Цитаты и высказывания из книги Ольга Громыко. Год крысы. Путница

Вычеркнуть человека из жизни несложно, выкинуть из сердца — куда труднее. Даже если уверен, что поступил правильно.
Мудрость рождается в споре равных, а это было избиение младенца, да ещё на потеху публике. Такие велеречивые узлы безнадёжно распутывать, их можно только хорошенько рубануть.
Находятся люди, которые почитают крыс священными животными и поклоняются им, полагая, что Хольга проверяет, годны ли души к земным дорогам, на первый раз вселяя их в крыс. Это, разумеется, полная чушь, ибо разве между человеком и крысой есть что-либо общее?
— Ты чего?

— Кры-ы-ысы!

— И что с того? Отвыкла за три дня?

— Их много, и я с ними незнакома!
Сейчас я скажу тебе несколько слов, и на время приема ты забудешь все остальные! <...> Итак: «да», «нет», «о-о-о!», «неужели?», «как интересно!», «фи!», «хи-хи». Запомнила?

— Хи-хи?

— Не «гы-гы», а «хи-хи»!
— Да что он себе воображает?! Сам сплошной недостаток, а надо мной вечно издевается!

— Но он тебе все равно нравится.

— Еще чего!

— Того. Я же вижу, как ты на него смотришь.

— Никак я на него не смотрю!!!

— Во-во.

— Жар...

— Ы?

— А... как он на меня смотрит?

— У мужчин это по-другому.

— Чего?

— Там не глядеть, а щупать надо, — глубокомысленно пояснил вор.
-... Нет замка — на за что и воевать.

— Так ведь и людей тоже нет!

— Значит, и некому. Ещё лучше. Сколько их ни дели — на две страны, четыре, двадцать, — всё равно найдут за что сцепиться. Одна веска на другую и то с вилами за задавленную телегой курицу пойдёт.
— ... Мне хотелось не просто жить, а чувствовать, что моя жизнь важна для мира, что я способен его изменить!

— Зачем?

— А тебя всё в нём устраивает?

— Нет, но напортачить, что-то меняя, куда вероятнее!

— По-твоему, лучше вообще ничего не делать?

— Надо менять себя, а не мир!
Благородство — в голове, а не в руках. Господин должен уметь всё, что и его холопы, и даже лучше их.
Если вовремя не отказаться от уже бесполезной мечты, её достижение только разочарует.
— А ты помолись...

— Кажется, я уже не верю в богов...

— А зачем тебе боги?.. Молитва нужна, чтобы поверить в себя. Чтобы утвердиться в мысли, что на нашей стороне правда, а значит, мы победим.
Самый простой выход — и самый идиотский. Особенно если там и в самом деле ничего нет. Ведь в действительности человек пытается избавиться от проблем, которые он не в силах решить, а не от жизни. Надеется, что шагнёт за край — и обретёт свободу от всех и вся, выказав великое мужество.

Но это трусость.
— На мальчиков нельзя поднимать руку, иначе они вырастут трусами.

— А на девочек?

— А на девочек — стыдно.
— А как же справедливость?

— Кому она, к Сашию, нужна, твоя справедливость?! Городу нужен по-ря-док! Чтобы грабили за месяц столько-то, убивали столько-то, а в тюрьме за это сидело и головы лишалось столько-то! И если что-то перевешивать начинает, задача власти — уравнять! А не справедливостью маяться!
— Ну ты и скоти-и-ина, — чуть ли не с восхищением протянул Жар: таких высот хамства и чёрной неблагодарности он себе даже представить не мог. — А в глаз?

— А в челюсть, в пах, в живот и добить ножом под ложечку?
— Я — славный, — иронично сообщил Альк.

— А я милый. — Жар с нежностью поглядел на подружку.

— Я еще и красивый. Значит, я первый.
Если наши поступки кому-то помогают, то это всего лишь означает, что нам они тоже выгодны. И благодарить за это нет смысла.
— Что ты ему сказал?

— Да так, всего понемножку. О прелестях юной самки коровы, резвящейся на весеннем лугу после сытного обеда. О долгом и извилистом пути, который, несомненно, приведет уважаемого собеседника к исполнению его тайной мечты. О совершенстве ствола тополя, чья форма идеально подходит для...

— Альк!!! Ты что, обложил мудреца матом?! <...> Слово нужно побеждать словом, а не кулаком!

— А я что сделал?

— Я имею в виду — мудрым словом!
— Это не ворот, а декольте, балда. Оно и должно таким быть.

— Каким?

