Цитаты и высказывания из книги Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес

Вот это да! — подумала Алиса. — Кот с улыбкой — и то редкость, но уж улыбка без кота — это я прямо не знаю что такое!
– Ты что, не знаешь, что такое «это»?

– Я прекрасно знаю, что такое «это», когда я его нахожу.
– Что вам известно, свидетельница, по данному вопросу? – обратился Король к Алисе.

– Ничего, – сказала Алиса.

– И ничего больше? – спросил Король.

– И больше ничего, – ответила Алиса.

– Это чрезвычайно важно! – сказал Король.
– Так бы и сказала! – укоризненно сказал Заяц. – Надо говорить то, что думаешь!

– Я всегда так и делаю! – выпалила Алиса, а потом, чуточку подумав, честно прибавила: – Ну, во всяком случае… во всяком случае, что я говорю, то и думаю. В общем, это ведь одно и то же!

– Ничего себе! – сказал Шляпник. – Ты бы еще сказала: «я вижу все, что ем», и я «ем все, что вижу» – это тоже одно и то же!

– Ты бы еще сказала, – подхватил Заяц, – «я учу то, чего не знаю» и «я знаю то, чего не учу» – это тоже одно и то же!

– Ты бы еще сказала, – неожиданно откликнулась Соня, не открывая глаз, – «я дышу, когда сплю» и «я сплю, когда дышу» – это тоже одно и то же…
– Ты о нем вообще, наверно, в жизни не думала!

– Нет, почему, – осторожно начала Алиса, – иногда, особенно на уроках музыки, я думала – хорошо бы получше провести время

– Все понятно! – с торжеством сказал Шляпа. – Провести время?! Ишь чего захотела! Время не проведешь! Да и не любит он этого! Ты бы лучше постаралась с ним подружиться – вот тогда бы твое дело было… в шляпе! Старик бы для тебя что хочешь сделал! Возьми часы: предположим, сейчас девять часов утра, пора садиться за уроки; а ты бы только шепнула ему словечко – и пожалуйста, стрелки так и завертелись. Жжжик! Дело в шляпе: полвторого, пора обедать!
— Фламинго кусаются не хуже горчицы. А мораль отсюда такова: это птицы одного полёта!
Все бы ничего, но вот Герцогиня, Герцогиня! Она придет в ярость, если я опоздаю! Она именно туда и придет!
Как по-твоему, нужен кому-нибудь ребёнок, который не думает? Даже в шутке должна быть какая-то мысль, а ребёнок, согласись сама, вовсе не шутка!
Если бы ты знала время, как я его знаю, — сказал Шляпа, — ты бы не говорила о нем в среднем роде. Оно — не оно, а он — Старик-Время!
Малютку сына — баю-бай!

Прижми покрепче к сердцу

И никогда не забывай

Задать ребенку перцу!

Баюкай сына своего

Хорошею дубиной -

Увидишь, будет у негоХарактер голубиный!
Уж я-то деточку свою

Лелею, словно розу!

И я его — баю-баю,

Как Сидорову козу!
Любое приключение должно с чего-либо начаться... банально, но даже здесь это правда...
Ни в коем случае не представляй себе, что ты можешь быть или представляться другим иным, чем как тебе представляется, ты являешься или можешь являться по их представлению, дабы в ином случае не стать или не представиться другим таким, каким ты ни в коем случае не желал бы ни являться, ни представляться.
— Какие смешные часы! — заметила она. — Они показывают число, а не час!

— А что тут такого? — пробормотал Шляпник. — Разве твои часы показывают год?
Но Алиса быстро сообразила, что это за море! Это было море слёз, которое она сама наплакала, когда была ростом в девять футов.

— Вот не надо было мне так много плакать! — сказала она, барахтаясь и пытаясь понять, куда ей плыть. — И я теперь наказана за это и, чего доброго, утону в собственных слезах. Невероятная история, честное слово!
Покончив с этим, она обернулась к Соне и снова спросила:

— Почему они жили под ключом?

Соня подумала немного и сказала:

— Чтобы сироп к ним капал сверху. Это был сиропный ключ.
Не понимаю, как он может когда-нибудь окончить, раз он и не собирается начинать.
Эта странная девочка просто обожала раздваивать себя, становясь двумя девочками одновременно.
— Не хочешь ли торта? — любезно предложил Заяц.

Алиса оглядела весь стол, но там ничего не было, кроме чайников и чайной посуды.

— Какого торта? Что-то я его не вижу, — сказала она.

