Цитаты и высказывания из книги Мария Фариса. Лучше журавль

... при встрече с приведением нужно вести себя как ни в чём не бывало.
Призраки необязательно появляются ночью. Их, узников прошлого, можно встретить и ранним утром, когда под подошвами хрустит морозная галька сада, а стёкла булочных запотели от тёплого хлеба в витринах.
За зелёными горами, в мире, который от нас скрывали, оказалось так интересно…
Все говорили ей: «Ты сошла с ума», а у неё один ответ: «Хочу и буду». Вот и ты таким же лёгким семенем оказалась.
— Папа, почему не слышно сверчков?

— Их здесь нет, сынок. В городе все звуки принадлежат человеку.
Был эксперимент: студенты, которых прервали на решении задачи, не прекращали о ней думать. Те же, которые решили задачу, сразу о ней забыли. Тогда я догадалась: мы не закончили… Мы не закончили всё как надо.
Если наш, северный ветер угрожает только проводам и деревьям, то карибский шквал угрожает всему на свете. Стоит заметить черноту на горизонте, и уже не знаешь, останется ли над твоей головой крыша, и где окажется корабль: на дне или на волнах. На этих жалких кусочках суши ничего не знаешь наверняка, дружище.
Она старела красиво, как те, кто задаёт себе много вопросов. И каждый день главный из них: в чём моё счастье?
Ни лисы, ни змеи, ни степные зайцы не умеют отсчитывать годы. Они беспрестанно себя обновляют, сбрасывают старую шерсть, дают отрасти новой — и так до смерти. А смерть — это тоже лишь смена шкуры, только вместе с внутренностями и костями.
Время в дороге растягивается, оно обманно. Кто идёт, не считает часы, не гонит годы.
— Папа, отчего у озера так грустно жить?

— Наверное, потому, что озеро — замкнутый круг.
Мой первый муж засмеялся и поглядел на меня страшно. В тот миг я уже знала, что заслужила каждый нож из его взгляда.
Есть такой важный закон — закон субботы. По нему остановка важнее строительства храма.
Человеку для рассудка вредно семь дней в неделю чувствовать себя творцом своей жизни.
Только в снах боги говорят с вайю. «Ваш бог говорит с вами в снах?» — спросили они францисканцев. Те опустили глаза и понесли кресты назад, к Санта-Марте…
— То было не моё место.

— А где же тогда твоё?

— Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.
Когда долго живёшь как нищий, начинаешь думать, что это нормально.
Мне нравятся древние камни. Улицы, прочерченные шпагами конкистадоров; церкви, вросшие в землю, просевшие крыши — всё это напоминает мне, что я молод.
А карибские ураганы, которые ты так ищешь, только треплют крышу, ничего под ней не меняют.
Раз или два в году, чаще всего весной, случаются дни, когда каждый делает ровно то, чего делать не должен.
Выдирай зубами клоки старой шерсти: мёртвую любовь, дом с барахлом, друзей боязливых. Ни за что не держись и навсегда запомни: лиса дважды в год меняет шкуру.
Не понимаю, почему вы не любите ураганы? Да, после них ничто не остаётся прежним, но ведь именно для этого их кто-то придумал.
На севере жить тоскливо. Кроме времён года, ничего не происходит. Даже газетчики, по-моему, выдумывают новости, как братья Гримм — сказки.
Дни в тех долинах были холоднее, чем ночи. Но я ни днём ни ночью не снимала спутавшей плечи шали, платка с головы не снимала тоже. Щедро платила за ночлег и воду, потому с порога каждого дома меня благословляли. Может быть, благодаря добрым словам я так быстро и нашла, кого искала.
Дождь, ветер, солнце точат известняк, делают его меньше. Человека точат страдания и старые раны, которым он сам не даёт затянуться.
Под табачным предлогом вышла в сырую ночь. Посмотрела вверх и подмигнула художнику, который, зная всё наперёд, прятался за чесночной луной и рисовал.
Знаешь, почему всё время ищешь? Изначально выбрал не ту. Выбирал не тем, что под рёбрами, а головой.
В семнадцать лет я покинула дом и уехала в Сидней. Там выучилась как прокормить себя — ценнейшей, мой мальчик, из всех наук.
— Да, Энтони Хоун твой брат-близнец. Я взяла только тебя.

— Господи! Почему?

— Чтобы дать тебе шанс думать, что никто в мире не похож на тебя.
Клариса поразмышляла и решила продать всё ценное, что имела; оставить в каждом дне по кусочку богатства, чтобы пройти по своей дороге до места, где ей предназначено остановиться.
Сегодня такое же утро, когда тот русский впервые тут появился и показал нам всем, что значит верность.
Плутарх улыбнулся — сдвинулись горы, прорвались плотины, рыбы отрастили лапки и вышли погреться на солнце.
— Папа, а мы летом поедем на море?

— Конечно! Почему нет? Буду меньше курить и не покупать непонятно чего. Махровые халаты, прикованные коврики и прочую дрянь. Без всего этого можно жить, а без моря — никак.
Воды в её глазах было столько, сколько не было в реке Пакуаре в самые жуткие ливни.
Люблю орхидеи. Говорят, когда смотришь на них — грусть проходит.