— Чтобы все мужчины ждали, когда ж платье свалится.
Чудо, мать его… К Сашию такие чудеса, я уже одной ногой на небесную Дорогу ступил, а сейчас по новой…
Что — толпа? Она как ребенок: тянется за цветастым фантиком, даже если внутри полное дерьмо.
— Это не треп, а риторика, — снисходительно поправил саврянин. — Искусство красноречия, подвластное немногим.

— И чем они отличаются?

— Треп — признак глупости, а риторика — мудрости.

— Мудрецом человека делают не мудреные, а мудрые слова, — запальчиво возразила девушка.

— Зато мудреные помогают хотя бы казаться оным.
— Он распутается, удерет, новую банду сколотит и снова убивать будет! Тоже мне добро...

— А знаешь, чем оно отличается от зла?

— Ну?

— Зло убивает. А добро просто не вмешивается.
Каким, однако, ценным даром наделила его Хольга — точно знать, глупость ты совершаешь или нет! Знать — и все равно сворачивать под указатель: «Только для полных идиотов».
— Прекрати, — не выдержала Рыска. — Вечно ты все опаршивешь!

— Потому что война романтична, а жизнь пошла и несправедлива?

— Нет! Война — это страшное горе, и равнять ее с простым уходом из дому...

— Верно — нельзя. Ведь на войну уходят будущими героями, без разницы, погибнут они или возвратятся с победой. Уверенными, что поступают правильно. Знающими, что их ждут, в них верят. Видящими цель: защитить свою семью, дом, огород и лужу под свинарником. Ты можешь сказать тоже самое о себе?

Рыска поджала колени к груди, положила на них подбородок и уставилась в огонь. За эту неделю она вообще напрочь запуталась, что правильно, а что нет. Воровать неправильно? А если умираешь от голода и холода, но без денег всем на тебя, такого правильного и честного, плевать? Убивать неправильно? А если иначе убьют тебя? Ох, как же все-таки хорошо было на хуторе: что хозяин приказал, то и правильно. И цели такие близкие, понятные: пол вымыть, суп сварить...
— Помрешь?

— Хрен тебе.

— Это завещание?

— Да — я же заметил, как ты мне завидуешь!
Добро как раз может раскаяться. И тогда даже зло в ужасе уступит ему дорогу.
— Любовь с девками крутить надо, а не с народом, — жёстко отрезал тсарь. — Он тебя всё равно не оценит, как ни извернись.
Как, оказывается, прекрасен мир, когда ты его покидаешь! Сразу и воркующих голубей начинаешь замечать, и собачья колбаска на мостовой становится такой трогательной…
Завтра наше время закончится,

Разлетится драными клочьями,

Утром, криком вороньим порченным,

Заплету в клинок одиночество.

И сказал бы, что всё наладится, —

Только лгать тебе не умею.

Чуть шагнуть за порог успею,

Как следы мои ветром сгладятся.

Драгоценная, верная, чуткая,

Всё отдал бы за счастье наше я —

Да никто в небесах не спрашивал,

Торговаться с богами хочу ли я.

Плакать некогда, не в чем каяться:

Что получено, то оплачено,

Не сыграть эту жизнь иначе нам —

Ведь иначе не жить, а маяться…

На дорогах судьбы распутица,Грязь да холод — куда направиться?

Вправо, влево, вперёд — что нравится,

Лишь назад, увы, не получится…

Завтра утром… Спи, моя милая,

На плече моём до рассвета.

Пусть впитается в память это,

Пусть нас это сделает сильными…
Парень не то чтобы был трусоват — скорее предпочитал не ходить туда, где, возможно, придётся струсить.
— Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.
Рано или поздно всё равно придётся сделать выбор, на каком ты пути. И наречь его хорошим.
Удача, как и птица, не любит сидеть в клетке. Сколь бы высоким не был потолок, для свободного полета ей нужно небо.
Неправда, что все войны ведутся из-за денег. Месть — тоже неплохой повод.
— Мы добро, мать его, или как?

— Добро, — согласился вор. — Но очень злое!
Люди — занятные существа.(...) Они твёрдо уверены, что зло можно уничтожить, посадив на кол или медленно изжарив на костре. Что оно раскается и исправится, сгнив в вонючей темнице, повисев на дыбе, постояв у позорного столба, лишившись друга или любимой, потеряв смысл существования вместе со зрением, состоянием или честью. И когда оно, втоптанное в грязь, захлебнётся собственной кровью, изойдёт хрипом, пытаясь дотянуться до торчащего из спины ножа, добро восторжествует.
Похоже, так оно все в жизни и происходит: главное — единожды решиться и вскочить. На корову, на помост, на чужую шею… И если получилось — страх помаленьку отступает, и начинает хотеться еще большего.
В паутине судеб нет ни одной лишней нити, даже самая узкая тропка к чему-то ведет.