Цитаты и высказывания из книги Фредерик Бегбедер. Каникулы в коме

— А он ничего внешне.

— Кто? Этот карлик?

— Ты ревнуешь?

— Я не ревную к гномам.
Вы не замечали ни разу, что именно те люди, которые боятся показаться смешными, чаще всего кажутся смешными?
У него всегда при себе паспорт, чтобы в любой момент отправиться куда угодно. Именно поэтому он никуда и не едет.
Как только в мир пришел СПИД, все стало супер сексуальным, вот только трах***ся почти перестали.
В клубе у него не было времени грустить, но здесь, над городом, меланхолия мягкой лапой цепко хватает его за сердце.
На вечеринках ничто не имеет права задерживать внимание дольше пяти минут: ни разговоры, ни люди. В противном случае вам угрожает нечто худшее, чем смерть: скука.
Основные события двадцать первого века или развернутся в дамских комнатах, или не случатся вовсе.
Сегодня весь мир дро**т! Мастурбация – новый опиум для народа! Онанисты всех стран, соединяйтесь! Добьемся мы освобождения своею собственной рукой!
Груз робости и социальных условностей спадает с их плеч по мере того, как они напиваются... Внезапно им становится очень легко высказываться по любому поводу, а в особенности по поводу вещей сложных, болезненных, личных, о чем не расскажешь даже самым близким людям: в этом состоянии слова срываются с языка сами собой, а затем чувствуешь огромное облегчение. Назавтра они будут краснеть от одного только воспоминания о сказанном. Они будут жалеть о своей откровенности, кусать пальцы от стыда. Но — слишком поздно: незнакомым людям уже известно о них все, и остается только слабая надежда на то, что при следующей встрече они сделают вид, что не узнали их...
Вечеринка, которая начинается с давки у дверей, притом что внутри нет ни души, это – правильная вечеринка.
Каждое поколение имеет своих героев: некоторые из них гибнут, других постигает худшая участь – о них попросту забывают.
Самые блестящие фразы, сказанные мной за всю мою жизнь, я произнес про себя.
Мне двадцать семь, а я уже перегорел: рок – слишком сложно, в кино не протыришься, все великие писатели мертвы, республика погрязла в коррупции, а со смертью мне теперь хочется встретиться как можно позднее.
... Я люблю разочаровывать людей. И стараюсь делать это как можно чаще. Только так я могу заставить их продолжать интересоваться моей особой.
... Ощутимо лишь горе. А счастье можно осознать, только когда его у тебя отняли.
Вообразите, что было бы, если бы библиотекари стали сами писать книги, а хранители музеев – рисовать.
Завтра — это поцелуй в шею. Капля дождичка на лбу. Завтра — это поехавший чулок и упавшая с плеча бретелька. Завтра — день вечного Великого поста. Завтра ночь пройдет в тишине.
Он знает, что ему нужно на этой земле. Он хочет уютной ирреальности. Он хочет пестрой музыки и высокоградусных спиртных напитков. Он хочет, чтобы люди резали пальцы краями страниц, читая эту книгу. Он хочет подскакивать, как индикатор его стереосистемы. Он хочет научиться путешествовать факсом.
Танец – это вечное возвращение, скачка цифровых лошадок на сошедшей с рельсов карусели.
Трудно усидеть на месте, если жадно ждешь, когда что-нибудь произойдет.
Ему их не хватает – как тех событий, что никогда не случатся, и тех произведений, которые никто не напишет.
Постоянно раздражать окружающих – мерзко. Но разочаровывать их постоянно и прилежно – это завидный жребий. Разочарование – акт любви: оно делает тебя преданным.
Душ из шампанского, ведерки для льда, надетые на головы вместо шляп, бронхопневмония в перспективе...
Обычно люди употребляют наркотики, чтобы избавиться от страха. Марк же Марронье по той же самой причине их не употребляет.
Ревновать необходимо. Скажи мне, к кому ты ревнуешь, и я скажу тебе, кто ты. Ревность правит миром. Без нее не было бы ни любви, ни денег, ни человеческого общества. Ревность — это соль земли.
А ведь известно: кто молчит, тот чувствует себя мудаком.
Я дрейфующий дредноут. Я — комета, лунатик, мне сделали трепанацию черепа. Я — клоака, кахексия, атаксия, атараксия.
Весь мир съехал с катушек и единственный имеющийся выбор – кем стать: шизофреником или параноиком.
Всё лишено смысла, кроме разве что бледного плеча, на которое можно положить голову и закрыть глаза, грызя орехи кешью, и лучше всего – в ванне, наполненной горячей водой.
Теорема Трёх Зачем проста — в ответе на третий подряд вопрос, начинающийся с «зачем?», каждый подвергшийся тестированию, в том или ином виде, вспоминает о смерти.
Ночь меняет местами приоритеты. Важные вещи отступают на второй план, самые незначительные детали выпирают на передний.
В глубине души Марк, как и все его друзья, мечтает об одном — снова влюбиться.
В чем тут дело: мир ли на самом деле прекрасен и Удивителен или просто наш Марк напился?