— Его тут и нет, — подтвердил Заяц.

— Зачем же предлагать? Это не очень-то вежливо! — обиженно сказала Алиса.

— А зачем садиться за стол без приглашения? Это не очень-то вежливо! — откликнулся, как эхо, Заяц.

(— Не желаете ли вина? — гостеприимно осведомился Заяц.

Алиса глянула на стол, но на столе был только чай и больше ничего.

— Никакого вина не вижу, — ответила она.

— Никакого и нет, — сказал Заяц.

— Не очень-то вы вежливы: предлагаете то, чего нет на столе, — разозлилась Алиса.

— Не очень-то вы вежливы: уселись, а никто вас не звал, — Ответил Заяц.)
Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется.
Только горчица совсем не птица, — заметила Алиса.Ты, как всегда, совершенно права! — сказала Герцогиня.

— Какая ясность мысли!
— Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.

— А жизнь – это серьёзно?

— О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…
Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.
Просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время то такая, то сякая – словом, какая-то не такая.
— Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...>

— Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась.

— Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме?

— Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.
— Если бы никто не совал носа в чужие дела, — проворчала Герцогиня, — мир завертелся бы куда быстрей, чем сейчас.

— Ну и что же тут хорошего? — с готовностью подхватила Алиса, обрадовавшись долгожданному случаю блеснуть своими познаниями. — Представляете, какая бы началась путаница? Никто бы не знал, когда день, когда ночь! Ведь тогда бы от вращения...

— Кстати, об отвращении! — сказала Герцогиня. — Из отвратительных девчонок делают отбивные котлеты!
— Так вот, — продолжала Соня, — этот самый мармелад они ели или пили — делали что хотели...

Тут Алиса не выдержала.

— Как же это они пили мармелад?! — закричала она. — Этого не может быть!

— А кто сказал, что они его пили? — спросила Соня.

— Как — кто? Вы сами сказали.

— Я сказала — они его ели! — ответила Соня. — Ели и лепили! Лепили из него все, что хотели, — все, что начинается на букву М.

Другой перевод:

— Так они и жили, — продолжала Соня сонным голосом, зевая и протирая глаза, — как рыбы в киселе. А еще они рисовали… всякую всячину … все, что начинается на М.

— Почему на М? — спросила Алиса.

— А почему бы и нет? — спросил Мартовский Заяц.

Алиса промолчала.
Шляпных дел мастеров я уже видела. Мартовский Заяц, по-моему, куда интереснее. К тому же сейчас май — возможно, он уже немножко пришёл в себя.
И-и-и-чхи! В этом — апчхи! — супе — чхи! — слишком много... а-а-а-пчхерцу!
— А почему вы его так называли, раз он был Удав, а не Питон? — заинтересовалась Алиса.

— Он был Питон! Ведь мы — его питонцы! — с негодованием ответил Деликатес. — Боюсь, дитя, ты умственно отстала!
Ой, вообще, наверно, это от перцу люди делаются вспыльчивые, — продолжала она, очень довольная, что сама обнаружила вроде как новый закон природы, — а от уксуса делаются кислые... а от хрена — сердитые... а от... а от... а вот от конфет-то дети становятся ну прямо прелесть! Потому их все так и любят!
Белый Кролик надел очки.

— Откуда мне следует начать, ваше величество? — спросил он.

— Начните сначала, — серьезно сказал Король, — и читайте, пока не дойдете до конца; тогда остановитесь.
Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Всё страннее и страннее! Всё чудесится и чудесится!
— Зачем ты столько ревела, дурочка! — ругала себя Алиса, тщетно пытаясь доплыть до какого-нибудь берега. — Вот теперь в наказание еще утонешь в собственных слезах! Да нет, этого не может быть, — испугалась она, — это уж ни на что не похоже! Хотя сегодня ведь все ни на что не похоже! Это и называется, по-моему, оказаться в плачевном положении...
План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!

(Отовсюду есть мораль, надо только уметь ее извлекать.)
— Поэтому здесь и накрыто к чаю? — спросила Алиса.

— Да, — отвечал Болванщик со вздохом. — Здесь всегда пора пить чай. Мы не успеваем даже посуду вымыть!
Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время.

(Пока думаешь — делай реверанс, это экономит время.)
Я видала такую чепуху, по сравнению с которой эта чепуха — толковый словарь.
Если в мире все бессмысленно, — сказала Алиса, — что мешает выдумать какой-нибудь смысл?
— Я расту как все, прилично, — сказала Соня. — А ты безобразничаешь!