полы в медицинском учреждении, заодно наблюдала за жизнью врачей, пациентов. Потом я продавала музыкальные диски в магазине. Это было очень романтическое время...
X