Цитаты и высказывания из книги Елена Лобанова. Предел

Женщины вполне могут плакать как им надо. Если рыдания недостаточно громкие и жалобные, то стоит только вспомнить свежую обиду, недавнее несчастье, и сила истерики будет немедленно удвоена.
Есть два типа людей, с которыми лучше не связываться — страдающие жалобщики и состоятельные крохоборы. Первые заставят тебя возненавидеть весь мир, вторые — заплатить за воздух, которым они дышат.
Старый стражник был опытен и знал, что лучшее утешение для человека, это — обещание кары на головы всех его врагов.
Нэрнис понял, как выглядит Совесть. Это — тощая костлявая дева с косой. Только она не настолько милосердна, как Смерть. Она не стремится дать облегчение и вечный покой. Она заставляет жить и мучиться. А Похмельная Совесть страшна вдвойне. Эта малоприятная дама бьет по голове молотком изнутри и нагло именует себя «внутренним голосом».
Вот уж в чем женщины редко отказывают, так это в помощи.
Он только с виду такой смирный, а смирные, если испугаются, очень быстро умеют бегать.
Мужчины никогда не упустят возможность слегка посоперничать и произвести впечатление на девиц, даже если девицы — сестры или чужие невесты.
Маленький секрет: лжецы и клятвопреступники сами обманываются чаще других. И еще: жизнь у них такая нервная! Ну, чем не Проклятие?
Наглость — второе счастье. Первое, это — когда за неё по ушам не надавали.
Я отдал бы власть и брату и любому желающему. Вот только желать её может лишь исключительный простак, не видящий дальше своего носа. Таким болванам отдавать власть — вредно. А я люблю и ценю большинство моих подданных.
Когда Большой Любви не светят Большие Перспективы, вполне можно обойтись мелочами. Точнее, собирать мелочи как ценную коллекцию. Там — слово, здесь — взгляд, пара прикосновений. Так вполне можно набрать вполне приличный сундук воспоминаний, и потом его до бесконечности перебирать и ворошить.
Она смотрела на жизнь гораздо проще, как ребенок, который пока вообще не понимает в чем ценность жизни. В молодости кошмары начинают мучить с некоторым запозданием, так что ей до них было пока далеко.
Когда приходит неприятельская армия, после боя воинов обычно хоронят. Вполне разумно похоронить воинов неприятельской армии до боя. А стоя — еще и компактнее.
Все воительницы, в конечном счете, мечтают о большой и прекрасной любви и грезят о том, чтобы некий рыцарь носил их на руках. Они в душе нежные и хрупкие. Это для них нормально — представлять, как от одного их удара грозный воин летит спиной вперед, сшибая мебель, и считать себя при этом изящными.
Любовь не только — зла, но ещё и может с него, со зла, начинаться.
Женская внутренняя борьба, это — чаще всего, попытка обмануть себя так, чтобы обман был не слишком заметен. В таких сражениях в ход идут самые суровые методы. Например, такие, как подмена понятий на словесном уровне.
Любая женщина, возводя на пьедестал несравненности и недосягаемости свой идеал, прилагает все усилия, чтобы Идеал случайно с этого пьедестала не упал. Или не убежал. Если Идеал пьян, облит вином и помоями, грязен и связан, чтобы не буянил, то его следует переодеть, причесать, положить на пьедестал, если он пока стоять не может, и связать покрепче. Чистый и несвязанный Идеал обычно сопротивляется.
Говорят, что кровь от любви бурлит. Первое время, конечно, бурлит. Особенно, когда любимый обнимает за бедра, временами тыкается головой в живот и что-то бормочет во сне. Но потом-то ноги затекают так, что никакое бурление не ощущается. Совсем наоборот — пятки леденеют и приобретают подозрительный синюшный цвет.
Все знают, что женская истерика — это сила. Но есть сила еще более могучая. Это — тихий плач. Без завываний, без заламывания рук и битья головой об стену. Так могут плакать только искренне страдающие старики и дети. Ну, и еще женщины, которые вдруг перестали себя обманывать — перестали рассказывать себе, что сказка возможна. Что можно не замечать очевидного, делать вид, что понятия не имеешь, чем все это кончится. Любовь не умерла, а вот мечта… Мечта тихо скончалась от удара по ребрам.
Образное воображение — это лучшее свойство ума. Именно оно способствует свежему, незамутненному мышлению.
Она, Совесть, просыпается и начинает всячески докучать. Тычет своим костлявым пальцем по несколько раз в каждую ошибку, раз за разом воскрешает сцены позорного поведения, недостойных манер или всяческого их отсутствия. Хочется переложить на кого-нибудь часть вины, а — не на кого.
— Даэрос, это же, прости, Создатель, бред какой-то…

— Создатель простит, непременно простит. Ради дела.
Все-таки женщины на корабле — зло. Но на суше… Какая суша без них обойдется? И кому нужна, вообще, суша без женщин?
X